Я улыбаюсь. Так же, как и та, что стоит рядом со мной. Моя сестра. Настоящая. Мне хорошо. Мне очень хорошо!
Дмитрий ЛукинНа острие иглы
— Принял?
— Угу.
— Я же говорила, он лапочка.
— Самодур!
— Кому — самодур, кому — лапочка!
— Взял мой диплом двумя пальчиками, как червя навозного, и презрительно так выдает: «Си-и-и-ненький, заберите». Даже не открыл. Баклажан у тебя синенький! От сертификатов и рекомендаций отмахнулся. «Для меня ваши бумажки — ничто, мне главное — человек!» Утерлась.
— Зря ты в своей «мешковине» пошла, надо было мои шмотки надеть. Размер-то один.
— Как я в твоем наряде по воздуховоду полезу сгоревший проц менять?
— А что, больше некому?
— Допустим, есть. Но они придут утром, а сейчас три часа ночи, Оракул считает твой проект и просит именно тебя. Даже маршрут проложил.
— Подруга, тебя бухгалтером взяли!
— Да кем меня только не брали! Все равно куда-то ползу и что-то меняю!
— Через сто метров поверните направо, — предупредил навигатор красивым женским голосом. Путь знакомый, заплутать сложно. Из дома — на работу, потом обратно. Каждый день почти пять лет. От навигатора толку мало. Можно было и не включать. Но уж больно красивый голос. Так зачем отказывать себе в удовольствии?
Игорь Казаченко, коренной москвич тридцати шести лет от роду, привычно нажал кнопку стеклоподъемника в новеньком «БМВ» пятой серии, дождался, когда исчезнут звуки Сретенского бульвара, выключил радио, оборвав рекламу моторного масла, и приготовился к худшему.
— Костянский переулок, поверните направо.
— Добро пожаловать в ад! — ответил Казаченко воображаемой симпатяшке, подмигнул и повернул в «коридор позора».
Тротуаров он не увидел. Всюду люди — яблоку упасть негде. Толпа фанатиков справа от дороги поклоняется Природе-Матушке, толпа фанатиков слева прославляет технический прогресс. И те и другие, как и положено, вооружены звукоусиливающей аппаратурой и средствами наглядной агитации. «ДАЕШЬ ЛОШАДКУ И ТЕЛЕГУ! НАЗАД К ПРИРОДЕ! УЧЕНЫЕ — ЗЛО!» — орут в мегафон справа. «ПРОЧЬ РЕТРОГРАДСТВО! ДАЕШЬ ТЕХНОЛОГИИ!» — кричат в такой же мегафон слева.
Казаченко подозревал, что и транспаранты с широкоформатной печатью обе группы заказали в одной типографии. По одежде идеологических противников тоже не отличить: что слева, что справа — одна палитра: пуховики и парки всех цветов радуги.
Олег зашел в зал и чуть не выматерился. Семь утра, даже Светы нет на месте. Специально приехал в такую рань, чтобы поработать в одиночестве. Дома жена и дети не дадут сосредоточиться. Но обломчик! Новенькая сидела в углу перед выключенным монитором и старательно что-то выписывала из книги в тетрадку. Отвлеклась на секунду — книга захлопнулась. Олег прочел название: «1с: бухгалтерия». Темно-синий свитер весь в катышках, на рукавах протертые коричневые налокотники, под стать свитеру и штаны, посеревшие ботинки отродясь не видели крема и щетки. Прически никакой. Вообще, что ли, не расчесывается? Лица не разглядеть из-за русых волос. Чучело-могучело. Ох, она нам насчитает зарплату! Чувырла! Что за мулька у Игорька — брать всех только с математическим образованием! Давай уборщиц искать с мехмата! Довыпендривался! «Привет!» — сказал он, включая свой компьютер. Новенькая, не отрывая взгляда от тетрадки, помахала ему рукой. «1с: бухгалтерия» снова закрылась.
Казаченко ехал со скоростью пешехода: боялся провокаций. Сам кто-то бросится с плакатом под колеса или «коллеги»-активисты вовремя подтолкнут — расхлебывай потом, доказывай очевидное. Репутация подмочена — и все, лавочку можно закрывать. Кто тебе денег даст на исследования? Как выпрашивать очередной грант? А закроешь Институт, считай, фанатики победили: наказали «злых» ученых. Поэтому он и своим сотрудникам жестко приказал:
«В «коридор позора» — только со скоростью пешехода!»
Раньше фанатики толпились перед Управой, но чиновники не выдержали — и у митингующих волшебным образом появился адресок Института математического моделирования будущего.
Узкие тротуары Костянского переулка фанатиков не смутили. Да, на площади перед Управой было посвободнее, зато здесь их слова летели, считай, богу в уши.
Попытка поговорить по душам все только усугубила. Один раз Казаченко остановил машину и вышел к толпе прямо посередине «позорного коридора».
— Люу-у-у-ди-и! — обратился он к духовным братьям луддитов. — Чем воевать будете, когда враг придет на вашу землю плодородную? С вилами на танки полезете? А ракеты метлой собьете? Да не будь у нас продвинутой техники, и вас бы в живых уже не было. А на полях одно бы ГМО росло! Одумайтесь!
Он повернулся к сторонникам технического прогресса:
— А вы чего разорались? У нас у каждого камера и в кармане, и во рту, и под одеялом. Контролируется все. Стало меньше аварий, катастроф, преступлений? Может, чиновники меньше воруют? Стала жизнь лучше? Нет! И не станет! Куда вы дальше-то ломитесь? Техника работает на своего хозяина. Его гешефт очевиден: власть и деньги. Вам-то какая выгода? Технический прогресс не сделает вас умнее, а у соседа жена все равно будет лучше вашей!
Он уже почти сел в машину, когда в нем проснулся дух древнегреческого ритора и заставил выдать напоследок всем сразу:
— Граждане-тунеядцы, угомонитесь! Займитесь полезным делом и не мешайте другим работать!
Хотел еще что-то добавить про учебу и развитие личности, но дух ритора куда-то испарился, а без должного вдохновения втирать народу высокоморальные истины Казаченко не решился. Вдруг мегафоном по башке огреют?
Уехал в полной тишине, даже подумал, что речь удалась.
Какой там!
Если до пламенной речи митингующие по большей части пытались переубедить друг друга, то теперь у них появился общий враг, и машины сотрудников Института встречались с особым энтузиазмом. Фанатики обновили лозунги и не скупились на перфомансы: нависали гроздьями над дорогой, тыкали транспарантами в стекло…
Сотрудники Института быстро прочувствовали изменения. Даже секретарша не выдержала. Вместо восторженного «Здравствуйте, Игорь Витальевич!» отбрила:
— И кто вас за язык тянул!
«Коридор позора» остался позади, никто под колеса не бросился, и на том спасибо! На полупустой парковке перед офисной пятиэтажкой Казаченко сразу узнал красный «Мини Купер» своей секретарши. Пристроился рядом, слева, и вышел из машины в стильном деловом костюме. Плащ с шапкой оставил в салоне. До крыльца — метров десять. Не простудишься. Он хлопнул дверью, дождался всхлипа сигнализации и внимательно несколько раз оглядел парковку: ни одной знакомой тачки. Посмотрел на часы: без двадцати одиннадцать. Развел демократию в коллективе!
Выезжал из дома — солнце в глаза светило, а теперь небо затянуто и дело явно к дождю.
Он передернул плечами от холодного ветра и быстро зашагал к ступенькам крыльца. Слева от входной двери — таблички компаний-арендаторов. Его табличка — самая красивая. Никаких тебе рукописных шрифтов с вензелями и пугающих аббревиатур. Просто черные буквы с засечками на бежевом фоне: «Институт математического моделирования будущего». Ничего лишнего. Только суть.
Дверь открылась, выпуская охранника с незажженной сигаретой во рту. Казаченко поздоровался и прошмыгнул внутрь.
Олег решил потроллить новенькую при всех.
— Иришка, иди сюда, поможешь!
Близнецы Гаспаряны, сыновья главы Управы, синхронно повернули головы, предвкушая комедию.
Подошла.
— Меня в Управу зовут. Подменишь? У нас новый проект. «Лестница». Сроки горят.
— В чем суть?
— Суть во внедрении новых технологий. Персоналки 80-х, программное обеспечение начала 90-х, Интернет середины 90-х, доткомы конца 90-х, смартфоны середины 2000-х, соцсети конца 2000-х, потом блокчейн с криптовалютами, биометрия — это ступеньки.
— Ашмановские циклы, знаю.
— Гм… Ну да, оно. Пусть будут циклы. Они очень ускорились. Сначала десять лет, потом — пять, четыре, два с половиной, два… Ускорение продолжается, и мы хотим просчитать последствия.
— На чем?
— На экзафлопснике. Заявку подали. Хотим купить сутки. Думаем, «Оракул» справится.
— Круто!
— Вот, садись. Я тут уже начал. Ты погляди. Попробуй продолжить.
Гаспаряны отвернулись, чтобы скрыть смех.
Рабочее место Светы напоминало рубку винтажного космолета из старого доброго советского фильма. Стилизация не была случайной. В начальной школе Света первая в классе стала рисовать на парте круги-спидометры и кнопки-квадратики, представляя себя за штурвалом если не космолета, то хотя бы истребителя. Фантазия у девочки работала на отлично. Напрягало только одно: в конце каждой четверти приходилось всю эту космическую красоту оттирать мочалкой. А в пятом классе сказка кончилась: рисовать на парте запретили под угрозой штрафа. Дескать, порча школьного имущества.
Детская забава вспомнилась, когда Света пришла в Институт математического моделирования будущего и увидела свое рабочее место.
Столешница в форме подковы — это же готовая панель управления! В качестве приборов Света использовала пульт селектора с изогнутым микрофоном, навороченную раздельную клавиатуру с подсветкой, монитор, эргономичную шарообразную мышку, телефон и принтер. Главное — все правильно расставить! Заказное скелетезированное кресло со всевозможными регулировками завершало стилизацию.
Сказка ожила, но проявлялась только для своих. Стоило войти в приемную чужаку — и Света превращалась в обычную секретаршу, бьющую по клавишам со скоростью и громкостью пулеметной очереди.
На этот раз вошел свой. Казаченко. Самый лучший начальник в мире! Кто бы еще позволил и профинансировал ее чудачество? Она включила громкую связь, и по всему Институту раздалось: