— Экипаж корабля приветствует вас и желает приятного полета. Курс пять-ноль-ноль прямо в доброе будущее. Обратного пути нет. Капитан на мостике!
Одиннадцать вечера. В зале опять только Чувырла. На этот раз хоть компьютер включила. Смотрит в монитор, а там — «1с: бухгалтерия». Олег шевельнул мышкой за своим компом — открытая страничка «Лестницы» осталась без изменений.
— Что, Ириш, не получилось? Не разобралась?
Даже от монитора не отвернулась.
— Вы все тут, конечно, хорошие ребята, но не надо меня троллить. Я же над вами не смеюсь?
— Ладно, извини. Ты права: каждому свое. Считай зарплаты, а я сам справлюсь.
— Господи! — Она откатилась от стола и всплеснула руками. — Да не справишься ты никогда! Ладно бы только формулы с ошибками! Так еще и совершенно нерабочие алгоритмы. Это прошлый век! Зачем параллельное программирование для «Оракула»? С «Ломоносовым» перепутал? У него свой ИИ. Он сам распараллеливает, если нужно. Причем намного лучше тебя. Только угробишь машину. Хотите сократить время, пишите мультимерные алгоритмы. Он потянет. Мне диплом за десять часов посчитал. Правда, чуть не сгорел, но посчитал! И вообще идея провальная. Как вы собрались изучать воздействие технологий на социум без анализа соцсетей? Для больших данных ваши алгоритмы не годятся. Кривая у вас «Лестница»! Не подняться по ней никуда. Только сверзишься!
Он больше не видел ее прическу, несуразного свитера и дурацких штанов. Даже про нечищеные ботинки забыл.
— Ириш, а ты могла бы «Лестницу» написать? По уму.
— Опять троллишь?
— Света, где люди? Что происходит? Почему никого нет?
— Я же здесь, какие проблемы? — гордо ответила Света и, улыбнувшись, медленно захлопала ресницами. — Подумаешь, на радаре пусто! Корабль идет! Курс пять-ноль-ноль…
— Прекращай! Выключи. Где народ? Почему никто не работает?
Света выключила громкую связь и без тени кокетства стала оправдываться:
— Так ведь праздновали в пятницу. Весело было, настроение хорошее.
— Мы же вроде культурно, без лишних возлияний, — припомнил Казаченко. — И сейчас понедельник!
— Просто вы рано ушли, а мы с ребятами поехали в клуб! Они себе вискарик взяли, а мне коньячку! Капельку! Секундочку! — Она достала из-под стола полуторалитровую бутылку «Новотерской» с газом и присосалась к горлышку. — Легкий сушняк работе не помеха! Так, на чем мы остановились? Да, клуб. Потом был другой клуб и ковбойская вечеринка. Олежка частушки сочинял. Кажется, выиграл приз! Дальше не помню: меня на такси домой отправили.
Света откашлялась, снова глотнула минералки и с чувством продекламировала:
Лейся, лейся, алкоголь,
Помножай меня на ноль!
Любишь быструю езду,
Глуши вискарь, топи…
— Достаточно, Светочка, я суть ухватил. Хорошо погудели. Держи прежний курс. Кто-то появится на радаре — сообщи. Кстати, а где Чувырла? Она же не пьет.
— Была с утра, взяла копии документов и умотала в мэрию. Помните, нам авансом подписали разрешение на работу с большими данными? Это для «Оракула». Просто так он не может просматривать личные и закрытые страницы в соцсетях. Нам тогда Гаспарян подсобил. Вы пообещали донести все документы, вот она и понесла.
— Значит, не придерешься.
— Простите?
— Отлично выглядишь. Курс пять-ноль-ноль. Следи за радаром.
Он зашел в свой кабинет и захлопнул дверь.
— Алло! Света, меня сегодня не жди. На факультете социологии все такие недоверчивые! Поймала профессора, а у него нужные книги только дома, и никому их не дает!
— Да забей ты на него!
— Не могу! Я у него в квартире сейчас. У себя он читать разрешает — выносить нельзя. По ходу, я в его библиотеке дня на три точно застряла. С ночевкой.
— Ой! А он там тебя не…
— Да он сам в шоке! А жена у него — прелесть. Обещала организовать надувную кровать! Даже покормили меня! Все, пока. Самодуру — ни слова!
Только упал в кресло — пульт селектора замигал красным огоньком. Казаченко нажал кнопку talk и наклонился к микрофону:
— Чего тебе?
— Игорь Витальевич… не обижайтесь, я больше так не буду. Сама не знаю, как нажралась. Простите.
— Разве на тебя можно обидеться! Ты хоть на работу пришла.
— Это святое!
— Ладно, никаких обид. Держи правильный курс!
Он выключил связь. Красное кольцо на микрофоне погасло.
С улицы, через жалюзи окна, донеслось вперемешку: «УЧЕНЫЕ — ЗЛО! ТРАНСГУМАНИЗМ — НАШЕ БУДУЩЕЕ! ПРИРОДА ОТОМСТИТ! КОСМОС БУДЕТ НАШИМ! ДАЕШЬ ЛОШАДКУ И ТЕЛЕГУ! ХАЙТЕК РЕШАЕТ!»
— Алло, Света! Мы с утра с профессором прокатились в НИИ статистики. Посмотреть их программы и технику на предмет связи с «Оракулом». У них тут круто, должно законнектиться, но все машины заняты. Мне доступ разрешили только ночью. Профессор упросил. Так что ночую я теперь у них, потом к тебе — спать, а в офис к обеду приползу.
— Нормально гуляешь! С кавалером!
— Дядечка классный! Втянулся в процесс, таких советов надавал! Такие проги подкинул! Жесть! Но с этой социологией еще пахать и пахать! Надолго увязла. Прикроешь?
— Меня скоро муж бросит и будет прав! Ладно, только ради тебя! Надену стратегическую блузочку с декольте, порадую начальника. Может, забудет про тебя.
— Свет, стратегическую не надо, а то и правда с Лешей поссоритесь. Тактической хватит!
Утро убито. В горле — противный прогорклый привкус, будто выпил дешевую бурду в привокзальной забегаловке. Казаченко прекрасно помнил, как, едва продрав глаза, открыл новую пачку свежеобжаренных зерен категории спешиалити. Обалденный запах гватемальского марагоджипа, нужный помол, правильные настройки машины — и божественный двойной эспрессо готов. Приятное цветочно-ореховое послевкусье и бодрость он чувствовал всю дорогу. Откуда ж во рту прогорклый привкус?!
Даже игра со Светой не спасла.
Проклятый «коридор позора»! Проклятые фанатики! Концентрированная людская злоба способна изгадить все. Впрочем, это уже не злоба — ненависть. Все силы вытянули. Вампиры озабоченные! Словно под плетьми прошел. Шрамов, конечно, не останется, но как в таком состоянии работать?!
Нерабочее состояние и слабость Казаченко готов был простить, но испорченное кофейное послевкусие — это уже перебор. На святое замахнулись. Такие вещи не прощают. Он ткнул пальцем в нижний магнит офисного «вечного двигателя» (модель «Космос») и «подвис», наблюдая за колебаниями блестящих окружностей.
Одиннадцать вечера. Традиционно за компом только Ира.
— Закончила? — с надеждой спросил Олег.
— Черновой вариант. Завтра повезу друзьям показать. Пусть проверят. Я могла налажать.
— Ты? Ха! А кто у нас друзья?
— Группа Захария Хуторовского из «Вымпела». Я у них практику проходила. Надеюсь, помогут.
— Это тот, у которого каталог мусора?
— Каталог космических объектов. Да. У них еще по оборонке много. Мультимерные расчеты они лучше всех делают.
— Хорошие друзья!
— Жаль только, работаю на придурка. С этими разъездами все деньги закончились. Попросила зарплату повысить, а он меня в «Ночную вахту» позвал «обсудить вопрос». Как раз, говорит, жду десерт, приходи на сладкое! Нормально? Какое я тебе сладкое? Закончим — уволюсь. К Ашманову пойду. Уже звал.
— Чего грустим, офисный планктон?
В проеме нарисовался ковбой из вестерна. Бежевый кожаный стетсон (края шляпы загнуты к тулье), трехдневная щетина, черная рубаха с белыми орлами на плечах, галстук-боло с застежкой в виде головы индейца, синие джинсы и кожаные сапоги на скошенных каблуках. Голенища декорированы изящной строчкой в два ряда. На ремне — пряжка с надписью SHERIFF. Не хватало только шпор и лассо. В правой руке вместо сигары — пластиковая бутылка минералки.
— Олег?
— Богатым буду, — пробасил «ковбой» и присосался к бутылке.
— У Светы отобрал?
— Зачем отобрал? Сама предложила!
— Ты в каком виде на работу пришел?
— Какая работа? Окстись! — Олег махнул рукой и упал в кресло у стены. — Я к другу пришел за жизнь поговорить. Из клуба — в Институт! Видишь, костюмчик подарили! Работа! Час пик у нас тут, ага, дедлайн. Вкалываете, я смотрю, на разрыв аорты. Зашиваетесь! Ты залипаешь на антистресс, игрушкой любуешься, даже комп не включил. Света ногти полирует. Заработались! — Он снова присосался к бутылке и поставил ее на пол. — Улыбнись — не на кладбище! Вот у меня праздник в душе с пятницы продолжается!
— Лейся, лейся, алкоголь?
— Донесла Светка-разведка? Сочинял под вдохновением! Народ оценил!
— Тебе не стыдно, ковбой?
Олег пересел на стул поближе к боссу, снял шляпу и стал вертеть ее в руках.
— Я их специально споил. Печенью работал, себя не жалея. Шута горохового изображал! Все ради общего дела. Мы ж одна команда! «Стыдно»! Да уж! Ну заявились бы они к тебе с утра, свеженькие и бодренькие. Сразу вопрос: «Что делать будем, начальник?» Заказов нет, грантов нет, сами больше ничего не исследуем. Иссяк, понимаешь ли, творческий запал. Идеи кончились! Делать-то нечего! К «Оракулу» нас пустят хорошо если через месяц! Зарплаты начислены, с налоговой утрясли. Что бы ты людям ответил? Отправил бы по домам. Продолжать или сам спрогнозируешь?
— У тебя хорошо получается.
— Народ коллегам растрезвонит о нашем простое. Инфа по городу разлетится — и завтра от репутации Института ничего не останется. Сыночки Гаспаряна быстро папаше напоют, что у нас дела плохи. Он тут же смекнет, что мы скуксились и вне игры. Прощай, ништяки от власти! «Стыдно!» — Олег покачал головой. — Я людям праздник сделал! Все уверены, что мы большой проект закрыли!
— Так не закрыли же!
— А кто знает? Они про «Лестницу» всегда с придыханием говорят. А тут, понимаешь, последнюю «ступеньку» добавили. Значит, держимся на плаву! Живет контора! Пусть так и думают!