Всего-то стоило однажды поймать удачу за хвост!
Раньше я так думала. Но прямо сейчас недавний представитель высшего общества, вместо того чтобы нежиться в шезлонге в «Лазури» или потягивать коктейль в «СкайПабе», сжимает в пальцах стакан из термокартона с кофе из обыкновенного автомата и хромает по пыльному скверу, потому что вместо премиум-протеза получил какую-то бюджетную подпорку.
– Глупость какая, – бурчу. – Ну почему просто нельзя подправить код немного – и бац! – новая нога. Это было бы правильно. Вы же вроде как герой. Ну… раньше были.
Усмехается. Ещё сосредоточенней разглядывает что-то в стакане.
– Код подправить? – говорит. – Да, было бы забавно. – И оборачивается. – Как тебя зовут?
– Магда.
– Скажи, Магда, ты действительно думаешь, что всё это, – он ведёт рукой и, неловко поставив ногу, едва не расплёскивает кофе, а я вздрагиваю: костюм жалко, – что всё это – код?
Пожимаю плечами:
– Ну да.
– И вот это? – поднимает взгляд к небу.
– Да. А что тут такого?
Смеётся. Ага, ясно: он из альтернативщиков. Из тех, которые верят в реальность нашего мира. Не как Эмили, а прямо всерьёз.
– Ну и зря, – бурчу. – Так ведь проще жить. И не страшно. Потому что, если ты умираешь – то не навсегда. Или если тебя парень бросает: он же не настоящий, просто чей-то аватар, а на самом деле, может, страшный семидесятилетний дядька…
Иво смеётся громче. Стаканчик кофе пляшет в его пальцах, несколько тёмных капель попадают на рукав, а я одновременно и злорадствую, и просто злюсь, потому что такой костюм я бы и за полгода не купила, наверное, а он вот так запросто его кофе пачкает. Ничего, поживёт в шкуре простого юзера с «недостаточно средств на счету» – может, чего-нибудь и поймёт.
– Это потому, что вы – лётчик, – прерываю я этот издевательский смех. – Говорят, они суеверные. В старину были. Потому и верите в реальность.
– Я не верю. – Он наконец перестаёт смеяться и серьёзно смотрит из-под тёмной чёлки. – Я знаю.
– Угу, – вздыхаю. Альтернативщик, точно.
– Когда я вывозил людей с острова, самолёт попал в бурю, нам пришлось перейти на другие частоты. И тогда экипаж услышал разговор, который для наших ушей не предназначался. С тех пор я знаю точно, что летаю в настоящем небе. И две недели назад на этом дурацком шоу мог убить людей по-настоящему.
– И что же вы услышали?
Передергивает плечами:
– Из моего экипажа в живых больше никого не осталось. Вряд ли это случайность.
– Всемирный заговор, – соглашаюсь.
– Не веришь?
– А с какой стати?
– Да, – говорит, – все правильно. Не верь.
Сквер заканчивается. Стаканчики из термокартона летят в мусорный бак. Иво ловит такси – на общественном транспорте ему никак теперь, там только браслетом оплата. Но авто, проехав с десяток метров, останавливается, Иво выходит и, перехватив трость, идёт дальше пешком: значит, и там наличкой не прокатило. Надеюсь, ему недалеко.
Когда я сажусь в троллейбус, его фигура всё ещё виднеется – высоченная, в дорогущем светлом костюме. Я провожаю взглядом недавнего всеобщего кумира и думаю о том, что было бы, встреться ему у автомата Эмили. Она бы ему поверила – про реальность, и насовсем убежала бы в эти свои горы.
После скучных выходных дождливое утро понедельника – та ещё пакость. В такие дни я наших админов ненавижу: зачем, ну зачем вот это всё? Мало нам гудящих лампочек, что ли? Какой толк жить в виртуале, если ни лампы заменить одной строчкой кода, ни погоду исправить эту дурацкую? Понятно, надо, чтобы всё как в реале, но иногда я думаю: зря ведь! Могли бы крылья заиметь, к примеру, возможность менять внешность аватара – нажатием кнопки, а не в операционной у пластического хирурга, за огромные деньги.
Настоящая Магда все так же спит, в ровном искусственном свете её кожа кажется синюшной. Я наблюдаю за полускрытым волосами лицом, ловлю почти незаметное биение голубой жилки на шее и медленное-медленное движение грудной клетки.
– Расследование недавнего случая на авиашоу, едва не приведшего к трагедии, показало, что причиной падения самолета стали действия пилота, – вещает телевизор: я врубаю его с утра на полную громкость, чтобы проснуться. – Как мы сообщали ранее, за штурвалом находился Ирвин Иво, чьё имя приобрело широкую известность после сомнительного случая в аварийном аэропорту…
Интересно, какая погода сейчас в реальности? Пылевые бури? Кислотные дожди? Жаль, нет веб-камер на поверхности – они портятся в той атмосфере. А я бы смотрела. Тучи там, грязь, пустыня голая – без разницы. Должно же быть в моей жизни хоть что-нибудь настоящее? Хотя бы там, на экране?
– Службой поддержки было установлено, – ведущая с важным видом пялится в камеру, – что данный аватар на самом деле является вирусной программой, внедрённой в нашу виртуальную действительность, вероятно, представителями движения «Альтернатива». Специалисты работают над устранением данной проблемы…
Капитан Иво в дорогущем светлом костюме лучезарно улыбается с экрана. А я помню его хромающим из-за неудобного протеза, сжимающим стаканчик с дешёвым кофе из автомата. И сказанное напоследок: «Не верь».
В офисе – монотонный гул голосов и… да, ламп этих. Сидя за столом у серого окна, я ерзаю, кручу в руках наушники. Неуютно.
– Привет, – проходит мимо Линна, доедая пончик, усаживается в соседнем ряду. И тут я понимаю, отчего мне беспокойно: Эмили нет.
Обычно она не опаздывает. Даже после своих вылазок чёрт-те куда.
– Эй, Лин! – оглядываюсь. – Ты Эмили не видела?
Та качает головой и вытирает сахарную пудру с губ. У неё ещё целый пакет этих пончиков, и пахнут так вкусно, так соблазнительно в это пасмурное утро.
Да, бывают такие моменты, когда я завидую Линне. Очень редко. Однако сегодня мне тоже хочется жевать сладкий, жирнющий пончик и не думать ни о своём виртуальном теле, которое обязательно накопит виртуальный, но не более приятный от этого жирок. Ни об Эмили, которая почему-то опаздывает. У кого-то другого я бы, пожалуй, попросила пончик – угоститься, но Линна бережёт каждую копеечку, у нее просить неудобно.
Обедать привычно усаживаюсь под окно. Телик висит над столами, звук приглушен: как специально, чтобы лучше слышно было стук вилок-ложек о тарелки и сосредоточенное чавканье. На экране какая-то суматоха, мешанина. Я узнаю станцию метро «Озерное». Снуют в голубой форме полицейские, в ярко-жёлтой – медработники.
– Опять альтернативщики что-то взорвали, – бормочет Линна.
Мои коллеги оборачиваются к экранам, прислушиваются, кто-то из сотрудников столовой делает звук громче.
– …по предварительным данным, ответственность за теракт взяла на себя организация «Альтернатива», – звучит за кадром ровный голос диктора новостей. – Теоретически взрывы могут вызвать некоторые сбои системы, но в Службе связи с реальностью нас заверили, что в данном случае нашим телам, ожидающим Дня Пробуждения, ничего не угрожает. Как и телам тех, чьи аватары были уничтожены сегодня. Напоминаю для тех, кто только что к нам присоединился: террорист взорвал себя на платформе станции «Озёрное» в восемь пятнадцать утра…
На «Озёрном» обычно пересаживается Эмили.
Достаю телефон, украдкой, будто делаю что-то постыдное, выбираю контакт из списка, нажимаю «вызов». Но мобильный Эмили «отключен или находится вне зоны действия сети».
– Неймётся же им, – бурчит за соседним столиком девица из отдела кадров. – Если они верят в реальность – лучше бы, наоборот, что-то хорошее делали. Зачем взрывать?
– Не занято? – Вит из админки опускается напротив меня. – Эмили сегодня нет?
– Нет. Заболела, наверное, – отвечаю торопливо. – Она на выходных в походе была, а погода видишь какая…
– Странно. – Вит пожимает плечами. – Уведомления о больничном в чате нет.
– А разве Эмили не через «Озёрное» ездит? – подает голос Линна. – Может, она там была как раз?
И все это спокойно так, дожёвывая булку.
– С ума сошла? Чего бы это она там была? В восемь пятнадцать она уже должна была проехать!
– Да, – соглашается Линна, – обидно было бы. С таким аватаром можно лет до сорока прожить, не парясь.
Вздыхает. А мне чудится злорадство в её голосе.
– Дура!
Я выбегаю из столовой и, не дожидаясь лифта, бегом, бегом вниз по лестнице. До конца обеденного перерыва – тридцать пять минут. Может быть, успею.
Здесь недалеко, всего пара остановок троллейбуса. Пищит контроллер: в неположенное время мой проездной не срабатывает, и автомат снимает копейки со счёта. Вцепившись в поручень, перебираю контакты в мобилке. Эмили всё ещё не отвечает. Номеров её друзей я не знаю. А с родителями Эмили не общается: они из второй волны, вовсю наслаждались виртуальностью, а когда появились последствия в виде «залёта» – спихнули «проблему» в казенный интернат.
Знать хотя бы, вернулась ли она из своего похода!
Возле павильона станции «Озёрное» – оцепление. Пассажиры приникают к окнам, а когда открываются двери, выхожу только я. Озираюсь растерянно и направляюсь к павильону.
– Куда тебе? – останавливает меня полицейский.
– Я… я подругу ищу.
– Там уже всё прибрали. – Здоровяк в голубой форме трет подбородок и прикрывает ладонью рот, пряча зевок. – Завтра появится статистика по аватарам, там и глянешь. Ну или это… позвони ей.
– Телефон не отвечает.
– А, – полицейский кивает, – ну, глянешь завтра…
Ему скучно: медиков не видно, журналисты разъехались. За спинами оцепления остались только коммунальщики. Душно, парит, как перед дождём. Полицейский страдальчески оттягивает ворот рубашки, стирает пот с лоснящегося лица и думает, наверное, о том же, о чем и я: неужели нельзя просто одной строчкой кода…
– Перерыв уже двадцать минут как закончился, – укоризненно бросает вахтер. Но не торопится записать мой номер, чтобы потом доложить начальству, машет – проходи, мол, некогда! И больше не отводит взгляда от телевизора, висящего в холле.