Первое из этих произведений никак не могло быть доверено советскому читателю. Брэдбери — христианин, пусть и неортодоксальный, и у него с первых его текстов была ярко выраженная тяга к мистике. Он долгое время считал Эдгара По своим величайшим кумиром, даже подражал ему. В романе «Надвигается беда» мистика темного нашествия составляет основу сюжетной конструкции. Ну как можно такое переводить в СССР с его негласным, но очень прочным табуированием любой мистики, а особенно христианской?! Рассказ «Человек» (1949), в котором тема стремления человека к Богу подана в звездолетно-галактических декорациях, «протащить» удалось. Под космос у нас и мистика проскакивала! А «Надвигается беда» — это ведь не космос, это пространство маленького городка, до которого добралось сверхъестественное зло… Да и «Канун всех святых» в этом смысле подкачал: с художественной точки зрения он представляет собой роскошную игру настроений, тончайший языковой эксперимент, прозу, граничащую с поэзией, а вот с точки зрения идеологической — недопустимое смешение темы детства и темы смерти, темы радости и темы ужаса. И главное, опять эта мистика! Не годится, нет, совершенно не годится… Нам такого не надо!
Если бы — если бы! — у нас вовремя перевели и напечатали хотя бы эти книги американского писателя, не говоря уже о великом множестве его рассказов, то отечественный интеллигент имел бы перед глазами совершенно другого Брэдбери. Тогда бы наша публика владела цельным его творческим портретом вместо жалкого фрагмента с одним глазом и половиной лба…
Брэдбери гораздо шире того светлого печального гуманиста, который виден по его текстам 1950-х. Он и мистик, и традиционалист, и большой специалист по части «литературы ужасов», и даже эксцентрик — как минимум в поздних вещах. Настроения безвыходности, безнадежности в его ранних рассказах сменяются оптимизмом зрелой поры и обращаются в умудренный пессимизм осеннего времени. Тексты разных периодов резко отличаются друг от друга.
Так, роман «Кладбище для безумцев» по тону, по лексике, по ритму совершенно не похож на неспешные «Марсианские хроники» и плавное, элегическое «Вино для одуванчиков». Сюжетная конструкция изобилует бешеными поворотами и мертвыми петлями — настоящие американские горки. В книге нет ни капли фантастики. Это скорее интеллектуальный детектив с реверансами в сторону мистики (хотя и настоящей мистики там тоже нет). Брэдбери ввел в роман реалии собственной биографии. Когда-то, в 50-х, он работал в качестве сценариста на Голливуд. И вот начинающий (но, разумеется, талантливый) сценарист примерно в те же времена начинает работу на голливудскую киностудию «Максимус», страсть как похожую на «Парамаунт». Русского читателя тут могут заинтересовать не только «американские горки» романного действия. Помните, у нас примерно с 60-х до середины 90-х в умах образованных людей царила магия книги? Себе подобных распознавали по «говорящим» цитатам. Не знать такого-то автора означало выпасть из круга «порядочных людей». Строчки из классических поэтов оказывали действие хмельного напитка… Так вот, Брэдбери погружает читателя в американский аналог этого высокого интеллектуального безумия, только там, где у нас была магия книги, у них — магия кино. Как и всякое массовое сумасшествие, она очень завлекательна.
Но… наш читатель познакомился с этой книгой в переводе лишь через двадцать лет после того, как ее напечатали! И ее совокупный тираж в условиях издательского кризиса во много раз уступает бестселлерам советской поры и 90-х годов.
Конечно, в постсоветское время постепенно опубликовали все главное, что написал Брэдбери. Некоторые его вещи, напечатанные после СССР, успели пережить по десять-пятнадцать переизданий. Например, тот же роман «Надвигается беда». Но большим культурным событием для России они уже не стали. Рынок фантастической литературы оказался до предела замусорен скотским боевиком в скотском переводе или в столь же скотском отечественном изготовлении. Великолепный Брэдбери потерялся в этой массе, как рубин в куче красных стекляшек. Он-то никак не мастер боевика и не умелец изготавливать трэш «для демократических кругов населения».
Слой «квалифицированных читателей» постепенно размывался в России. Он давно перестал играть роль «законодателя мод». Издатель вот уже много лет ориентируется на массового читателя, т.е. на самого тупого изо всех возможных. А ведь именно в этом слое «интелей» пребывает абсолютное большинство поклонников Брэдбери. Утонченность лучших вещей американского фантаста диктует серьезное усилие для ума и души при погружении в них. И когда на долю читателя-умника, читателя-гурмана достается такая роскошь, как Брэдбери в зените его творческой силы, что ж, подобное чтение воспринимается словно неспешный разбор всех прихотливых завитков мастерской резьбы по слоновой кости.
То, что было желанной пищей для массового русского интеллектуалитета, стало артхаусной прозой в современных условиях. В условиях, когда эта массовость ушла под воду, обернулась россыпью островков.
«451 градус» пришел в нашу жизнь так, что очень немногие почувствовали привкус трагедии.
Дмитрий Казаков, Дмитрий ЛазаревЛитературный Армагеддон: вчера, сегодня, завтра?
Вот уже лет десять несется по просторам инфосферы плач горький, которому дюжина Ярославн позавидует — околевает литература наша, вот-вот совсем гикнется, уйдет в небытие, и читать-то народ разучится, в «Фейсбуках» сидючи и в сериалы пялючись.
Если глянуть на ситуацию оком объективным, то на первый взгляд все на самом деле плохо.
Падения тиражей не заметит только слепой, особенно сильно рухнули они там, где речь идет о художественных книгах для взрослых. Пятнадцать лет назад тираж начинающего, «нулевого» автора мог быть и десять тысяч, и больше, а сейчас такими объемами печатают мэтров, настоящих звезд.
С нон-фикшеном или книгами для детей дело обстоит получше, но тоже не фонтан.
Процветают пираты, которым теперь вообще трудиться не надо (раньше они книги сканировали), поскольку в один клик купил новинку на «Литресе», и через час она во всех халявных библиотеках Интернета.
Доходы писателей падают, и многие, ранее писавшие много и регулярно, либо стали публиковаться гораздо реже, либо вовсе ушли из профессии. Из той же фантастики исчезла целая плеяда хороших авторов, крепких профи: кто-то ушел в смежные области — игровую или киносценаристику, кто-то принялся делать карьеру в сферах, с литературой не связанных.
Читателей становится все меньше, человек, читающий художественные тексты для удовольствия, превращается в редкий, вымирающий биологический вид. На конвенты, фантастические конференции ездят в основном люди пишущие, а не потребители литературы.
Школьники и студенты, которым приходится читать, поскольку к сему их обязывает учебный процесс, предпочитают иметь дело не с собственно текстами, а с краткими изложениями, конспектами.
Так что, все, край?
Еще год, два, три… и последний писатель убьет себя собственной клавиатурой, а книжная культура уйдет в прошлое, став объектом изучения для историков?
Попробуем разобраться.
Во-первых, надо бросить взгляд на человека, которого чаще всего обвиняют в «гибели литературы», а именно читателя — дескать, он массово отупел, забыл, как выглядят буквы и вообще деградировал.
Сравним темп жизни сейчас и лет тридцать назад — все процессы ускорились в разы. Нынче прокормить себя и детей можно, только если крутиться в колесе даже не белкой, а сумасшедшим хомячком, и на досуг остается все меньше и меньше времени.
Сокращается объем работы собственно физической (вкалывают роботы, а не человек), зато нагрузка на интеллект, нервы и мозг возрастает. Отдыхать от нее можно как раз напрягая себя телесно — в спортзале, на беговой дорожке или в бассейне, но никак не за книгой, ведь серьезное чтение требует душевных и интеллектуальных сил, а их уже нет, на службе остались!
Даже ленивый индивидуум, не склонный к физкультуре и спорту, выберет чего попроще, а такого «попроще» сейчас в сотни раз больше, чем даже в конце двадцатого века. Тогда конкуренцию книгам составляли разве что кино и телевидение, сейчас к ним добавился вездесущий Интернет, невероятно развилась игровая отрасль, появился такой пожиратель времени, как социальные сети.
Вот и сидит человек, втыкая в «Фейсбук» или играя в тупейшие «шарики», и глупо обвинять его, что он не спешит покупать новую, очень умную книгу автора X, да еще и в бумаге.
В том же веке двадцатом мы вынужденно получали массу информации с помощью текста. Технологии визуализации не были развиты, газеты, книги, журналы, инструкции постоянно находились рядом, поэтому навык перекодировать черные закорючки на белом фоне в образы, эмоции, побуждения к действию вырабатывался сам собой.
Сейчас всюду картинки, видео, и выросло целое поколение, этого навыка лишенное: они и простой-то служебный текст читают с трудом, что уж говорить о художественном?
Понятно, никакой злой воли здесь нет, виной всему некие естественные процессы, но с таким читателем вроде бы все, для литературы нет никакой надежды.
Но попробуем теперь заглянуть в прошлое.
Далеко не всегда (всего несколько веков на самом деле) литература была связана с бумажным носителем, с книгами. Истории люди начали рассказывать, едва произойдя от обезьяны, а может, даже и раньше.
Вспомним старика Гомера с его «Илиадой» и «Одиссеей». Литература?
Еще какая!
Вспомним Шекспира с его пьесами, эпические сказания всего мира…
Литература? Само собой!
Но ведь ничего из пришедшего нам в голову не предназначалось для записи. «Илиаду» и прочие героические сказания исполняли под музыку вслух, скальды и трубадуры читали свои стихи, а не издавали сборники и не выкладывали в Интернете.
И глупо бы это выглядело в мире, где девяносто девять из ста не умеют читать!
Пьесы Шекспир сочинял, чтобы их ставили в театре, и не более того…