— Джентльмены, кого мы видим. Мистер, о, простите, мисс Слоу, наше почтение. — Троица загоготала.
Я почувствовал комок в горле и успел сказать:
— Послушайте, я вас не трогал, езжайте своей дорогой.
— Эй, мисс Слоу, вы что, решили указывать, чем нам заниматься? — парень подошел ко мне и схватил за рукав. Я слегка толкнул его в грудь, и, черт подери, ковбой отлетел, как пушинка, в сторону, ударившись головой о ствол дерева. Я смотрел на свою руку, сжимая и разжимая пальцы. Что это? Что со мной происходит? Как я осмелился?
Тем временем двое его товарищей подбежали к нему.
— Джим, глянь, Билл без сознания. — Один из ковбоев оглянулся на меня и потянулся к револьверу. Его рука вытаскивала пистолет из кобуры, когда мой кулак сломал его челюсть. Заорав от дикой боли, тот стал кататься по земле. Третий ковбой успел выхватить винчестер и стал палить в меня. Я успел перекатиться по земле и укрыться за выступом скалы. Господи, это что же, факир сумел так нафокусничать, что двое крепких парней Бьюфорда валялись на земле, избитые мною, человеком, который дрался последний раз с мальчишками в школе? Только вот с одними кулаками мне не победить бандита. Откуда-то из воздуха появился старичок.
— Доволен ли господин своим слугой? Удалось ли тебе выбить дурь из своих врагов?
— Доволен, дядюшка Барак, еще как доволен. Сейчас сюда примчится шайка Бьюфорда и отправит меня на небеса!
— Астагфируллах, мой повелитель! Приказывай, и сделаю так, чтобы ни один разбойник не сумел избежать твоей карающей десницы!
Я усмехаюсь. Кажется, я понял, в чем дело. В цирке я видел сеансы гипноза, когда люди на арене делали все, что им приказывал гипнотизер. Дедушка нахватался в цирке всякого, вот и сейчас меня через гипноз обучил боксу. Ай да дядюшка Барак, вот если бы ты еще не спятил, то цены б тебе не было.
Я попробовал высунуться — пуля чиркнула прямо над моей головой. Мерзавец явно хотел поквитаться со мной за товарищей, а если не сможет — отправится за помощью к Бьюфорду. Ну спасибо тебе, старичок. Если раньше я хоть мог остаться в живых, то теперь мне не дано и этого. Впрочем, если старик такой могучий гипнотизер…
— Дядюшка Барак, ты сказал, что выполнишь все мои желания?
— Мой господин, приказывай!
— О'кей, тогда сделай так, чтобы я стал лучшим стрелком на Западе!
— Смотря что понимать под лучшим стрелком, о светлейший! Господин хочет стать стрелком из лука, пращи или огнедышащих орудий?
— Огнедышащих, старик, черт подери, шестизарядных. Слышишь!
— Да, мой господин!
Зеленоватый дымок окутал меня. На краю поляны валялся без чувств избитый мной бандит, на поясе которого висела пара револьверов. Я досчитал до трех и побежал — терять мне было нечего. Теперь я был вооружен. Выждав момент, когда бандит перезаряжал карабин, я выскочил из укрытия и побежал в его сторону. Тот, оторопев от такой наглости, выхватил револьвер — я выстрелил первым. Через мгновенье я видел, как темное пятно расползается по его рубашке и он медленно оседает оземь. Черт возьми, неужто старичок и правда колдун?
Дядюшка Барак появился из ниоткуда в воздухе передо мной.
— Доволен ли мой господин своим рабом?
Я хмыкнул. Пожалуй, пришло время повидаться с Бьюфордом.
Я вернулся в город на закате. Приехал бы и раньше, но болтовня дядюшки Барака оказалась весьма занятной. Конечно, он так и не рассказал мне толком, чем занимался в цирке. А у меня в голове все никак не укладывалось — как такой способный фокусник и гипнотизер мог всерьез утверждать, что жил все эти годы внутри кувшина? Как жалко может выглядеть человек. Не приведи господь и мне сойти с ума в его годы.
По россказням старика выходило, что его заточили в кувшин много веков назад и бросили в волны Аравийского моря. И Барак поклялся служить верой и правдой тому, кто его освободит, и исполнять все его желания. Старик трясся рядом со мной на лошади и буквально умолял позволить ему осыпать меня золотом и бриллиантами, возвести дворцы сказочной красоты, привести в покои сладкоголосых и нежных гурий.
Судя по всему, дядюшка Барак мог мастерски гипнотизировать, но фальшивое золото и тому подобный обман вовсе не входили в мои планы. Я всего лишь хотел вернуть свои честно заработанные деньги, а потом отвести его в лечебницу или приют для умалишенных. А после назначить свидание Джини.
Остановившись за углом салуна, я слез с коня. Я достал револьвер из кобуры.
— Дядюшка Барак, а твой гип… то есть магическая сила до сих пор действует и я все еще лучший стрелок?
— Мой господин, — борода старика гневно затряслась, — ваш раб никогда бы не посмел отплатить столь черной неблагодарностью и позволить вам усомниться в моей преданности и силе, дарованной Аллахом! Ваши огненные стрелы поразят любого, кто…
— О'кей, дядюшка. Жди меня здесь и колдуй изо всех сил.
Я вложил револьвер в кобуру и быстро зашагал в сторону салуна.
У входа меня увидел один из ребят Бьюфорда и хотел было поиздеваться надо мной. Удар кулака отправил его в нокаут, и он влетел головой в двери, разнеся в щепки одну из створок.
Я вбежал вслед за ним и остановился у входа. В зале повисла тишина. Я огляделся по сторонам. Посетители салуна не сразу признали меня.
— Ба, кого я вижу. — Голос Бьюфорда раздался откуда-то сверху. — Мисс Слоу решила отдохнуть от стирки и перепихнуться с моим…
Пуля из моего пистолета попала ему точно в сердце. Бьюфорд успел удивленно посмотреть на красное расплывающееся пятно на груди и покатился вниз по лестнице, считая головой ступеньки. Члены банды потянулись к пистолетам, но никто из них не успел даже достать их. Двенадцать трупов лежали на полу салуна через две минуты после того, как я вошел.
На следующий день жители города избрали меня шерифом.
— О Джонни, милый, принеси, пожалуйста, чулки. — Голос Джини заставил меня оторваться от бутылки виски. Какая это была по счету бутылка? Пятая? Шестая? Эх, пора бы мне завязывать с выпивкой, но, черт возьми, как отказать, если все так и норовят угостить нового шерифа, такого славного малого, спасшего город от банды мерзавцев.
Джини принимала ванну. Неделю назад я забрал ее из салуна и поселил у себя. Хозяин не возражал, да и Джини была весьма довольна. Особенно после того, как я попросил джинна при помощи гипноза увеличить мою мужскую силу.
Внизу по улице сновали торговцы скотом, фермеры — их стало гораздо больше в городе с тех пор, как я покончил с бандой Бьюфорда. Деньги потекли в город рекой, горожане не уставали благодарить меня. А ведь еще пару месяцев назад я был никто. И вот теперь я вершу правосудие, и сам мэр, и судья, и все местные богачи заискивают передо мной. Они знают, как я могу поступить с тем, кто посмеет нарушить закон. И все это благодаря помешанному фокуснику-гипнотизеру.
Я с трудом поднялся с пола и на четвереньках пополз к кровати. Голова трещит, как будто с меня начали снимать скальп, да передумали. Перед глазами мелькают мушки, стены колышутся то вправо, то влево.
Я заполз на кровать и взял в руки охапку белья. Господи, я ничего в этом не понимаю, все эти крючочки, бантики, подвязки — эта женская амуниция заставляла сдвигать меня на затылок шляпу, когда я оставался наедине с Джини. Но, хвала Господу, в конце концов все всегда куда-то девалось, и я видел Джини такой, какой ее создал Господь. Чистой, непорочной, нежной и обольстительной.
Тихий кашель сзади заставил меня вздрогнуть. Че-ерт возьми, неужели кто-то из шайки Бьюфорда решил отомстить мне? Я попытался достать револьвер, но он самым подлым образом упал на пол. Поворачиваюсь на звук.
— Мой господин, ваш смиренный раб готов исполнить и дальше все ваши желания…
— Черт тебя возьми, эээ… дядюшка Барак, — говорю я, с трудом ворочая языком. — Да я эээ… чуть не отправил тебя к праотцам! Ик!
— О, простите, мой господин! Но сердце мое обливается кровью, когда я вижу, как вы бедствуете в этом забытом Аллахом месте, в то время как вы могли бы жить в сказочных дворцах, стоило бы только…
— Джони, кто это? — Джини вышла из комнаты, закутавшись в халат, и с интересом смотрела на диковинного старика.
— Эээ, милая, познакомься, это эээ… дядюшка Барак, он… ик!
— О бесценная госпожа, — бухнулся в ноги старик, — я смиренный раб…
— Джини, милая, эээ… этот чудак умеет, ну это, ты же помнишь, как в прошлом году к нам приезжал цирк? Ну, вот и он, ик!..
— Так вы факир, дядюшка Барак?
Старик нахмурился.
— Факир? О, вовсе нет, бесценная госпожа, я…
— Джини, тебя сейчас продует, эээ… пойди возьми плед и посиди у камина, ладно?
Джини пристально поглядела на нас со стариком и вышла из комнаты.
— Дядюшка Барак…
— Да, мой господин!
— Я очень благодарен тебя, ик! за… все. Но давай эээ… не будем ничего делать с дворцами и золотом, а?
— Но почему, мой господин? Неужели вы все еще сомневаетесь во мне?
Я покачал головой.
— Да пойми ты, старик, мне не нужны неприятности. Да, я лучше всех дерусь и стреляю. Тут без твоих, ик! эээ… способностей я бы ничего не смог. Но золото — этот обман, и все твои факирские способности, ик!
Старик насупился.
— Так господин считает, что я делаю — это обман?
Я достаю бутылку и допиваю из нее последние капли виски. Голова по-прежнему трещит, тошнота подкатывает к горлу.
— Мой господин, только прикажите, и я докажу вам, что я не презренный обманщик, а праведный джинн, способный исполнить любое ваше желание!
Черт возьми, у меня перед глазами начинают кружиться бабочки с чертиками, мой скальп снова вернулся на место, и теперь кто-то суровыми нитками пришивает его назад. Я протягиваю бутылку старику и говорю:
— Эээ… ну если ты такой… волшебник, ик! то давай… лезь сюда… и, эээ… я, может, и поверю, ик!
— Слушаюсь, мой господин!
Я закрыл глаза, проваливаясь в тяжелый сон. Последнее, что я успел запомнить, как я не глядя заткнул пробкой бутылку и положил ее под голову.