*
Видеофайл 3.2.07. Режим приближения*
Видеофайл 15.67.4. (точечные исследования Группы Мора). Режим приближения*
– Знаете, раз уже есть площадка для общения (эта область сноса крыши), нужно бы думать о разуплотнении себя как игрока.
За столиком кафе Давид Мор – лысый тощий молодой человек (ходили слухи, будто он подпитывает себя электрической энергией). Напротив него сидит Таис, нежно-кремовый шарф на шее. Еще один участник – Слепой.
– Странная штука происходит, – сказал Мор. – С каждым выходом в Глубину теряется микроскопическая масса вещества. Тебя. Ты оставляешь след – частичку себя в Глубине. Или кто-то отбирает ее у тебя.
Вначале это незаметно. Это как чашку воды переливать – пару раз перелил в другую чашу, вроде объем тот же. Перелей еще двадцать-сорок-пятьдесят раз – куда все делось. С годами уже понимаешь – что-то не то. Тело становится прозрачным. Истончается. Получает пространственную раскованность. Все происходит на уровне межатомных, межмолекулярных сил, они меняются, поддерживая при этом все жизненные процессы. Нужно бы компенсировать, создать область подсоса, что ли. (Пытались, конечно, зоны подсоса создать, плавающие платформы энергии. Только это не то, совсем не то, что надо.) Куда течет вещество? Где оседает? Кто отсасывает его? Мы оставляем следы на песке (образно, конечно, какой песок…).
– Все равно жизнь заканчивается. Заканчивается! – воскликнула Таис. – Тень. Полутень. Человек. Получеловек. Это мы. Все. Отыскали свой рай. Или ад свой. Ведь философия жизни – оставить свой след? Отдать миру что-то, мы для этого рождены.
Подали кофе с булочками. Она замолчала. Выпили. Съели.
– Глубина – область переноса вещества. Поговорим о равновесии. О жизни как о понятии, – продолжил Мор.
…если научно, это «совокупность физических и химических процессов… позволяющих осуществлять процесс обмена веществ… Веществ. Вещества. Обмен. Обмен веществом (если масштабно). Пусть Вселенная – клетка. Не будем о свободе, жизнь и есть свобода (здесь знак равенства). Мультиверс имеет вселенно-клеточное строение.
– Хотелось бы представить того парня, одна живая клетка которого – целая Вселенная, структурный элемент организма. Кирпичик.
– Я все чаще задаюсь вопросом, – сказал Слепой, – если представить, что Земля – центр Вселенной, и есть способ путешествовать, где я хотел бы проводить больше времени: на Земле, в пункте назначения, или на пути к нему?
Глубина затягивает. Это дикое, дикое пространство – wild-net. Место встречи всех со всеми во Вселенной. Вне политики. Вне стен. Здесь можно смело комментировать, обмениваться мнениями, знанием, опытом, фантазиями, впечатлениями… веществом.
– Общение становится все более фрагментарным, мозаичным. Постепенно вы растворяетесь в нем. Вообще в мире растворяетесь. Хотя вы вполне самостоятельны в движении. И вот тут возникает некое напряжение, заминка. Огромные площади, пестрота структурных слоев архитектуры пространства (архитектуры пустоты), возможность быть везде… отражение множества множеств в итоге гасит сигнал, – вздохнул Мор. – Вы становитесь тенью. Для Земли вы мертвы.
Девушка взорвалась:
– Знаете что? Мы бы все равно шагнули, ворвались, вломились бы в эту рамку! Не в рамку, так в ворота. В калитку, в дыру протиснулись бы, я ведь знаю себя (человечество). Вопрос времени. Даже если бы знали заранее о Тени. Об истончении себя.
О превращении себя в Тень.
– НЕТ. Ничего мы не будем менять! – сказал Слепой.
Что-то случилось в нас.
Мы так распахнулись, безбоязненно, бесстрашно, дерзко!
Рванули навстречу яростно. Потому что мы хотим знать!
Пока живем – хотим знать, и будь что будет!
Глыбищи незнания сталкивать вниз! Дробить. Долбить непонятное. Скользить сквозь рамки своего мира. Лететь на свет. Обмениваться с миром информацией. Это и есть равновесие. Жизнь.
Мы еще поживем!
Оставим свой след…
…………………………
Следователь раздраженно переключился на самый последний видеофайл.
Видеофайл 115.14.8. Режим приближения*
*Декабрьский митинг – виртуальный туннель про-глубинных теневых модулей.
Власть заблокировала центральный вход ввода, и все оказались в ловушке. Как кролики в клетке – доставай по одному, поджаривай на медленном огне и подавай на стол. Это была обычная облава.
Блок поддержания функции безопасности подал сигнал (у нее всегда работало несколько внутренних защитных баз данных), и Таис поняла, что облава началась.
– К…, надо уходить! – она передала сигнал распада туннельной связи в режиме реального пространственного импульса, синхронизировав все возможные модули присутствующих. Началось.
Сейчас миллион участников-демонстрантов резко вылетели из Сети, если визуализировать картинку распада, внешне это напоминало бы распад формации парашютистов в небе.
Туннели всегда подключены к Сети, они – ее давно отброшенные устаревшие каналы связи. Но даже полностью изолированные, туннели могут оказаться под угрозой атаки извне. СГБ (сеть государственной безопасности) взламывает пароли, коды, шифры с помощью новейшей системы интеллектуальных ключей в реальном времени. Поэтому все, кто сейчас в туннеле, могут оказаться уже сегодня в тюрьме (физически, не виртуально). К ним уже едут, поднимаются по лестнице, вламываются в квартиры.
– Не так все получилось, да, Таис? Мое рандеву раскололо мир.
– Ты знал, чем все закончится. Скорее!
Не дожидаясь ответа, Таис активировала контур аварийного выхода. Кинулась к окну.
– Они здесь. С полсотни.
– Полсотни? – его голос был спокоен. – На одного слепого, какая честь.
Он не спеша провел рукой по холодной поверхности стола, задержался на книге, раскрытой где-то на середине. Белые чистые листы – раскрытыми ладонями ангела, провел пальцами по невидимым строчкам. Быстрым точным движением нашел в стороне аппликацию в рамочке – неаккуратно (наверное, детской рукой) приклеенные ракушки.
– Пора! – она удерживала силовой контур рамки.
За дверью – ревущие голоса. Он слепой, не глухой, слишком шумите, господа!
Рванул к рамке, коснулся ладонью лица девушки, привлек ее к себе, поцеловал.
Его поцелуи сводили ее с ума – долгие, чувственные.
– Я люблю тебя.
– Тебе не обязательно любить слепого.
– Увидимся в Глубине!
Шагнул в контур и исчез.
Полиция уже ворвалась в комнату, Таис не успела шагнуть в рамку, но успела уничтожить личный wild-код слепого, оставляя его в Глубине навсегда.
– Стоять! Руки! Вы арестованы…
Елена КлещенкоМаленький кусочек меня
– Но ведь ты обещал, – сказал Тедди Вайнайна. И не успел договорить – показалось, будто камень под ногой уходит в песок, такими пустыми были его слова. Анна его предупреждала, что так может получиться, а он не услышал.
– Тед, прости, ради всего святого! – Лицо Саймона выражало подлинное страдание. Но чего-то не хватало – может быть, стыда? – Обстоятельства изменились, старший менеджер оказался таким подонком, ты не представляешь. Я думаю о тебе каждый день. Я постараюсь в конце года…
Тед шумно втянул носом воздух и замер, сжав кулаки. Потом оборвал связь. Посидел немного, отложил комм и вернулся к столу, пнув по дороге бота-уборщика. Бедняга пискнул, и Тедди стало совестно.
Анна обернулась от шипящей кофеварки.
– Что он тебе сказал?
– В конце года. Может быть.
– Сукин сын, – сказала Анна таким тоном, будто назвала род и вид животного. Придвинула Теду подогретые овощи, шарики каши угали, снова подошла к кофеварке.
– Ты была права, – проговорил он ей в спину. Анна только вздохнула. Поставила на стол две чашечки и села напротив.
– А что у вас делают, если человек не выполняет обещание?
Тед был ей благодарен за то, что она решила пропустить риторическую часть – «говорила же я тебе», «когда ты наконец повзрослеешь» и прочее.
– Не знаю. Если бы кто-то не сделал, что обещал, просто потому, что изменились обстоятельства… Ну, то есть если не было урагана, ему не переломало ноги, не случилось ничего непреодолимого, – ему было бы стыдно. Долго было бы стыдно даже выйти к людям. Все равно что он обмочился на улице. Может, он уехал бы в другой поселок, но и там все будут знать.
– То есть у вас обещания всегда выполняют?
Тед поразмыслил.
– Ну… да. Почти всегда. У нас обещают реже.
– Может, это потому, что на Саойре мало народу. Как на Земле в пятнадцатом веке, да? Велика вероятность, что снова будешь работать с тем, кого подвел.
– А на Земле народу много, – механическим голосом произнес Тед. Овощи и каша не глотались, он отхлебнул кофе.
– На Земле много, ага. Твой Саймон с тобой больше никогда не пересечется, он консультант у больших ребят, ты внеземной биотехнолог-биоинженер. Если ему переводят деньги и не под запись, а просто так – просто так! – просят вернуть не позже мая – это значит на нашем земном сленге не «я должен вернуть деньги в мае», а «я получил бессрочный беспроцентный кредит»! Говорила же я тебе, говорила! Ох, Тедди…
Все-таки она произнесла эти слова. Но почему-то не было обидно.
– Я ведь ему объяснил, что должен лететь домой, что это деньги на перелет.
– А его это беспокоит?! – она гневно тряхнула головой, отмахивая рыжие прядки с лица. – Саймон, он знаешь кто? Я говорила, кто он.
Тед ничего не ответил. Глядел в окно, на кусты, в которых свистела какая-то птица, на зеленые лужайки кампуса, где прямо в траве сидели студенты. Идиллический пейзаж показался вдруг до тошноты противным.
– А ты не можешь ему сказать, что саойрийская диаспора его изувечит, если он не вернет деньги? Ну, знаешь, дикие первопроходцы, жестокие нравы фронтира…
Лицо Тедди просветлело, но он тут же покачал головой.
– Нет никакой диаспоры, и он это знает. Сколько нас здесь? – два актера, кучка спортсменов и штат посольства.