В следующий миг Святобор понял — не волки это! Завидев несущуюся от опушки леса во весь опор медведицу, волколак присел на задние, вывернутые по-человечьи лапы, оскалился. И… потек, начал меняться. Обернулся.
Двуногое существо лишь отдаленно походило на человека. Тоненькие конечности, огромная круглая голова с выпученными жабьими глазами, пепельно-серая кожа. Одежды на твари не было, шерсти тоже, но какого оно полу, Святобор разобрать не мог.
От неожиданного обращения медведица стала как вкопанная, сбросив ездока на землю. И сама тут же обернулась в женщину-охотницу. Тварь удивленно уставилась на них, схватилась лапками-ручками за лицо, принялась судорожно тереть перемазанный кровью безгубый рот. Она была куда безобразнее, чем самый безобразный волколак. И не имела ничего общего с живущими в Яви.
Девана поняла это раньше Святобора. Не успел богатырь вскочить на ноги, как за плечом взвизгнула тетива. Стрела с огненно-алым оперением вошла прямо в сердце твари.
Серая нечисть оказалась живучей. Или сердце у нее в ином месте? Или его вовсе нет? Вместо того чтобы упасть замертво, тварь схватилась за древко, дернула, пытаясь вынуть стрелу. Святобор взревел, выхватил меч. Одним ударом располовинил от макушки до промежности. Половинки развалились, выплеснув буро-зеленую жижу. Победный клич охотницы и богатыря слился в один.
Битвы не получилось. Ни один из волколаков не успел напасть, все оборачивались серыми худосочными тварями. Кто-то пытался сбежать, кто-то падал ниц, моля о пощаде. Святобор не слушал, рубил в капусту. Девана, сменив лук на рогатину, не отставала. Когда управились, Святобор пошел искать выживших сельчан. Ведь кто-то же мог спрятаться в погребе, в чулане? Так хотелось в это верить!
Маму он нашел в горнице родительской избы. Она лежала на полу, прижав высохшие от старости руки к груди, серые глаза неподвижно смотрели в потолок. Сестра и обе племяшки тоже были здесь. Как именно их убили, Святобор не разобрал. Не загрызли и не обглодали, во всяком случае.
Он отбросил меч, опустился на колени. Приподнял мать, прижал седую голову к груди.
— Мамо, за что? — Глаза защипало, как в детстве. Только утешить теперь некому.
Внезапно тело в руках Святобора шевельнулось. Сердце екнуло от испуганной радости — «Жива?!»
— Мамо!
Он бережно повернул ее лицо к себе. Тело не шевелилось, оно менялось. Кожа на руках разглаживалась, теряла цвет, голова будто распухала. Осыпались седые пряди, втянулись ушные раковины, нос, подбородок. Дрогнули веки, круглые выпученные глаза открылись. Безгубый и беззубый рот прошептал:
— Свят… мальчик мой…
Святобор отпрянул, вскочил. А по углам горницы поднимались с пола еще три твари:
— Братик… Свят… Дядя…
Он выскочил из дому, словно ошпаренный. Чуть не врезался в Девану, поджидавшую у крыльца:
— Там… там…
— Не только там!
Охотница повела взглядом, и Святобор увидел: везде, где прежде лежали мертвецы, поднималась с земли нечисть. Обглоданные, разорванные на куски — неважно, обернулись все.
Серая тварь вышла из распахнутой двери дома. Остановилась на крыльце, ухватилась шестипалыми ручками за перила. Единственно по одежде богатырь определил, что прежде оно было его младшей сестренкой.
— Свят…
Девана подняла рогатину, целя.
— Ты чего?! — Святобор опомнился, перехватил.
— Это уже не люди, Свят! Твоих сородичей Велес убил. А то, что от них уцелело, переделывает под Навь. Я не хочу, чтобы он так поганил наш труд! Пусть лучше снова станут прахом!
На крыльцо меж тем выбралась вся четверка. Стали в ряд, глазея на происходящее. Человеческая одежка висела на них, словно на пугалах, делая еще безобразнее. Видеть в них маму, сестру, племянниц Святобор более не желал. Девана права.
— Этих я сам, — прошептал он.
— Хорошо, я займусь остальными.
Святобор вспомнил, что меч лежит в горнице. Ничего, нож есть, справится. Он потянул клинок из-за пояса…
— Не сметь!
С противоположной околицы, оттуда, где над Селением высился холм капища, бежал поджарый бородатый старик. Да не старик — старичище! На голову выше Святобора, рогатый, длинная увесистая палица в руках.
— Не смей портить их!
Кричал он не Святобору — Деване, вовсю насаживающей серых оборотней на рогатину. И твари, услышав этот крик, встрепенулись. Если раньше они безропотно позволяли себя убивать, то теперь бросились к своему защитнику. Впрочем, недостаточно проворно, чтобы избежать рогатины.
— Не смей!
Палица удлинилась дивным образом, ударила по рогатине, выбила ее из рук охотницы. Второй удар пришелся Деване по ногам. Вскрикнув, она упала на четвереньки. Третий удар опрокинул ее навзничь.
Броситься на подмогу Святобор не успел, стоявшие на крыльце твари прыгнули ему на плечи все разом. Он не ожидал нападения, рухнул на землю, и оборотни тут же облепили, мешая подняться.
Велес уже стоял над охотницей. С размаху ударил палицей в живот, в грудь. Девана не кричала, пыталась прикрыться руками, но каждый удар находил цель.
— Больно? Получай! Получай! Получай!
Палица взлетела, целя в лицо… и застыла. Невиданной силы гром расколол небо. Молния ударила в палицу, зашипела гадюкой. Велес пошатнулся. Оружие удержал, но ударить не смог.
Облако-колесница опустилось посреди Селения, рассыпая огненные искры.
— Не смей бить мою дочь! — Голос богатыря в золотых доспехах пророкотал под стать грому.
— А ты знаешь, что она натворила?! Так посмотри! — Велес перехватил палицу поудобнее, шагнул к колеснице. Рога светились огнем, ноздри раздувались от ярости. Он все больше и больше походил на бешеного быка.
— Девана сделала глупость. Но это не позволяет тебе вершить самосуд!
— Я теперь владыка этого мира!
— Да. Но не владыка Ирия. Хочешь оспорить?
Святобор зажмурился. Сейчас Велес и Перун сойдутся в поединке, и мир рухнет. Яви такого сражения не пережить.
Велес отступил.
— Самосуда не будет. Я вызываю Морану, будет следствие и суд Конклава. Ты знаешь, чем он закончится. Ты сам этого захотел.
К дому посреди Заповедного Бора Святобор и Девана добрались далеко за полночь. Треть пути богатырь нес избитую палицей Велеса жену на руках, дальше охотница шла сама. Они не знали, о чем говорить, потому молчали. Лишь когда дубрава расступилась, пропуская их к родному крыльцу, Святобор отважился:
— Что теперь будет?
Ответить Девана не успела — тьма впереди шевельнулась, шагнула к ним навстречу. Святобор схватился за нож, но насмешливый голос остановил его:
— Убери клинок, богатырь. Твой черед пока не настал.
Из темноты выступила закутанная в длинный плащ высокая скуластая девушка. И плащ, и волосы ее были одного цвета с ночью.
— Тебя никто не звал, Карна! — Девана выступила вперед, загораживая мужа. — Зачем явилась?
— Я всегда являюсь незваной. Долго же вы шли! Следствие проведено, моя мать не любит медлить. ЧернБог созывает суд Конклава. Знаешь, чем он закончится? Я предскажу: экспериментальное включение Сморода посчитают успешным. Да-да, мы с сестрой уже переправили разумных в Навь — тех, кто уцелел в устроенной тобой резне, разумеется. Гипотеза Велеса верна, его предложение Конклав утвердит, деятельность Ирия прекратят, вашу миссию отзовут на Правь, тебя примерно накажут, ноосферу Яви перекачают в Навь. Что касается твоего протеже, — Карна скользнула острым, как лезвие, взглядом по Святобору, — то после сегодняшнего ему одна дорога — обратиться в прах. Такое мое предсказание. Поверь, логику ЧернБога я изучила хорошо.
— И явилась позлорадствовать!
— Отнюдь. Я пришла, чтобы помочь тебе. Да, логику ЧернБога я знаю. Но какое решение примет БелБог? Нужно, чтобы резолюция Конклава не вступила в силу до следующего Круга Бытия. А она не вступит, если Смород перестанет функционировать. Если поломка будет достаточно серьезной, Хорсу понадобится немало времени на ее устранение.
— Ты предлагаешь мне сломать Смород?! Зачем тебе это?
— Затем, что я не хочу прозябать среди недоразумных еще миллион лет! Я уже предвкушала, что Навь вот-вот развалится и мне позволят вернуться домой, как вдруг объявился Велес со своим проектом! Ты представляешь, каково это — миллионы лет быть наблюдателем ноотрансформированной реальности? Разумеется, не представляешь. Когда мы создали Навь, даже твой отец был юной монадой. Я больше НЕ-ХО-ЧУ!
Она замолчала. И Девана не спешила с ответом, рассматривая черную пришелицу. Наконец произнесла:
— Если так, то почему бы тебе самой не сломать Смород? Проникнуть в него со стороны Нави проще.
Карна улыбнулась.
— Возможно. Но риск все же есть. Если станет известно, кто повредил соединитель, виновного по головке не погладят. А тебе терять нечего, «семь бед, один ответ», как говорится. К тому же это твоему любимчику грозит окончательное разрушение личности, я слишком взрослая девочка для подобных глупостей.
Девана хмыкнула.
— Ясно. Есть один недочет в твоем плане. Меня ограничили в передвижении, посадили под домашний арест. Кто меня впустит в Смород?
Карна качнула головой. И внезапно захохотала:
— Сколько лет ты провела в диком мире, подруга? Сотню с небольшим? Тебе это не идет на пользу, сама дичаешь! Вспомни, сейчас идет суд Конклава, все универсы там, Велес и Хорс — в первую очередь. Значит, в Смороде нет никого из сущностей Прави. Думай, думай!
Не дожидаясь ответа, она взмахнула крыльями, которые Святобор принимал за плащ, и огромным черным крыланом исчезла в ночи.
В неурочный час Посвиста разбудил лешак, дежуривший на проходной:
— Эгей, старшой, тут к тебе весточка прилетела!
— Какая еще весточка? Откуда прилетела? — Посвист уставился на зависшее под потолком изображение дежурного. Спросонья соображалось плохо.
— Дык с крыльями которая.
— Сирин, что ли?
— Знамо дело, что не ворона. Грит, из Ирия, от Перуна-Громовержца срочное послание.
Мелкую нечисть, что налепил от безделья Велес, старший из Ветров недолюбливал. Бесполезный сброд, силы в них не было никакой, ума — и того меньше. Его бы воля — вымел бы всех из Сморода подчистую. Беда, заменить некем. Людь, созданную Ирием, Велес допускать сюда запретил строго-настрого.