Экскурсия
Утром папа сказал, что мы поедем на экскурсию. По местам боевой славы. Ну понятно, город-герой, все такое, нельзя только купаться в море и играть в компьютерные игры… Брат заныл, конечно. У него в игре рейд, а тут ехать смотреть памятники. Но папа сурово спросил:
— Ты хоть понимаешь, что тут места реальных боев? Что люди сражались за будущее? А ты в свою игру уперся! Ты человек вообще или гном? Или эльф?
— Человек, — буркнул брат. — Волшебник Гэндальф три подчеркивания семьсот семь.
— Странное имя у Гэндальфа, — усмехнулся папа.
— Ну так популярное…
— Вот только Гэндальф не человек, — заметил папа. — Так что, планшет закрыл — и марш в машину.
И мы поехали. Папа всю дорогу рассказывал о войне, о том, как все народы объединились и воевали… Мама не удержалась и вставила:
— Так уж и все. Одни за морем сидели, другие и нашим, и вашим оружие продавали…
— Непедагогично, — сказал папа. — Конечно, мы внесли основной вклад, но все тогда объединились. И поставки шли из-за моря, ленд-лиз…
И мы приехали в город, и ходили по узким улицам, и смотрели на выбоины на стенах, и слушали экскурсовода. Покупали сувениры — магнитики, поделки из камня, фигурки солдат — наших и вражеских. Тут даже брат оживился. И памятники, конечно, смотрели. Их было много. А папа все рассказывал, будто мы в школе не проходим историю. «Ах, наши стрелки! Разведчики! Моряки наши героические, гроза морей! Орлы наши, властелины неба! Даже смерть не была основанием выйти из боя!» Скукота, если честно. Молодцы все были, конечно, но это дело давнее и все историю знают. Ну кроме брата, ему только игрушки интересны. А еще в городе было очень жарко от каменных стен.
Хорошо хоть, к концу экскурсий даже папа устал и предложил:
— Хотите, еще к вулкану съездим?
Вулкан не извергается лет сто как, но это все же интереснее. Мы поели мороженого и поехали к вулкану. Там можно доехать до подножья, потом фуникулер идет наверх. И мы поднялись к самому кратеру и посмотрели вниз. Застывшая лава была черная и пористая. Даже брат перестал ныть. А я смотрел вниз и думал, что воевать было страшно. По-настоящему.
Конечно, тут тоже нашлась сувенирная лавка. В ней торговали местные: смуглые, кряжистые, с черными гнилыми зубами. Папа с ними вел себя подчеркнуто вежливо, как подобает воспитанному человеку. Брат сразу выбрал себе сувенир — черную плюшевую паучиху. Я вначале хотел купить настоящий старинный наконечник стрелы. А потом стал разглядывать сувенирные кольца, лежащие на прилавке.
— Папа, а настоящее кольцо в лаве лежит? — спросил я.
— Оно расплавилось, — ответил папа, но как-то неуверенно.
Тогда я выбрал себе одно кольцо. Чем-то оно мне понравилось. Как-то блестело. И вообще такое… прелестное. Мое. Торговец усмехнулся и пристально посмотрел мне в глаза. Сделал знак — бери, а сам даже не коснулся кольца. И даже денег за него не взял!
Когда мы ехали обратно, я все время засовывал руку в карман, проверял, не потерял ли кольцо, и оглядывался на вулкан.
Хорошо, что после Гондора мы заехали в Ородруин.
Легенды народов севера
Всеволод АлферовКонец гнева
Начало гнева — безумство,
а конец его — раскаяние.
«Ах ты ж, сучий сын! — подумал Блазей Штех. — И не боится же гнать по мокрой трассе, как сумасшедший».
Ухабы, трещины, а вместо асфальта — слегка прихваченная морозцем грязь. Но это и понятно, отчего так гонит: шоссе на Нижанков — как длинный черный язык: до края холмов. А дальше… дальше, черт возьми, граница. И все, гудбай, преступник!
Штех выругался.
Свет быстро угасал, на лобовом стекле выступили белые капли. Испарина. Испарения железа, пот машины — так решил Блаз. Ладони его на баранке окоченели.
Да с самого начала было ясно, что дурная затея! Сколько продолжается гребаная погоня, почти двое суток? Больше? Алица возмутилась бы, что не предупредил — и Штех по привычке начал мысленно браниться с женой. Потом сообразил. Еще раз выругался.
Чертов ноябрь.
И чертов убийца!
Прежде чем выехать, Блазей звонил в полицию: он знал, что с отрывом в полсуток за ним следует опергруппа — или как там у них называется? — а на границе действует план «Перехват». Дело жены стало резонансным, и он не выключал приемник: вдруг скажет, что убийцу уже схватили на границе? Радио еще иногда потрескивало, но реже и реже, в последний раз динамик выплюнул кусок хрипа, когда он проезжал барахолку в Волице.
«Мотель». «24/7». «Туалет/душ/ночлег». «Кофе/чай». «Мотель».
Вывеска мигала и показывала эффекты, а может, это ветер играл с нею, сотрясая хлипкий забор. В груди кололо, словно кто-то пытался сшить Штеха изнутри — пожалуй, это покалывание и заставило Блаза свернуть.
Нет, не усталость.
И не желание узнать, проезжал ли здесь убийца.
Лучи фар мазнули по пустой стоянке и уперлись в рифленую дверь. Через хрипы прорвался прогноз погоды, и Блаз выключил мотор на «ночных заморозках». Отлично. Значит, теперь грязь еще и схватится ухабами.
А внутри пахло плесенью, табачным дымом и еще отчего-то — серой.
— Эй? — Блаз сделал пару осторожных шагов. — Эй? Есть кто?
Весь холл — сплошная тьма, только настольная лампа и пятно света над поцарапанной стойкой. Вот и стул, и даже чашка с потеками кофе, только владельца нет. Да уж, Нижанков — не самый большой КПП на границе, и проще доехать до города, чем оставаться здесь. Но раз поставили мотель, должен быть сторож. Куда он, черт возьми…
— Эй? — в третий раз крикнул Блаз.
И вздрогнул, когда пружины двери издали ржавый скрип.
— Ну че голосишь? Видел я тебя, видел.
Ночной сторож курил, опершись о косяк. Не внутри, но и не снаружи. Потом выбросил сигарету и наконец шагнул на свет.
По спине Блаза вновь пробежала дрожь.
Должно быть, глупая шутка… или нет. Не могут же они всерьез?
На коренастом ночном стороже шел складками комбинезон, дурацкий рыжий костюм белки, с самым настоящим хвостом и белым пятном на груди. Только головы-маски не хватало, да еще наряд знавал лучшие времена: шерсть на дряблом животе свалялась валиками.
— Добро пожаловать в мотель «Лесная белка»! — выплюнул сторож и тут же закашлялся.
Когда он проходил мимо Блаза, в нос ударил едкий табачный запах.
— Ну что?! — Сторож не спрашивал, а обвинял. Он сморщился, словно это не от него, а от Штеха попахивало. — Комнату? Ужин?
Блаз тоже рявкал бы, заставь его ходить в костюме белки. Вот только… Черт! Как будто сторож надел комбинезон не меньше пары лет назад, да так и не снимал.
«Нет уж, доехать до города, а там разберемся! Бензина должно хватить». Но в груди кололо так, что перехватило дыхание. Штех задышал медленно и глубоко, пытаясь унять боль.
— Комнату, — услышал он собственный голос. — Мне бы час-полтора поспать. За ужином я еще спущусь.
— Вот, номер двадцать два. — Сторож не стал дружелюбнее, даже когда Блаз достал кредитку. — В автомате лапша, сэндвичи и растворимое пюре. В такое время уже никто не готовит.
— Я разберусь.
— Ну тогда иди. — Голос ночного сторожа звучал укором. — Вот тебе ключ.
Идите, мысленно поправил Блаз. Но вслух не сказал ничего. Взял ключ и зашагал к лестнице. Первая лампочка, источавшая желтоватый свет, висела двумя этажами выше. Коридоры пусты, на ступенях разводы от тряпки, под потолком — черт знает, что там, в тенях, но, наверное, тоже признаки запустения. И это блеклое мерцание! Да уж, даже свет здесь нужно хорошенько отмыть.
Блаз уже сомневался, что хочет провести в мотеле хоть час, но сердце прихватило немилосердно, Штех мечтал о стакане воды, таблетке и любой кровати, просто чтоб рухнуть и отлежаться.
А за дверью ждала чернота. Блаз потрогал стены, а после клацнул зажигалкой, высветив выключатель на уровне пояса.
В тесном номере царил запах пыли. Но постель оказалась чистой, хоть и попахивала стиральным порошком. Штех трясущимися руками выудил из кармана таблетки, запил водой из-под крана и упал на кровать.
Черт.
Черт-черт-черт!
Преступник. Надко Стрый, это его настоящее имя, по паспорту. Когда Блаз впервые встретил ублюдка, еще не зная, что это и есть убийца, — Штех все думал, что ему можно дать и пятьдесят, и шестьдесят… а может, сорок. Тысяча девятьсот семидесятый год, так говорили по радио поначалу, а потом оказалось, что вовсе даже шестьдесят первый.
Надко Стрый должен быть уже у границы. А Блазу нужно собраться, встать и пойти узнать, когда тут проезжал белый «Крайес». А, впрочем, что может видеть сторож, если выходит покурить раз в час?
Встать и спуститься вниз, опросить сторожа.
Он только подождет чуть-чуть, пока лекарство подействует. Совсем немного.
Четыре часа отделяли его от преступника, когда Штех выехал в погоню, и всего-то полтора — сейчас. Но теперь убийца уж, верно, на границе, а колотье в груди все не стихает, и нужно просто подождать. Быть может, он еще и не останется надолго.
Может…
Может, ему и нужно было пошевелиться самому. Представить что-то приятное вместо гребаной работы. А он так устал, так устал!.. тверд, но совсем ничего не чувствует. В голове осталась единственная мысль: «Давай скорее! Ну сколько можно?»
Вверх-вниз, вверх-вниз, кровать поскрипывает с каждым движением.
Наконец, Алица получила что хотела. А он так ничего и не ощутил. Жена перекинула через него располневшую за последний год ногу и сползла с Блаза. Уселась рядом. Улыбнулась. Взялась довести его руками.
«Ну же, черт возьми! Тебе едва за тридцать, не старик еще!»
Блаз скользнул взглядом по влажным губам, ключицам, еще ниже, к коричневым соскам. Да! Руками — получилось. И довольно обильно. Хотя, видит бог, он испытал бы больше удовольствия, просто соскользнув в сон. Или если б дирекция не грозилась вышвырнуть всю их охранную службу и его в том числе.