Девушка протянула руку Айдару.
— Здравствуйте!
Айдар на секунду замешкался, а потом торопливо пожал протянутую руку.
— Айдар.
Паша продолжил:
— Кристина училась в Америке, работала в крупных компаниях в Силиконовой долине. Занималась искусственным интеллектом и нейронетом. Теперь вот у нас. Будет помогать нам развивать институт. В отличие от тебя, дружочек. Да-да, Кристина. Представляете, этот гражданин не хочет идти выполнять мое поручение. Не хочет помочь родному институту. Вот что с таким делать, а? Может, тебя понизить в должности?
— Ладно, все понятно. — Айдар встал и вышел из кабинета.
— Айдар, подождите! — Кристина догнала его в коридоре. — Почему вы отказываетесь от участия в интересном проекте? Ведь он же как раз по теме ваших исследований.
— Мои исследования — это наука, а то, что мне предлагает Паша, — это… Хотя что я вам рассказываю — вы, наверное, ему и посоветовали подобную махинацию.
— О'кей, я ничего подобного Павлу Сергеевичу не советовала. Наоборот, я объяснила ему, что нам не нужны проблемы. И нам вполне по силам победить честным путем.
Айдар усмехнулся.
— Честным путем? Вы, похоже, давно не были в России.
— Может, я не была давно в России, но я не занимаюсь нытьем и делаю правильные вещи.
— Смотря что вы понимаете под правильными вещами.
— В настоящий момент я считаю правильным поговорить с вами и Павлом Сергеевичем, чтобы исчерпать конфликт и мы все вместе нашли решение, устраивающее всех. Вы ведь согласны с тем, что положение института весьма плачевное?
Айдар пожал плечами.
— Ну, допустим.
— А я, допустим, считаю, что вы сможете принести пользу науке и институту в частности, сумев реализоваться в каких-нибудь проектах. Например, в конкурсах, где вы могли бы проявить себя как историк.
— Это вы про Пашкин схематоз с тендером?
Кристина мотнула головой.
— Давайте договоримся, Ай-дар — я ведь правильно произнесла ваше имя? Я не буду вас втягивать во всякие сомнительные вещи, а вы пообещаете, что постараетесь помочь институту. О'кей?
— О'кей, в смысле, я согласен, — ответил Айдар, — а теперь я бы хотел продолжить свою работу.
— Я хочу посмотреть вашу лабораторию, — Кристина посмотрела на часы — у меня как раз есть полчаса до совещания.
Первое приятное впечатление от Кристины растаяло, как сыр в микроволновке, сразу после того, как Айдар начал ей радостно рассказывать о своем проекте.
— Так каких показателей ваша лаборатория смогла достичь за последние три года? — Кристина пролистала пальцем планшет. — Судя по данным отчетности, институт потратил на фонд оплаты труда, расходные материалы, а также на закупку компьютерной техники свыше…
— Послушайте, Кристина, — Айдар присел на краешек стола и скрестил руки, — фундаментальные научные исследования не приносят прибыли. Нигде в мире. По крайней мере сразу.
— А как давно вы уже работаете над своими таймлайнами? Павел Сергеевич как-то неохотно рассказывал о ваших успехах с моделятором. С ним были какие-то проблемы?
Айдар заиграл желваками. Он хотел показать Кристине таймлайны, но компьютер упорно глючил и никак не хотел запускать прогон. Наконец процессор заморгал огоньками и запустил моделяцию.
— У Павла Сергеевича все подробно описано в моих еженедельных отчетах — когда, где, что, — бросил Айдар.
— Я подробно их изучила и поэтому сейчас здесь, чтобы убедиться, что все там описанное не липа, — Кристина подошла к столу, — просто покажите мне ваши последние наработки.
— Пожалуйста, — хмыкнул Айдар, — а какой период истории вам показать?
Кристина скрестили руки на груди.
— Тот, который вам наиболее интересен.
Айдар почесал затылок. Что бы такое вспомнить? Еще в институте он с увлечением изучал все подряд, преподы даже предрекали ему крах на госэкзаменах, поскольку, по их мнению, он слишком разбрасывался — утром исследовал источники из раннего средневековья Юго-Восточной Руси, днем — фронтовые дневники генералов Второй мировой войны, а вечером штудировал метрические книги и ревизские сказки. Конечно, со временем у него появились свои предпочтения — история Золотой Орды, Казанского, Крымского, Сибирского и Астраханского ханств. Потом декабристы, берберские пираты, османы, самураи — Айдар постепенно становился ходячей энциклопедией, правда, в реальной жизни это никакой пользы так и не принесло. Скорее наоборот — горе от ума. В то время как он корпел над книгами, другие его сверстники с радостью и энтузиазмом продавали себя оптом и в розницу в офисное рабство. Одни богатели, другие, крутясь как белка в колесе, так и не добивались ничего. Но все это шло мимо него, пока он допоздна занимался написанием рефератов и курсовиков, а потом и статей.
— Вчера я проработал таймлайн, в котором красные не победили.
— Красные? Вы про то, что британские королевские войска…
— Я про семнадцатый год. Российская империя — слышали о такой?
— Да-да, конечно, — Кристина поправила очки, — просто я не сразу поняла.
— Вот, смотрите, — Айдар запустил программу и ткнул пальцем в монитор, — узнаете людей на фотографиях?
Кристина подошла к столу и прищурилась.
— Это, кажется, Кировский? Он был премьер-министром, а этих я не помню.
Айдар развел руками и покачал головой.
— Это Керенский. А не Кировский. Александр Федорович. А это генерал Корнилов. Лавр Георгиевич. Рядом с ними некто Львов Владимир Николаевич. Политик. Итак, 28 августа 1917 года. В стране голод, разруха, монархия свергнута, идет война, погибли миллионы солдат. Генерал Корнилов начинает свое выступление против тогдашнего правительства России. Его войска стягиваются к столице России — Санкт-Петербургу. В реальности его мятеж провалился. Так обычно представляют эти события в учебниках по истории.
— Да-да, я вспомнила. А потом была революция. А вы что хотите сказать, что ничего этого могло не быть?
— Я хочу сказать, что, во-первых, это был не мятеж. Корнилов заранее планировал с Керенским введение военной диктатуры, чтобы привести в чувство расхлябанные воинские части и бастующих рабочих. Без этого войну было не выиграть. Ровно то же самое, что сделали потом большевики. Но из-за того, что Корнилов был никудышным политиком и его, по сути, подставил Львов, вся идея пошла насмарку.
— То есть?
— Корнилову нужно было не поддаваться на провокационные речи Львова, а арестовать его и успокоить Керенского, боявшегося конкуренции.
— Вы считаете, что в этих событиях все определялось личностным фактором? — задумчиво протянула Кристина.
— Как и во многих других событиях мировой истории, — ответил Айдар.
— И что же получилось в вашем таймлайне? — спросила Кристина. — Вы что-то поменяли по части роли личности?
Айдар усмехнулся.
— Я всего лишь реализовал вариант, в котором генерал Корнилов смог проявить себя не как генерал, а как политик. Вот, смотрите, что в итоге получилось.
На экране замельтешили цифры, буквы, карты, графики, пока наконец Айдар не остановил программу и торжествующе не произнес:
— Это, конечно, очень грубые прикидки, но все-таки вполне себе обоснованные. Итак, в сентябре 1917 года генерал Корнилов вместе с Керенским договариваются и вводят военную диктатуру, подавляют смуту на фронте и в тылу. Большевики разгромлены, Ленин и Троцкий осуждены военно-полевым судом и повешены. В феврале 1918 года состоится Учредительное собрание, на котором будет провозглашена Российская Демократическая Федеративная Республика. Россия получит по максимуму контрибуций и территорий по итогам Версальского мира. Она сохранит свою довоенную мощь, и миллионы людей сохранят свои жизни, а не сгинут в огне Гражданской войны, которой так и не случится. А когда придет пора воевать с Гитлером, то он не пройдет дальше Киева и будет повержен еще быстрее, чем в реальности. Вот такая вот загогулина, Кристина.
Девушка скрестила руки на груди и прошлась по кабинету. Стук ее каблучков гулко отдавался от высоких потолков, украшенных лепниной.
— Айдар, все это очень любопытно. Вот только я пока не понимаю, как это может помочь институту заработать деньги.
Айдар хмыкнул.
— Я, вообще-то, ученый. Я живу наукой, а не деньгами, как вы.
— Жить одной наукой, Айдар, можно тогда, когда вы мультимиллионер и можете позволить себе развлекаться подобными исследованиями. А если вы наемный работник, получающий зарплату, то должны предпринимать усилия для того, чтобы ваше руководство было вами довольно. А довольно ваше руководство будет только тогда, когда вы хотя бы выйдете на точку самоокупаемости. К сожалению, я пока не вижу вас в нашем институте.
— В нашем? — вспыхнул Айдар. — Это вы говорите мне? Человеку, который… Да вы… Эх, а впрочем, черт с вами.
Айдар махнул рукой и полез в карман за пачкой сигарет.
Кристина подошла к столу.
— Айдар, услышьте меня. Я не хочу с вами ссориться и просить вас уволиться по собственному желанию. Мне всего лишь нужны результаты. А у вас их пока нет. Предложение Павла Сергеевича вы отвергли. О'кей, мы не станем больше это обсуждать. Но я буду ждать от вас предложения.
— Какие? Руки и сердца?
Кристина нахмурилась.
— Предложения о том, как можно использовать все ваши эти наработки. Я сброшу вам файл со списком тендеров, в которых мог бы участвовать наш институт. Ровно через неделю я буду ждать от вас информацию. Если она будет интересной, то я пришлю вам бригаду айтишников. Удачи!
Третий день подряд работа валилась из рук Айдара. Из головы все никак не шел разговор с Кристиной. Какая-то девчонка-манагер учила его жизни. Да кто она вообще такая, чертыхался про себя Айдар. И вообще, не послать бы их всех к шайтановой матери?
Дома Айдар лег на продавленный диван и вдумчиво всматривался в трещины на потолке, пытаясь понять, чем теперь заняться. Место в институте хоть и было не ахти, но худо-бедно позволяло иметь возможность тратить деньги на книги и на молоко для кота. Если он уволится, придется обзвонить знакомых, вешать резюме в Сети и ходить на встречи с эйчар-девочками. Все это было как-то скучно и мелковато на фоне тех открытий, что планировал предъявить всему миру Айдар. Посему недолго думая, он решил встретиться со своим старым другом Артемом, подвизавшимся на ниве рекрутерства, авось что посоветует.