За стойкой — высокий лысый толстяк. Он поднимает на нас взгляд, и мы с Леной переходим в режим ментальной мимикрии. Ничего не говорить вслух — устная речь отмирает за ненадобностью: зачем, если все — единое целое и понимают друг друга без слов? Имитировать ментальный контакт, единение разумов. Это сложнее, но мы, инди, умеем. Прямо в глаза по возможности не смотреть, потому что страшно, но и не отводить специально взгляд, потому что внушишь подозрение. А так агр останется в уверенности, что ты свой, пообщался с ним мысленно, расплатился и ушел.
«Я открыт. Мы — одно. Ты читаешь мой разум, так же как и я твой. У нас нет секретов. Мы — часть Роя. Рой навсегда. Во имя спасения, во имя жизни, во имя процветания. Мы едины, но ты меня не видишь и не запоминаешь. У меня нет имени, нет личности. Мы лишь безликие части могучего планетарного разума. Вне его нас нет. В нем мы непобедимы. Я открыт. Мы — одно…»
От этой мантры меня уже тошнит, но все же приходится многократно повторять ее в моменты общения с аграми — главный элемент мимикрии, вопрос выживания.
Толстяку кажется, что мы благодарим его за комфортный номер и прощаемся. На самом деле я просто молча ввожу на своем браслете нужную сумму, прикасаюсь им к сканеру браслета администратора — и оплата произведена. Спокойно выдерживаю мультивзгляд толстяка. В нем немного глаз задействовано — мы не внушаем подозрений. Поэтому не так страшно, но все равно сохранить невозмутимость под ним весьма непросто, когда внутри все сжимается в комок, и хочется скорее оказаться подальше отсюда. Уфф! Получилось! Теперь к машине, и стараемся не бежать. Нам нечего бояться: мы — часть Роя, мы здесь хозяева…
На выезде из городка нужно сделать еще пару остановок — купить еды и заправиться — бензобак кажет дно. Сначала первый пункт. Пока готовится еда, оглядываюсь по сторонам. Совсем рядом — старый газетный киоск. Странно, что этого динозавра до сих пор не убрали. В эпоху владычества Роя СМИ себя исчерпали — новости становятся сразу известными всем.
Небрежно пробегаю взглядом газетные заголовки на пожелтевшей бумаге. Газеты перекрывают друг друга и сквозь мутное стекло читаются плохо. Но присматриваться нежелательно — кто-то со стороны может увидеть.
«Разработчик искусственного интеллекта приговорен к двадцати го…» «Чужая угроза — не миф!» «Искусственный интеллект — черный ход чужих в…» «Массовое безумие в Гуанчжоу. Чужие сделали первый…»
«Они уже здесь». Сжимаю зубы — еще одна порция лжи лоббистов глобального разума.
Моего локтя касается рука Лены. Оборачиваюсь и вижу: она хочет что-то сказать. Делаю страшные глаза: окна соседней десятиэтажки смотрят безмолвной угрозой. «Молчи!» — умоляю мысленно, хотя мы и не умеем общаться ментально, но надеюсь, что она поймет. Слава богу, не заговорила — мой взгляд достаточно красноречив.
Из автомата выезжает поднос с едой. Забираем ее и идем к машине.
— Ну что там? — спрашиваю уже за рулем.
— За нами следят.
— Тоже мне, новость! — даже удивляюсь я. — У меня аж затылок ноет. Рой?
Пожимает плечами.
— Не факт. Что-то странное.
Ожидаю продолжения, но зря — Лена снова замыкается в себе. Хмурюсь и трогаю машину с места. Мысли меня не радуют.
На заправке снова агр. Все понятно: топливо, стратегическая точка. Лена не выходит. Притихшая и мрачная, она сидит в машине. Мне тревожно. Тем не менее и в этот раз все проходит гладко. Мимикрия, мантра, ломота в висках, стянутые в тугой узел внутренности, но в результате уходим невозбранно. Что имеем? Полный бак, запасную канистру и почти опустошенный счет браслета. С этим надо будет что-то решать, но потом.
После заправки едем по лесостепи с изредка встречающимися мелкими деревушками. У меня снова начинает болеть голова. Ощущаю усилившееся давление. Неужели мы все же внушили подозрение, и теперь нас…
— Нас ищут, — вдруг произносит Лена, будто отвечая моим мыслям.
Даже не спрашиваю, о чем она, — мы наверняка испытываем схожие ощущения. Только уточняю:
— Уверена, что нас?
— Не совсем. Но давление такое, как будто именно поиск. И потом, осталось не так уж много инди, верно? Какова вероятность, что где-то здесь…
Она осекается на полуслове, и я понимаю, почему. Достаточно посмотреть вперед. Там справа начинается небольшой лес, трасса чуть виляет, огибая его, и ныряет под уклон. Но у самого леса — дорожная техника. Похоже, ведутся ремонтные работы… Велись. На земле — тела людей в спецкомбинезонах дорожников. По мере приближения вижу их все четче. Двое, трое… Господи, шесть человек! Агров? Или…
— Не останавливайся! — просит Лена, но я не могу так. Мне надо разобраться.
Мертвы? Неужели какие-то жалкие остатки Сопротивления поработали? Стоп, а если ловушка? Прикинулись покойниками и ждут… Странно, обычно Рой так не действует… Уже совсем близко, вижу кровь. Много крови.
— Дима, не надо! — делает последнюю попытку Лена, но я уже остановился.
Мотор не глушу и медленно выхожу. Пистолет в кармане, нож — в руке. Пистолет — на крайний случай, стрелять нежелательно. Надеюсь, ножом тоже пользоваться не придется, но если что, справлюсь. Меня начинает слегка потряхивать — слишком давно я не ощущал запаха смерти. Совсем свежей.
Все мертвы, точно. Мне нет нужды проверять их пульс и дыхание, чтобы убедиться. У двоих — пулевые ранения в грудь и в голову, а остальные… Это правда страшно — кровь у них, похоже, текла отовсюду — изо рта, глаз, носа, ушей… Обычно так убивает неподдающихся сам Рой, а тут подобное применили против его адептов… Или нет? А может ли это быть одна из групп уцелевших инди? Кто, кроме Роя, способен сотворить такое? Очень странно… Подхожу ближе к трупам, стараясь не ступать в кровавые лужи… Хочется верить, что это агры. Смотрю на те лица, что не превратились в жуткие кровавые маски… Стертая индивидуальность накладывает отпечаток, и они становятся какими-то сглаженными, унифицированными, что ли. Не могу объяснить яснее, это почти на уровне «печенкой чую».
Куча вопросов сразу и ноль ответов. И при виде трупов, особенно тех, с кровавыми следами по всей голове, как-то резко пропадает желание разбираться. Если мертвецы — члены Роя, глобальный разум с реакцией не замедлит. А значит, нам пора валить.
Давление еще усиливается, как и головная боль. Бегу со всех ног к машине, падаю за руль и резко стартую.
— Все мертвы? — глухо спрашивает Лена.
— Да.
— Есть такие, у кого кровь из глаз и…
— Есть.
— Ясно.
Здорово, потому что мне ни черта не ясно! Снова жду продолжения, и снова тщетно. Только через несколько минут слышу:
— Я устала, Дим. И мне страшно.
Я молча киваю. Не только тебе, Лена, не только…
Лес все не кончается. Теперь он по обе стороны от дороги. Давление не снижается. Двое выныривают впереди из зарослей, словно разбойники из засады. Моя рука автоматически тянется к пистолету, а мозг инстинктивно воспроизводит мантру ментальной мимикрии. Но это инди. Несколько необычные, но все-таки инди. Старик и девочка лет двенадцати. Поднимают руки, просят остановиться, чуть ли не под колеса выскакивают. Давлю на тормоз и выхожу из машины им навстречу.
— Кто вы? — Редкое по нынешним временам удовольствие говорить вслух.
— Свои, — отвечает старик, а девочка лишь смотрит на нас. Не так, как Рой, но мне от ее взгляда все равно не по себе.
— Свои… — повторяю задумчиво. — Трупы там, на дороге… это агры?
Молчаливый кивок.
— Это вы их?
— Мы. Они не оставили нам выбора… Возьмите нас с собой!
— Не лучшая идея, — вмешивается в разговор Лена. — За вами теперь охотятся.
Старик хмыкает.
— Теперь? А раньше? А за вами? Вы всегда — дичь для Роя. Что изменится с нашим присутствием?
Аргумент убойный. Молчим, переваривая.
— Вчетвером легче держать пси-экран, — чувствуя наши колебания, добавляет старик. — Не так выматывает. И потом… — небольшая пауза и легкая улыбка, перед тем как бросить решающий козырь, — вы ведь не знаете расположение мертвых зон?
Я холодею.
— Нет.
Улыбка его становится шире.
— А я знаю. Ну как, мы договорились?
До вечера мы успеваем лишь узнать имена наших новых спутников — Павел Андреевич и Света. Оба не слишком словоохотливы. Лена тоже молчит — вся в себе. Похоже, расширение нашей команды ее совсем не радует.
В новом мире под властью Роя все больше безлюдных деревень-призраков. К чему обрабатывать землю, выращивать скот? Синтетическая еда проще и удобнее. Агры предпочитают кучковаться в городах. Поэтому мы без труда находим пустой дом для ночевки. И приходит время вопросов.
— Откуда вы знаете расположение мертвых зон?
Старик некоторое время молчит, жует сухие губы.
— Сопротивление, — наконец роняет он. — Я из них. Из верхушки.
Сжимаю зубы. Во рту появляется горький привкус.
— Сопротивления давно нет! — Тон получается резким помимо моей воли. — Я был в Последнем Очаге.
— Сопротивление живо, пока есть хоть кто-то, готовый бороться, — назидательно произносит старик.
— Если вы знаете расположение зон, почему вы до сих пор не там?
— Мы же Сопротивление, а не хвостик заячий, — хмуро отвечает Павел Андреевич. — Сидя по зонам, своих не соберешь. А их еще немало, как вы, по дорогам шарится. Нам нужны все инди, без исключения.
— Для чего?
— Для борьбы.
Я горько усмехаюсь.
— Какой борьбы? У нас нет шансов. Рой нас раздавит и не заметит.
Старик бросает на меня острый взгляд.
— Не будь так уверен, парень! Мы еще себя покажем.
Я дергаю плечом. Его манера разговора и то, что он упорно не называет меня по имени, начинает раздражать.
— А девочку зачем с собой тащите? — не выдерживает Лена. — Почему не оставите в зоне? Тоже боевая единица?
Света лишь молча улыбается и, кажется, не собирается вступать в разговор. Только в глазах ее мне чудится насмешка. Совсем не детская. Лицо старика непроницаемо.