Максим улыбнулся, радуясь своей роли. Техники – самые главные члены экипажа на корабле. Люди, которые знают всё о нём и ежеминутно держат руку на его пульсе. Ну и ещё есть медики, хотя люди выходят из строя не так уж часто – куда реже оборудования.
Поставив инструменты на пол, техник принялся исследовать стены. Он нажимал на невидимые кнопки, и на ровной поверхности проявлялись очертания защитных кожухов. Максим ловко подцеплял их и снимал. Причина неполадки обнаружилась через полчаса – две завернувшиеся трубки, основная и резервная. Ну, понятно теперь, почему четыре дня барахлило – такое автоматика не выправит.
Когда Максим водрузил защитный кожух на место, за его спиной послышалось шуршание. Он вздрогнул, чуть не выронив терминал, и обернулся.
– Кто здесь?
Однако подозрительные звуки прекратились.
– Показалось… – хмыкнул Максим, щёлкнул кнопками терминала и вышел в служебную дверь, до этого сливавшуюся со стеной.
Возвращаясь, техник прикидывал так и эдак, что же случилось. Сами по себе трубки не могли завернуться. Да ещё и обе разом. Но кто мог их повредить? Доступ за кожухи имеют только техники. Зачем кому-то из них ломать корабль? Да нет, глупости. И вообще, кто захочет отключать биодобавки? Ведь с ними в пищу поступают все необходимые организму вещества: минеральные соли, витамины… Максим не вникал слишком глубоко, какие именно.
Пусть этим медики занимаются. А он – техник.
Жак не находил себе места.
С детства граждан учили, что есть цель. Что через много лет корабль приземлится на другой планете, где они обустроят колонию. У каждого из колонистов своя роль. Кто-то займётся биологией, кто-то – строительством, кто-то будет картины рисовать. С этим всё понятно – потому на корабле и передаются роли из поколения в поколение.
Вот Жак – историк. Будет новым летописцем. Станет ценным советником администрации колонии – с его-то огромным опытом земных поколений!
Жак зло сплюнул:
– Как же, новый летописец…
Он знал, что не долетит. Он родился на корабле и умрёт здесь же. Всё, что он может, – передать опыт следующему историку. И сам он никогда не увидит, как выглядит новая планета, не вдохнёт её воздух, не ступит на поверхность.
Удивительно, но ещё четыре дня назад это не беспокоило его. Он послушно штудировал книги из библиотеки и мечтал об ученике. Казалось, нет ничего важнее и возвышеннее!
Но потом что-то изменилось. Мечты об ученике поблекли, идея передавать опыт потеряла краски, а вот желание увидеть планету стало сводить с ума. Быть частью огромного проекта и никогда не увидеть его результат – просто невыносимо…
Пару дней назад Жака осенило: а вдруг вообще нет никакого корабля? Жак прочитал несколько книг о восстании машин, о коварных тёмных властелинах… Раньше он считал это выдумкой, игрой воображения авторов. А на самом деле? Не могли же люди просто придумать это? Наверняка закралась какая-то доля правды.
Вот только какая? Может, всё вокруг – фикция, и на самом деле они на Земле? О таком Жак тоже читал. Вдруг это подсказка? И достичь поверхности очень легко – надо только вырваться из бункера. Но как это сделать?
Прозвучал сигнал начала ежедневного обращения капитана, такой противный, режущий слух. Почему раньше он так нравился Жаку? Центральный экран загорелся, и к нему потянулась гудящая толпа улыбающихся граждан. Жак присоединился, чтобы не вызвать подозрений.
На экране появилось слащавое лицо, знакомое любому человеку на борту, от граждан до последнего «прислужника». Какой же он неприятный…
Историк не вслушивался в речь Дмитрия, а тайком разглядывал соседей. Граждане влюблённо пялились в экран, не замечая ничего вокруг. Неужели и сам Жак раньше был таким же? Его передёрнуло. Что происходит? Это омерзительно! Словно не люди вокруг, а куклы. Нет, однозначно, тут дело нечисто.
Всё больше Жак убеждался, что вокруг лишь бутафория.
– Да здравствует капитан! – раздался многоголосый возглас после окончания обращения. Историк крикнул громче всех. Не стоит выделяться из толпы раньше времени.
Раздался вой сирены – учебная тревога. Сейчас все граждане покинут помещение, и его изолируют. Зачем – непонятно. Граждане шептались, что приходят загадочные «прислужники» и творят какие-то ритуалы.
Жак усмехнулся. Вот он – путь к спасению! Сзади раздалось:
– Ты чего медлишь? Скорее, двери же заблокируют!
– Да-да, я сейчас, не ждите! – отмахнулся историк. Когда товарищи скрылись за углом, он не пошёл вслед, а спрятался за ближайшим шкафом.
Вдруг его прошиб холодный пот. А если изолированное помещение обработают химикатами или смертельным облучением? Вот дурень, надо же сперва выяснять. Он вжался в шкаф, мысленно прощаясь с жизнью.
Долго ждать не пришлось. Прямо из стены появился человек. Его одежда отличалась от костюма гражданина – обтягивающая, со множеством карманов, монотонного тёмно-синего цвета… Безвкусица, в общем. Даже никаких бантов и рюш!
Похоже, слухи не врали: один из «прислужников» собственной персоной. Он начал делать непонятные пассы возле стен, и от поверхности отделялись куски, обнажая хитрую машинерию.
Жак наблюдал из-за шкафа и не знал, что делать дальше. Обнаружить себя? Но какова будет реакция «прислужника»? Вдруг он вооружён? А как иначе-то, если они в бункере? Подкрасться сзади и оглушить? Слишком опасно. Потом наверняка появятся другие «прислужники» и отомстят. Что же делать? Историк с досадой понимал, что не имеет ни малейшего плана действий.
Когда «прислужник» закончил возиться, Жак неуклюже переступил и задел ногой лежавшую на полу книгу.
– Кто здесь? – закричал «прислужник», обернувшись на звук.
Несчастный историк снова вжался в шкаф всем телом, стараясь не дышать. Ему казалось, что стук его сердца слышно даже в соседних отсеках.
Но нет, всё обошлось. «Прислужник» хмыкнул, собрал вещи и исчез в стене. Жак бросился следом, забыв о недавнем страхе. Однако от двери не осталось и следа. Сколько историк ни вглядывался в поверхность, сколько ни прощупывал, не удалось обнаружить даже малейшие щели.
Впрочем, Жак не слишком огорчался. Теперь он знал, как можно выбраться отсюда.
Максим не мог успокоиться. Прошло уже два дня, но его мучил вопрос: как вышло, что обе трубки подверглись механическому повреждению? За защитным кожухом! Наконец он не выдержал и запросил у компьютера доступ к видеоархиву.
Наставник учил: это крайнее средство и нельзя вторгаться в личную жизнь «отдыхашек». Но ведь зачем-то видеонаблюдение сделано? Похоже, настал тот самый крайний случай.
– Шесть дней назад поломалось… – нашёптывал Максим, листая архивные записи. – Вот тут она должна быть. Но… Её тут нет. Как же так?
Максим повторил команду, перепроверил результаты. Сомнений быть не могло: в день поломки камера ничего не регистрировала. Словно отключилась. Но почему не пришёл сигнал? Барахлит автоматика? Вопросы, вопросы…
Десять минут – и Максим снова в том же секторе, снова изолированном от «отдыхашек». Он обратил внимание на вмятину в стене – как будто кто-то пытался вскрыть защитный кожух. Техник подошёл и ощупал повреждение. Нет, ничего критичного, до плановой замены ещё далеко.
Протестировав камеру – ничего подозрительного, – Максим открыл дверь в служебный коридор. Но тут откуда-то выскочил «отдыхашка» и встал у двери спиной к технику.
Максим опешил. Этого не было в инструкциях. «Отдыхашки» всегда уходили, когда звучала сирена. Но как тут спутаешь? Взъерошенный, в безразмерном цветастом балахоне с сотней пуговиц и бирюлек – он точно не техник и не медик. Почему же он не ушёл?
Шумно вдохнув пару раз, точно собираясь с мыслями, «отдыхашка» проскользнул в дверь и быстро побежал по служебному коридору.
– Эй, стой! Ты куда? Туда нельзя! Выходи обратно!
Максим ринулся следом, схватив сумку с инструментами, и дал сигнал закрыть дверь.
Впервые в жизни он не знал, что делать. Инструкции строго запрещали какое-либо насилие по отношению к «отдыхашкам». Однако и пускать их на служебную территорию тоже не годится. Однако доселе не случалось, чтобы «отдыхашка» сам, по доброй воле, захотел попасть туда. Обычно они разбегались, завидев техника, – если контакт отчего-то происходил. Это какой-то неправильный «отдыхашка»!
Вскоре Максим взял себя в руки. Инструкции инструкциями, но мало ли что незваный гость натворит! На бегу техник открыл в терминале карту служебных коридоров, прикинул дистанцию до «отдыхашки» и скомандовал:
– Блокировка дверей АМ-116 и АМ-177.
Секунда – и их отрезало от остального корабля. Техник вздохнул с облегчением и пошёл в сторону «отдыхашки» – теперь-то чего бежать?
«Отдыхашка» сидел у заблокированной двери и плакал. Максим присел рядом. Он не знал, чем помочь бедняге. Ну ладно бы аппарат какой-нибудь сломался и стал вести себя неправильно. Его можно разобрать и починить, заменить неисправные детали, перезагрузить, в конце концов! Но что делать, если человек барахлит? Как его перезагрузить?
Гость посмотрел на техника и простонал:
– Теперь вы меня уничтожите?
Максим опешил:
– Уничтожить? Зачем? Я отведу тебя обратно, и… больше так не делай.
«Отдыхашка» пару раз моргнул.
– А я не хочу обратно! Мне надоел этот эксперимент! Выводи меня наружу, я не подхожу.
– Куда наружу? Наружу корабля? Но там же… космос. Ты там сразу… сломаешься. И медики тебя не восстановят.
– Да перестань! Какой космос? Какой корабль? Я всё понял, можешь меня не обманывать. Мы на Земле. Нет никакой конечной цели. Выпускай меня.
Техник непонимающе уставился на гостя.
– Да что ты такое говоришь? Откуда ты такой? Кто ты?
– Я – Жак, – нехотя выдавил «отдыхашка». – Историк.
Максим усмехнулся. Ну ладно бы химик или физик… Но историк, гуманитарий, самый бесполезный член экипажа, «отдыхашка» в квадрате! Вот до чего доводит безделье…
Тут его осенило.