Как обычно, Айдар опоздал на встречу. Когда он появился в офисе у Артема, тот выразительно посмотрел на часы и покачал головой.
— Старичело, так ты работу не скоро найдешь. Даже среди раздолбайческих академических кругов. Ладно, старик, давай ближе к телу. Прочел я твое резюме. Ну, в общем, мягко говоря, ни о чем.
— Как ни о чем? — скрестил руки Айдар. — А мои наработки, дипломы, статьи?
— Все это фигня, старик, — Артем стал набирать на клавиатуре компьютера текст, — сейчас скажу своим девочкам, они тебя проинтервьюируют и все на хрен переделают. Слишком много воды и слов, а дел по нулям. Это я про твои достижения за последние десять лет. Проектов прибыльных у тебя не было, продажи компании ты не улучшал, карьерного роста тоже не наблюдалось. Короче, старик, у пятидесятилетней уродливой девственницы, запертой в монастыре, больше шансов выйти замуж за миллионера из списка Форбс, чем тебе найти нормальную, хорошо оплачиваемую работу.
Артем еще долго что-то говорил Айдару, который слушал его вполуха. Потом Айдару пришлось почти два часа отвечать на кретинские вопросы, под конец которых он уже был готов бросить все и пойти на работу хоть дворником.
Придя на работу, Айдар с ненавистью открыл файл от Кристины и стал читать. Тендеры. Министерства, департаменты, агентства, комитеты. Чего ради он должен тратить свое время на эту белиберду? Все равно ничего не получится — кому интересны его таймлайны?
Айдар уже собрался закрыть и удалить файл, когда его внимание привлекло одно объявление о конкурсе. Поначалу он не сразу понял, что именно привлекло его внимание. Но затем он придвинул к себе компьютер и стал набивать текст. Через два часа он откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. С этой идеей он мог бы, пожалуй, послать институт куда подальше и реализовать проект в какой-то крупной игровой корпорации. Айдар вздохнул и сохранил текст. Ну уж нет. Он докажет всем, особенно этой соплюшке и Пашке, что только ученые могут выдвигать гениальные идеи.
Кабинет Кристины располагался в бывшей лаборатории искусственного интеллекта. Лабораторию полгода назад прикрыли, когда выяснилось, что все ее сотрудники вместо работы занимаются майнингом. Благо не успели развернуться, и их уволили по-тихому, без скандала. Хотя вообще ребята они были хорошие и часто приглашали Айдара посидеть за компанию. Он всякий раз вежливо отнекивался, ссылаясь на занятость. Айтишники не обижались.
Айдар постучал в дверь и вошел.
Кристина ходила по кабинету и говорила по-английски. Айдар не сразу понял, что она разговаривала по клипсе-наушнику.
В кабинете было пусто. Большой клипборд, испещренный стикерами, записями, стол, огромный монитор и картина, изображающая мужчину и женщину с закрытыми тканью головами. Рене Маргрит, вспомнил Айдар, картина «Влюбленные».
Кристина закончила говорить и подошла к столу.
Айдар прокашлялся и сказал:
— Вот, я написал, как вы просили. — Он положил папку на стол.
— Хорошо, я посмотрю, — бросила Кристина, — я наберу вас на следующей неделе, о'кей?
— Вы же сами сказали, чтобы я через неделю принес и…
— О'кей, вы все принесли, я почитаю.
Айдар покачал головой.
— Этот тендер уже объявлен, и можно опоздать — через неделю заявки перестанут принимать.
— Ну хорошо, что там у вас, — нахмурилась Кристина и взяла в руки файл, — садитесь.
Девушка ходила из угла в угол, пока читала листки. Закончив читать, она посмотрела на Айдара, как будто впервые его увидела.
— Это вы сами додумались?
— Сам.
— Просто я не ожидала такого проекта… от вас. Это… это… мне нужно переговорить кое с кем. — Кристина подошла к окну и стала говорить по наушнику. Через пять минут она повернулась к Айдару.
— Сегодня юротдел подготовит весь комплект документов к заявке. Айтишников я подключу сразу, как мы выиграем тендер и подпишем контракт.
Айдар усмехнулся.
— У вас там тоже все схвачено, как у Пашки Сергеевича?
Кристина помотала головой.
— Боюсь, что на такой тендер схвачено все совсем у других — сумма контракта почти миллиард.
— Ну так ведь тендер не на закупку «мерсов» — на кону будущее России.
— Для многих на кону только деньги. А Россия — слово из шести букв, куда нужно приткнуть свои ай-ти-наработки.
— Хорошо сказано. Случайно, не себя цитируете?
Кристина подняла голову от бумаг.
— Через неделю должны быть готовы сценарии по ключевым таймлайнам. Пять. Вы все поняли?
Айдар собрал бумаги и подошел к двери.
— Кстати, насчет цитат, — Кристина скрестила руки на груди, — я работала в стране, название которой было из трех букв. Там многие наши бывшие любили смаковать гадости о России. Для них она — Раша, Рашка или эта страна. Знаете, почему я никогда так не говорила?
Айдар пожал плечами.
— Потому что Россия — это надолго. Так говорил мой дед, полковник ракетных войск стратегического назначения. А уж он-то точно знал.
Айдар пыхтел всю неделю, даже пару раз ночевал в лаборатории, но успел прописать только три сценария и сейчас с тоской ждал объяснений с Кристиной. Никогда раньше он не переживал о задержке сдачи работ. В институте это было в порядке вещей. Вовремя сделанное скорее воспринималось как халтура. А тут вдруг стал волноваться, как студент, не сдавший «хвосты». Хотя чего было так рефлексировать, если еще неизвестно, победит ли институт на тендере? Айдар прочитал другие заявки — это были серьезные конкуренты, не чета их институту, впервые посмевшему заявиться на конкурс с таким ценником, да еще на такую тему. Поначалу, правда, Айдар подумал, что это конкурс по зоологии или животноводству. Словосочетание «Вожаки России» не ассоциировалось у него с чем-то серьезным и тем более с чем-то имеющим отношение к его теме исследований. И все же Айдар сумел углядеть, как можно соединить его таймлайны и конкурс на лучшую обучающую программу для будущих руководителей страны.
Дверь в лабораторию отворилась, и вошла Кристина. Айдар встал и поправил очки.
— Добрый день, Айдар! Мы договаривались, что через неделю вы представите как минимум пять таймлайнов. Вы подготовили их?
— Почти, — вздохнул Айдар, — я записал три. Но зато очень качественно проработанных!
— Плохо. Ладно, давайте то, что есть. Заявка на тендер почти готова. Приложим ваши таймлайны и будем держать кулаки.
Айдар вынул флешку из модулятора и протянул девушке.
— Я решил начать с самых ярких точек бифуркации…
— Айдар, говорите, пожалуйста, яснее. Без этих ваших мудреных терминов.
— Как скажете. Первый таймлайн — Иван Грозный в период, когда он ввел опричнину.
— О'кей, второй о ком?
— Ленин в 1918 году. Третий — князь Трубецкой в день восстания декабристов.
— Трубецкой — плохой пример. Наша программа совсем не об этом.
— Ого, — поднял брови Айдар, — я смотрю, вы стали разбираться в отечественной истории, фамилии точно называете.
— Как профессиональный маркетолог я должна разбираться в продвигаемом продукте, то есть в данном случае истории. Я проштудировала за эти дни полный курс. О'кей, два других более понятны, и все-таки почему именно они?
Айдар пожал плечами.
— По итогам конкурса будет отобрана программа для подготовки будущих руководителей страны — министров, губернаторов, генералов. Я как историк не могу отрицать такого факта, что в России только жесткие правители достигали успеха. Поэтому я взял в качестве отправных сценариев для их подготовки ситуации, где…
— О'кей, я поняла, Айдар. А почему здесь нет Сталина? Ведь это именно он ассоциируется с таким стилем менеджмента страны?
— Сталин — слишком сложный таймлайн. Если бы я засел писать его сюжеты, то даже десятую часть не успел бы сделать. Я решил начать с более простых деятелей.
Кристина положила флешку в сумочку и посмотрела на Айдара.
— Неужели нет ни одного примера в нашей истории, когда успешно управлять Россией можно было бы без жестокости и репрессий?
Айдар покачал головой.
— Вопрос не в необходимости жестокости — вопрос в том, как далеко готов зайти в ней человек. В данном случае — правитель.
— А вы, случайно, не латентный сталинист, Айдар? В Америке многие годы прекрасно обходились без подобных подходов. Может, в качестве таймлайнов взять события биографии Линкольна, Рузвельта, Вашингтона?
— Расскажите об этом индейцам, миллионы предков которых были истреблены в одной из самых демократических стран мира. А еще вьетнамцам, ливийцам, иракцам и еще паре десятков народов.
— Вы осуждаете американцев и ратуете за подобную жестокость у нас дома?
— Это другое, Кристина. В России никогда не вырезали коренные народы и не творили геноцид в отношении других стран. Жестокость применялась для того, чтобы сохранить страну перед внешней угрозой и двигать ее развитие.
Айдар достал пачку сигарет и похлопал по карманам, ища зажигалку.
— О'кей, я услышала вас. Айтишники начнут отрабатывать модели сценариев в 3D виртуальной реальности, как только подпишем госконтракт.
Айдар усмехнулся.
— Конкурсная комиссия еще даже не вскрыла конверты со всеми заявками, а вы уже говорите ровно так, как Пашка. А еще зарекались от участия в сомнительных схематозах.
Кристина защелкнула молнию на сумочке и сказала:
— When in Rome do as the Romans do[2].
— А я думал, скажете что-то более патриотичное, типа «С волками жить — по-волчьи выть».
— А я думала, что историки прекрасно осведомлены о необходимости переступать через правила и законы. Но вообще-то я ничего не крала и взяток не давала, если вы об этом. Я всего лишь попросила отца сделать звоночек кое-куда, чтобы конкурс прошел честно. Только и всего. И если все будет идти по-честному, то наши шансы на победу высоки.
— Вы в этом уверены? — спросил Айдар.
— На восемьдесят процентов.