Ласковые прикосновения губ Джини разбудили меня в полдень.
— Джонни, пора вставать! Сегодня вечером на ярмарке открывают новую карусель — я хочу покататься с тобой, милый!
Я пытаюсь приподняться и тут же падаю обратно в кровать. Голова трещит, а тут еще что-то твердое под подушкой. Я протянул руку и достал пустую бутылку. Хотя почему пустую? Там вроде что-то еще осталось. Что это там внутри копошится? О, черт меня возьми! Я швыряю бутылку на пол и ударяюсь головой об стену.
Господи Иисусе, внутри бутылки, мне показалось, сидит мой злосчастный старикашка. Но этого не может быть!
— Джонни, милый, что случилось? — Обеспокоенная Джини с тревогой смотрит на меня.
— Там, там! — я трясущимися руками показал в ту сторону, куда укатилась бутылка. — Посмотри сама!
Джини решительно подходит к бутылке, подымает ее и несет ко мне.
— Ты видела, да?
— Джонни, там какой-то дым или песок. Вроде что-то мелькнуло. Хочешь, я открою?
— Нет!! Только не это, милая! — Я вскакиваю с постели и натягиваю джинсы.
— Что с тобой, милый? Что ты там такое разглядел? Мне кажется, что ты слишком много пьешь последние дни. Это как-то связано с тем факиром, что приходил вчера?
— О, еще как связано, Джини, еще как!
Путаясь в словах, я рассказал ей, как встретил дядюшку Барака, как он помог мне своими способностями и как вчера я предложил ему залезть в бутылку.
— Так ты считаешь, что все это цирковые фокусы? — задумчиво протянула Джини. — Ги-пноз?
— Хуже, Джини, хуже, — усмехнулся я, — с гипнозом все уже покончено. Просто у меня началась белая горячка, и мне мерещится всякая ерунда.
— Гмм… тогда тебе нужно срочно пойти к доктору Дженкинсу. Он как раз вернулся вчера с ранчо — девочки рассказывали. А бутылку — давай я заверну ее в бумажный пакет, чтоб ты никого не распугал и не разбил.
Через полчаса я сидел в кабинете у доктора и, трясясь от ужаса, рассказывал свою историю. Доктор Дженкинс внимательно меня выслушал, заставил показать язык, послушал меня через трубочку и даже постучал молотком по коленям. После всего этого он предложил мне сигару и сказал:
— Джон, то есть господин шериф, все это очень увлекательно, но я врач, эскулап, если хотите, и давно уже перестал верить в сказки.
— Так у меня действительно белая горячка?
— Пока трудно сказать. Но то, что вам нужно перестать пить, — мне это достаточно очевидно. Иначе завтра вам покажется, что в бутылке не человек, а стадо слонов.
— Доктор, но человек в бутылке — дядюшка Барак, выглядел так, будто взаправду там был! Вы сами гляньте! Может, это какой-то цирковой фокус?
Я достал из пакета бутылку и поставил на стол. Доктор затянулся сигарой и вопросительно посмотрел на меня поверх пенсне. Я бросил взгляд на бутылку — она была абсолютно пуста. Черт возьми, это вообще была другая бутылка. Неужели Джини перепутала?
— Я выпишу вам пилюли, мистер Слоу…
Я выскочил из кабинета доктора и побежал домой.
Я влетел в номер, где оставил Джини, и замер на пороге. Моя Джини сидела в кресле в дорогом парчовом платье, на голове сверкала алмазная диадема. На пальцах блестели изумруды и рубины. У ног Джини на груде золота лежал хихикающий дядюшка Барак, подбрасывающий к потолку пригоршнями золотые монеты. Черт возьми, все эти драгоценности были точь-в-точь как настоящие!
Увидев меня, Джини поначалу немного смутилась, но быстро пришла в себя.
— А, Джонни, милый, посмотри, что мне наколдовал дядюшка Барак. А еще он обещал построить дворец! Из белого мрамора!
— Джини, послушай, это все… это… один сплошной обман! Я же говорил тебе, что он факир из цирка, который при помощи гипноза может внушить что угодно! Вот и теперь тебе кажется, что все это на самом деле! Их даже как будто можно потрогать — ты ничем их не отличишь от настоящих!
Джини надула губки и скуксилась.
— Джонни, я хочу их себе оставить! И дворец хочу! А еще повозку из красного и черного дерева — дядюшка Барак обещал мне ее подарить.
Я посмотрел на старика, который зло ощерился на меня и прошипел:
— Отныне она моя госпожа! Это она освободила меня из этой смердящей бутыли, куда ты обманом меня завлек! О, моя бесценная госпожа, приказывай!
Я достал револьвер и навел его на старичка.
— А ну немедленно заканчивай свой гипноз и выметайся из моего города, черт тебя подери! А иначе я…
Я взвел курок, но тут мой пистолет превратился в ржавую железку и развалился в руках.
— Так, значит, да? — усмехнулся я и двинулся в сторону факира. Я успел сделать пару шагов, как почувствовал ужасную слабость во всем теле — я хотел схватить старичка, но не смог и свалился без сил на пол.
Джини встала с кресла.
— Джонни, милый, ты можешь называть это как угодно: фокусы, гип-ноз, обман — мне это все равно. Золото, бриллианты, изумруды и рубины, что я держу в руках, — все это теперь мое, и я хочу умчаться отсюда прочь! Да, дядюшка Барак? Ты обещал мне ковер-самолет, так где он?
— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа!
— Я оставлю тебе немного золота, милый. Ни в чем себе не отказывай!
Ковер из-под моих ног выскользнул и взлетел к потолку. Джини послала мне воздушный поцелуй на прощанье и вылетела на ковре вместе с дядюшкой Бараком в окно.
Я лег на пол и захохотал. Эскулап был прав — это действительно белая горячка!
Я перевернулся на бок и подложил руку под голову. Скоро Джини вернется и позовет меня ужинать. Надо бы выспаться. Только чертовски неудобно лежать — груда золотых монет не самое лучшее место для сна.
Алекс БорСлавные парни
Говорю вам — я это видел! Сидели Джордж Мид и Роберт Ли, играли в шахматы. Удивительное было зрелище. Я глазам не верил — неужто я их вместе видел? Самые достойные из людей!
Солнечное утро обещало теплый день. Лето в этом году стояло ласковым. Алан любил семейные и уютные завтраки на веранде. Мальчишки смеялись, уминая пироги, и отец говорил им, чтобы не подавились со смеху. Ливи — красивая, милая, просто умничка — сидела рядом с младшей дочерью, рассказывая, куда поутру туман уплывает. Алан в жене души не чаял.
Казалось Алану, что такая идиллия была и будет всегда. Он любил свою семью, дом, дело и даже хорошо думал о своих рабах на плантации.
Он листал газету. Заголовок в «Калифорния Таймс» гласил: «Состоялась дружеская встреча магнатов Ли, Гранта, Мида и Линкольна». Из статьи Алан заключил, что, вероятно, налоги станут выше, но и прибыли в этом году тоже стоит ожидать больше.
— Эти парни знают толк в бизнесе, — резюмировал Алан, обращаясь к Ливи. — Знают, как делать деньги.
— Они подарили нам мир и покой, — согласилась Ливи, — а Бог подарил нам воскресенье, чтобы мы ходили в церковь. Пора собираться…
Ливи ласково улыбнулась, и муж в ответ поцеловал ее в носик.
Воскресные походы в церковь — кто бы мог без этого? Это встреча друзей и знакомых, обмен сплетнями и новостями. Кто-то наверняка родился или женился. Где, как не здесь, можно познакомиться с новыми людьми, которые приехали в город?
И, конечно, проповедь. Она — своего рода волшебство. Сам голос священника полон магии и заполняет церковь умиротворением. Вот вы сидите дружными семьями на деревянных скамьях. Вот вы слушаете святого отца, а из окна мерцает утренний луч. Перед проповедью к священнику подходит самый славный парень в городе — к своему стыду, Алан никак не мог запомнить его имени, — улыбается и затем, чуть прищурившись, садится в первый ряд. А после проповеди — ну до чего славный парень! — помогает священнику: раздает прихожанам то брошюрки, то молитвенники, то цветы, то детям сладости.
Выходишь из церкви — как будто светом наполнился! И идешь с друзьями гулять, может быть, в город, а может — на пикник или в гости к кому. Любил Алан воскресенья!
— Славный день, — сказал Дэн.
— Светлый, — согласился Алан.
Они с Дэном много лет дружили. Алан даже и не помнил, как они встретились — точно всю жизнь знакомы были.
— Знаешь, — чуть тише сказал Дэн. — А новая девушка не пришла.
— Какая?
— Во вторник приехала. Так и не пришла.
— Откуда знаешь? — спросил Алан.
— Так поселилась рядом с нами, — сказал Дэн. — Славный парень тоже в наших краях был. К ней заезжал.
— Могло и случиться что-то, — предположил Алан.
— Могло… — Голос у Дэна совсем тихим стал. — Да не пойму я, Алан. Никогда раньше не видел ее… а вот так чувствую, что родня мне!
— Разобраться всегда можно! — находчиво сказал Алан. — Просто напоминает тебе кого-то.
Дэн в ответ лишь вздохнул тяжело.
Но всем пора уже было ехать на ранчо к Блейку — в это воскресенье отдыхали у него, и дети уже с радостными криками бежали к повозке.
Разве это не счастье? — размышлял Алан. Когда ты в ладу с друзьями, когда дело у тебя спорится, в семье твоей мир и никто не болеет, а мальчишки того и гляди скоро вырастут и станут отцу в делах помогать. Разве не счастье знать, что в городе твоем порядок, и так было и будет всегда. Знать, что у руля в стране толковые люди, и все живут в мире и достатке. И, Господи, какое же отличное воскресенье! И какое же вкусное печенье раздают детям — тайком Алан одну-две печенюшки из мешочка иногда себе доставал.
Алан не любил беспорядок. И потому не любил пятницы: в этот день происходило что-то необъяснимое.
Так было и сейчас.
Дэн позвал друга пройтись по городу и, может, заглянуть куда-нибудь. «Уже плохая идея», — подумал Алан, потому что бедняга Дэн дошел до того, что стал высматривать новую девушку.
— Я должен найти ее, — повторял Дэн. — Так, она почти не бывает дома…
— Ты следил за ней?!
— Так, она должна быть где-то в городе, — бормотал Дэн.
Они зашли в банк, на почту, к знакомому портному, в пару лавок. Алан вскользь справлялся о новой девушке, ибо его друг был слишком возбужден, чтобы спросить о чем-то тактично. Люди говорили, что в банк она заходила, в лавку тоже заглянула, в ателье заказала пару платьев. А в целом славная девушка — тихая, скромная. Может, у нее несчастье какое случилось, или нынче мужа ищет, поэтому и переехала в новый город.