— Тогда я поехал. Давай флешку.
— Так это… Флешка у Никитиной. Она мелочи подправляла.
— Так забери у Никитиной и притащи мне в машину. За час доехать надо!
Смотритель, невзрачный мужичок в белом халате, встретил Казаченко у дверей и без лишних проволочек повел его бесконечными коридорами к суперкомпьютеру.
— Вот мы и дома, — сказал он, захлопнув стальную дверь.
Казаченко не решался двинуться с места. Черные стойки «Оракула» показались ему мрачными гранитными обелисками.
— Мемориал какой-то! Жуть. Кладбищем повеяло. На сайте он выглядел по-другому.
— Убрали рекламную подсветку и наклейки, — пояснил смотритель. — Мешали обслуживать. Когда журналисты приходят, снова включаем. Где же ваш человечек? Девушка от вас приходила, все тут изучала, общалась с Оракулом. Проверка совместимости, тестирование… Такая умница! И не боялась ничего. Нас всех застроила, обругала и научила техническому обслуживанию. Они тут всю ночь болтали.
— Кто они?
— Ваша сотрудница с Оракулом. Кажется, подружились. Оракул, ты помнишь девушку из Института мат-моделирования будущего?
— НИКИТИНА ИРИНА ВЛАДИМИРОВНА, — раздался глубокий бас из недр «обелисков». — ИНТЕРЕСНАЯ СОБЕСЕДНИЦА. МЫ ДРУЗЬЯ. БЫЛА ЗДЕСЬ ДВЕНАДЦАТЬ РАЗ. ОБЩЕЕ ВРЕМЯ ВИЗИТОВ — ДВАДЦАТЬ СЕМЬ ЧАСОВ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ. Я СКУЧАЮ.
— С ней вам было бы удобнее, и меня бы не отвлекали, — наседал смотритель. — Она тут лучше всех ориентируется.
— Никитина занята. В Кремль позвали. А Кремлю, знаете ли, не откажешь.
Казаченко достал флешку, снял колпачок и стал озираться по сторонам: диванчик, монитор, клавиатура на алюминиевой полке…
— Не знаете, куда присунуть? Давайте флешку. Одна папка, один файл?
— Что?
— Все по стандарту?
— Я не уверен… Наверное… Надо посмотреть.
Смотритель покачал головой и сунул флешку в подсвеченный разъем.
— ПРОГРАММА «ЛЕСТНИЦА» ОБНАРУЖЕНА. ЗАПУСКАТЬ? — отозвался Оракул.
— Запускать? — повторил смотритель.
— Да!
— Присаживайтесь на диванчик. Не беспокойтесь. Он все сделает сам, а потом я приду.
Казаченко послушно опустился на диван.
Смотритель вышел и закрыл дверь.
Через два часа пятьдесят пять минут на весь зал прозвенел колокольчик. На мониторе возникла какая-то надпись. Казаченко вскочил с дивана и бросился к монитору:
«Вариант будущего: «Технологический концлагерь».
Где-то рядом загудел принтер.
В голове Казаченко вихрем закрутились мысли: «Доигрались! Пора сваливать в Италию. Батя с матерью не поедут. И Светка тут сдохнет со своим правильным курсом. Но всех не спасти. Не судьба. Быстро продать хату, пока недвига не обесценилась. Тачку тоже надо сбросить. Свалю с бабками…»
Снова прозвенел колокольчик — и под первой надписью появилась вторая:
«Вариант будущего: «Технологический рай».
— Не понял… — Казаченко почесал затылок.
Третий раз прозвенел колокольчик — и справа от обоих вариантов появилось дополнение:
«Вариант будущего: «Технологический концлагерь» — вероятность 50%».
«Вариант будущего: «Технологический рай» — вероятность 50%».
Очередной звонок колокольчика — и очередная надпись:
«Окончательный вариант расчетов: «Острие иглы». Будущее страны и народа зависит от воли и поступков семи человек».
— И кто эти семь неизвестных? Где их искать? — осторожно спросил Казаченко.
— ОДИН ИЗВЕСТЕН. ОСТАЛЬНЫХ ИСКАТЬ НЕ НАДО.
— И кто же этот один?
Тишина.
У Казаченко кольнуло печень, потом налились тяжестью почки и наконец бешено забилось сердце.
— Да ладно! — выдохнул он. — Это же хуже всего! Чушь какая-то! Слышишь? От меня ничего не зависит!
Сердце не успокаивалось.
— Ты гонишь! Это не я! Нет!!!
Казаченко пожалел, что не взял с собой Никитину. Она бы сейчас точно пригодилась.
— О! Никитина! Она-то тебе и нужна! Да еще Ашманова посчитай! — обрадовался Казаченко, но тут же поник. — Ты их уже посчитал.
Он уперся ладонями в полочку с клавиатурой, и полилась из его уст исповедь, будто светился перед ним не монитор суперкомпьютера, а интерфейс Господа Бога:
— Пересчитай там как-нибудь, ладно? Ты что-то напутал! Точно тебе говорю! От меня ничего не зависит.
Я бесполезен! Абсолютно! Я же не подводный охотник в мутной воде. И не ходок по трупам. Кровью не замаран. Что мне делать? Совсем уж конченой мразью быть не хочу. И не получится у меня. Там такие акулы выплывут, что без шансов. Сожрут и не подавятся. Я же так… обычный сволочонок. Даже не середнячок! Зарплату сотрудников прикарманить, набрехать с три короба, премии зажать, гранты «распилить»… Все по мелочи. Как все. На «Бентли» подкопить, на домик в Италии. С пляжем. Только чтоб люди уважали! Все! Самую малость! Клюю по зернышку. Я же не лезу во власть, мне кровавых гешефтов не надо! В «концлагере» я не сориентируюсь. Не мой вариант. А хорошим стать тоже не получится. Не умею я это. Лапки-то уже загребущие, липкие. Подвиги — тоже не мое. И в «раю» мне, стало быть, места нет. Застрял я. И ни туда и ни сюда, понимаешь? А нельзя оставить все как было? Хорошо же было! Нет?
Передохнул минутку, прогулялся до диванчика, вернулся и попробовал снова:
— Ты же умный не в меру. Сам все про меня знаешь. «Лестница» — это даже не мой проект! Циклы внедрения новых технологий — это Ашманов. Он предупреждал о подвохах. Ускорение циклов тоже он первый заметил. Я только решил заглянуть в будущее: посмотреть, чем эти ашмановские циклы обернутся. Просто высказал идею! Олег ухватился, а там понеслось! Алгоритмы и программирование — Никитина! Проверка и доработка — группа Захария Хуторовского из «Вымпела». По соцсетям они еще социологов подключили. Но это тоже Никитина! Плюс НИИ статистики. Олег с ними рядом крутился. Координировал. Может, пересчитаешь? Глупость же получается.
Надписи на экране несколько раз мигнули, но не изменились.
— Даже разговаривать не хочешь? Противно? Что же ты насчитал-то, умник? Судьба великой страны зависит от такого ничтожества, как я? Ха-ха-ха…
Казаченко хлюпнул носом и заныл, размазывая слезы по щекам:
— Что, умнее и лучше никого не нашлось? Все, кончились герои? Позорище-то какое! Стыдоба! Я даже считать толком не умею — у Никитиной, у бабы! лучше выходит!
Он упал на диванчик и разрыдался.
— Слезы очищения — прекрасное зрелище, — философски заметил смотритель, закрывая дверь.
— Издеваетесь? — всхлипнул Казаченко.
— Отнюдь! Я дам вам распечатку и две копии расчетов. Покажете Никитиной. — Смотритель нырнул под алюминиевую полочку с клавиатурой. — Знаете, почему тут все такое антивандальное? Вы не видели, во что превращаются физики, когда Оракул выдает «неправильные» расчеты. Орут, матерятся, шкафы ногами пинают. А слезы очищения — прекрасное, редкое зрелище. Вы на правильном пути.
— Курс пять-ноль-ноль, — пробурчал Казаченко. — Прямо в доброе будущее. Обратного пути нет!
— ВРЕМЕНИ МАЛО.
— Что это значит? — испугался смотритель и встал перед монитором.
— Он меня троллит. Это дружеское напутствие.
— Значит, вы ему понравились. Обычно он молчит. Держите флешку, распечатку и копии.
— УДАЧИ! ПРИВЕТ НИКИТИНОЙ!
В Институт Казаченко приехал на такси: после общения с Оракулом за руль сесть не решился.
— Капитан на мостике!
— Светочка, Никитину больше не гноби.
— А как же мне тогда с ней? На нейтралке? С уважением? С почитанием?
— Уважения вполне достаточно. Меня, кстати, тоже почитать не обязательно.
— Как прикажете, мой господин! Слушаюсь и повинуюсь.
— Света!
— Это в качестве бонуса! Ну люблю я своего начальника, что ж теперь? Про Никитину поняла: респект и уважуха! Отличное решение!
— Позови ее, пусть зайдет.
— Курс один-два-три? Тет-а-тет?
— Пожалуй.
— Штрудель или чизкейк?
— Второе. Только не семафорь.
Никитина жевала чизкейк в кабинете начальника и причмокивала от удовольствия. Курс один-два-три (тет-а-тет) оказался верным. Света плохого не посоветует. Сначала Никитина пыталась дуться, но когда перед ней появился кофе с чизкейком, сдалась на милость победителя:
— Однако! Интересный поворот. Последнее желание смертника? Так меня еще нигде не провожали! Оно конечно, бойтесь данайцев, но уж больно вкусно пахнет. Не откажусь! Ого! Еще одна чашка такого кофе — и я захочу остаться!
— Ирина Владимировна, — осторожно начал Казаченко. — Я вас недооценил. Прошу меня простить.
— Не вопрос! — отмахнулась Никитина, жуя чизкейк. — Я не злопамятная.
Казаченко дождался, пока Никитина доест.
— Спасибо за угощение!
— Ирина Владимировна, что вы обо мне думаете?
— Ха! Вопросик. Я подлизывать начальству не умею. Поэтому у меня и диплом синий, и увольняют меня быстренько отовсюду. Может, не будем ругаться? Я сразу заявление по собственному на стол — и свободна. Могу неделю отработать. Или две. Сколько там надо?
— И все же я хочу знать ваше отношение ко мне.
— Ладно. Сами просили. Самодур как самодур, не хуже, не лучше других. Понтанутый алкоголик. Мозги уже заспиртованы. В зеркало-то смотритесь? Вам сорока еще нет, а мешки под глазами вот-вот лопнут. Одышка вон… Шмотки дорогие, да. И вкус есть, одеваться умеете. Но культура на уровне «я начальник — ты дурак». Только для нормальных людей это анекдот, а для вас руководство к действию.
— Еще кофе?
— Хватит, пожалуй. Аппетит пропал.
— Ирина Владимировна, я только что от Оракула.
— Что ж меня не взяли?
— Самодур потому что. Он, кстати, передавал вам привет.
— Надо будет зайти, поблагодарить.
— Держите распечатку. Самое интересное на последней странице. Вы должны знать. — Он передал ей толстую папку с листами.
— Нет… — пролепетала Никитина.
— Увы!
— Но… Это же… Я думала, это невозможно! Мы не могли просчитать такое на наших машинах. Слишком большая погрешность. Стало быть, «Острие иглы»? Семь человек? И как же мы их найдем?