Настоящая фантастика 2019 — страница 10 из 87

Ночью Шардар не сомкнул глаз. Он силился, тщился понять, откуда взялся нежданный спаситель, но понять упорно не удавалось. Не Клебан же, находящийся сейчас невесть в каких далях, сотворил очередное непрошеное чудо.

Под утро, так и не придя ни к какому выводу, Шардар забылся коротким сном. Когда солнце начало припекать, пробудился, собрал пожитки и двинулся дальше на юг.

Трое суток спустя паук появился опять. На этот раз, когда Шардар уже задыхался, сдавленный кольцами песчаного удава. И вновь исчез, как не бывало, пока обезглавленная змея, издыхая, корчилась на песке.

На исходе пятнадцатых суток сквозь жухлую бледно-жёлтую поросль пустынной травы начала пробиваться зелень. На следующий день желтизна увядания утонула, растворилась в ней. Песок под ногами иссяк, сменившись травяным лугом, затем кустарниковыми зарослями. На закате Шардар вышел к реке.

Цепляясь за кусты, обдирая колени и локти, он спустился по крутому каменистому склону. На берегу упал на острую гальку плашмя, долго безотрывно пил студёную воду. Затем в стремительно набирающих силу сумерках поставил шатёр и, растянувшись на пардовой шкуре, уснул.

Наутро над рекой поднялся туман. К полудню он рассеялся, и забравшийся на вершину берегового утёса Шардар увидел противоположный берег. Далёкий, едва различимый, и на нём… Шардар всматривался до рези в глазах. Он разглядел белые и бледно-розовые вкрапления в сплошном, до горизонта, зелёном ковре.

Жилища, понял он. Человеческие жилища. Не шатры из звериных шкур, а постройки из дерева и камня. Дома, о которых рассказывал со слов покойного деда отец.

Вскоре счёт дням, прожитым у речного берега, Шардар потерял. Он набирал силы, охотился, ел и, главное, пил вдоволь. Четырежды едва не погиб, столкнувшись со спускающимися на водопой хищниками, но всякий раз выручал появляющийся невесть откуда паук.

Настал день, и Шардар начал задумываться об оставшихся в песках сородичах. О скитающемся между редкими, разбросанными по пустыне колодцами народе под предводительством называвшего себя чудотворцем чужака.

«Зачем? – упорно, раз за разом думал Шардар. – Почему сотни семей, страдая от жажды, голода и хворей, кочуют через полные опасностей, скудные, враждебные земли? Почему бы им не осесть здесь, на узкой, но вполне пригодной для жизни полосе вдоль речного берега? Ведь однажды Клебан уже приводил сюда людей, но по неведомой причине повернул вспять».

Он враг, отчётливо понял Шардар. Жестокий и надменный чужак – враг. Он намеренно увёл за собой народ в необитаемые, злые земли. И, по всему видать, тешится, глумливо наблюдая, как гибнут доверившиеся ему простаки.

* * *

– Кто это сделал? Я спрашиваю: кто это сделал?!

Вытекшая из перерезанного горла опричника кровь не успела ещё свернуться, пузырилась в последних лучах заходящего солнца. К кровавой лужице притулился кинжал с резной рукоятью.

– Итак, кто?

Коленопреклонённые люди молчали, потупившись, не смея поднять на чудотворца глаз. Лишь седой, сутулый старик косил взгляд на разбитый по левую от него руку шатёр. Клебанов понимающе хмыкнул и подозвал подручных.

– Убийца там, – сказал он, махнув в сторону украдкой указанного стариком жилища. – Вытащите его оттуда.

Опричники наперегонки бросились выполнять, но вытаскивать им никого не пришлось. Трое юнцов один за другим вышли сами, встали плечом к плечу. Клебанов удивлённо вгляделся: были юнцы друг от друга неотличимы, будто только что сошедшие с конвейера киберы.

– Кто такие? – коротко бросил Клебанов.

– Сыновья Габриля и Арны, – услужливо шепнул в ухо подскочивший опричник. – Шестнадцать лет тому Арна произвела на свет тройню и померла родами. Старый Габриль растил их один, но и он в прошлом году помер.

– Хорошо. – Клебанов, прищурившись, вновь принялся разглядывать близнецов. – Который из вас убийца?

– Мы все, господин, – потупившись, глухо проговорил тот, что стоял слева. – Мы зарезали его все втроём.

– Да? И за что?

– Он хотел силой забрать с собой дочь нашего дяди по матери.

– Вот как? Это я ему приказал. Покойному необходима была прислуга – старая померла вчера от укуса песчаного аспида.

– Мы этого не знали, господин, – подал голос тот, что стоял справа. – Мы выбежали на крик и увидели…

– Ясно, – прервал Клебанов. – Но кинжал принадлежит лишь одному из вас. Кому именно?

На этот раз не ответил ни один из братьев.

– Если выдадите виновного, я накажу его, но остальным двоим не причиню вреда, – пообещал Клебанов. – Иначе велю казнить всех троих. Итак, кто нанёс удар?

Братья разом вскинула головы. Миг спустя все трое шагнули вперёд. Три голоса слились в один.

– Я, господин!

С полминуты Клебанов, переводя взгляд с одного близнеца на другого, молчал. Затем пальцем указал на выдавшего их старика.

– Это ваш дядя по матери?

– Да, господин.

– Он видел, как всё произошло?

– Видел.

– Хорошо. Вы трое ступайте, откуда пришли. – Клебанов обернулся к опричнине: – Старика заколоть!

Он не заметил, как из разбитого по правую руку шатра вымахнула смуглая черноволосая девушка. Лишь услышал, как коротко тренькнула тетива, и миг спустя пущенная из лука стрела, напоровшись на силовой контур, бессильно упала к ногам. Чудотворец удивлённо заломил бровь – в двадцати шагах черноволосая судорожно прилаживала к тетиве другую стрелу.

– Его дочь? – бесстрастно осведомился Клебанов у ближайшего опричника.

– Да, господин. Заколоть?

Клебанов отрицательно помотал головой.

– Пусть живёт.

Он развернулся спиной и, не оборачиваясь, пошагал прочь. Предсмертный крик заколотого старика догнал, вонзился в уши, но Клебанов не обратил внимания. Оказавшись в своём шатре, раскупорил флягу, припасённую на особый, праздничный случай. Чокнулся с портативным зеркалом, подмигнул своему отражению, залпом осушил флягу и улёгся спать. Наутро, едва свернули лагерь, Клебанов велел поворачивать на юг.

* * *

Лодка приближалась. Схоронившись в береговых кустах, Шардар завороженно смотрел на две пары мерно отмахивающих вёслами, обнажённых по пояс гребцов. И на трёх девушек, улыбчивых, светлокожих и светловолосых. Не чета сверстницам из его народа, с натруженными повседневной работой мозолистыми руками и задубевшей на солнце кожей.

Лодка пристала к берегу. Девушки одна за другой порхнули из неё на узкий галечный пляж. Шардар, тяжело и натужно дыша, подался вперёд. Выскочить, зарубить гребцов, метались в голове разрозненные, заполошные мысли. Оттолкнуть лодку от берега и пустить вниз по течению. Женщин забрать себе и жить с ними, как с жёнами. Или хотя бы с одной, от остальных избавиться, как от краденого у избранных жеребца. Гребцов, правда, четверо – скорее всего, справиться с ними не удастся. И пускай! Шардар стиснул зубы, ладонь пала на рукоять клинка. Заколют его в стычке – значит, заколют.

Кусты по левую руку внезапно дрогнули. Раздались в стороны. Шардар рывком повернулся влево. Паук был здесь, в двух шагах. Замер, словно прислушиваясь к тому, что творилось у Шардара в голове. Вот оно что, понял он. Паук пришёл на подмогу. Вернее, даже не на подмогу, а чтобы сделать за Шардара его работу. Стоит махнуть рукой, и серебристый луч разом свалит всех четверых.

Внезапно Шардар почувствовал нечто странное. Незнакомое, возникшее внутри и не дающее, не позволяющее отдать пауку приказ. Горяча щёки, прихлынула к лицу кровь. Руки и колени ослабли.

Плохо, понял Шардар. То, что он собирался проделать, негодно и скверно. Он знал это точно, наверняка, хотя и не понимал почему.

– Пошёл вон, – рявкнул на паука Шардар. – Ты понял меня? Пошёл отсюда вон!

* * *

Вот и всё, радостно думал Клебанов, покачиваясь в седле. До реки остались сутки пути. Завтра он встретит этого парня, Шардара, и поставит ему задачу. На этом проект для Клебанова завершится. Посадочный модуль доставит его на борт челнока. Год-другой в анабиозе, и Земля примет домой своего посланца. А дальше – слава, почёт, уважение… Институтские доклады, интервью, награды, премии. Обеспеченная старость в загородном доме у моря. Клебанов всё это заслужил. Да и почему, собственно старость? Ему нет ещё и семидесяти: добрых тридцать-сорок лет впереди.

Неважно, осознал Клебанов внезапно. Награды, интервью, прочая мишура, даже домик у моря – всё неважно. Важно лишь то, что он совершил здесь. Пройдёт время, и его имя будет знать и почитать каждый обитатель этого мира. Так же, как это произошло на Земле.

В конце двадцать первого века археологические раскопки в Синайской пустыне подтвердили, что исход евреев из Египта – не вымысел, а достоверное историческое событие. И что сорок лет водивший иудейский народ по пустыне пророк Моисей – не мифическая личность, а самая что ни на есть историческая. Только вот – не земная. Под многометровыми залежами песка были найдены и отождествлены артефакты. Устройства инопланетного происхождения, изготовленные из неведомых на Земле сплавов и сохранившиеся в веках. Конвертер, способный синтезировать из атмосферы пригодные в пищу продукты. Плазменный игольник, предназначенный для нанесения узоров и надписей на базальтовые породы. Силовая установка для личной защиты. И, наконец, дезинтегратор на солнечных батареях, мощности которого хватало на аннигиляцию миллионов кубометров материи.

Последовавшие за находкой социологические изыскания привели к гипотезе, которая дискутировалась три с лишним столетия. Назвавшийся Моисеем инопланетянин вырвал из рабства и увёл за собой в пустыню целый народ. Два поколения этот народ проходил через несчастья и мытарства, пока не умерли привычные к рабскому существованию старики, а у молодёжи не сформировались генетические структуры, обеспечивающие особый, пытливый и изворотливый склад ума и навыки выживания расы в любых, самых страшных, пагубных, нечеловеческих условиях.

За сорок лет скитаний рабы переродились в воинов, и лишь тогда Моисей указал народу путь в Землю обетованную. Аннигиляционным разрядом он проложил коридор сквозь воды реки Иордан. На этом самозваный пророк прекратил своё земное существование, а занявший его место Иисус Навин возглавил войско и вторгся с ним в чужие земли.