– Только на курсах. И народу там было поменьше, человек пять-шесть. – Юния скинула бельё, оставшись нагишом. – А что, хотите попробовать?
– А ты не против?
– Я-то нет. Рэм красавчик, да и остальные ничего. – Юния развеселилась. – Представителей Динамии мы ведь в это втягивать не будем?
– Что ты, конечно, нет. Они пассажиры, а не команда.
– А вы команду уговорить сможете?
– Посмотрим. Георгий может запротестовать, но Квинт и Рэм, полагаю, будут не против.
– Мне их позвать? – Юлия повернулась к выходу, словно собралась созывать команду в чём мать родила.
– Да нет, пока попробуем как обычно.
Юния изобразила на лице разочарование.
– Ты готова.
Юния кивнула.
Виргиний скинул церемониальный кушак и профессиональным движением отвесил молодой жрице пощёчину.
– На алтарь, сучка!
Юния покорно взгромоздилась на алтарь. Пожилой жрец грубо обхватил её своими сильными руками.
«Боги, ну почему вы так любите анал?»
«На венерических богов приходится три четверти от всей известной человечеству божественной массы. Авентюрных богов, включая марсоидов, вшестеро меньше. Музы и момусы составляют три и семь процентов соответственно. На социальных богов приходятся ничтожные доли процента. Тем не менее именно социальные боги наиболее широко известны, поскольку их деятельность оказывает наиболее серьёзное влияние на человеческое общество…»
Георгий усмехнулся. Да уж, не поспоришь. Общество старательно делает вид, что венерических богов не существует. Про авентюрных богов и их жрецов сочиняют приключенческие романы; социальные боги оккупировали антиутопии и текущий политический дискурс; суровый, но щедрый марсоид является обязательным элементом военно-патриотической пропаганды. А венероиды – фу, это такая гадость, приличные люди с ними не водятся.
На счету у Георгия были десятки рейсов и мегатонны перевезённой почвы. Те рейсы, на которых сверхсветовая скорость обеспечивалась не через венерический гиперканал, он мог пересчитать по пальцам. И до сих пор вспоминал их с содроганием.
Он перелистнул пару страниц и прочитал:
«На вопрос о природе богов наука до сих пор не имеет определённого ответа. Кто они и чем были до того, как стали богами? Находятся ли они внутри нашего мира или же вне его? Действительно ли они не подчиняются физическим законам или всё же подчиняются, просто эти законы нам неизвестны? Последний вопрос первостепенно важен для истории науки.
Одно несомненно: существует совокупность физических процессов, которые могут произойти исключительно благодаря божественному вмешательству. К ним относится перемещение материи со сверхсветовой скоростью, мгновенное перемещение информации, зарядка гравитонных генераторов, обеспечивающих искусственную силу тяжести…»
Последний пункт списка ещё пять лет сформулировали бы проще – «искусственная гравитация». Но – увы и ах для религиозных философов – ученые раскрыли физический принцип этого явления. Ещё лет пять-десять, и боги перестанут быть необходимым условием прямохождения в космическом пространстве. Если не сдохнем в этой межзвёздной пропасти, даже можно будет походить по такой станции.
Книга всё больше разочаровывала почвоведа. Всем известные факты, прописные истины и противоречащие объективным данным измышления. Не то что бы Георгий надеялся найти в ней способ разжалобить их похотливого божка…
В каюту постучали. Почвовед отложил книгу.
За дверью обнаружился капитан Рэм. Лицо у него было напряжённое.
– Смотрю я на твою рожу, капитан, – начал Георгий, – и уже знаю, что ты скажешь. Наши духовные гиганты так и не смогли дотрахаться до трансцендентного сердца корабельного господёныша.
– Не богохульствуй. Дело серьёзное.
Кажется, Рэм был готов врезать почвоведу по морде.
– Ладно, извини. Меня временами заносит. – Капитан вроде чуть поостыл, и Георгий продолжил: – Но ведь я прав?
Рэм кивнул.
– И каков теперь план?
– Виргиний предлагает устроить молебен всей командой. Он, Юния, я, ты, Квинт.
Георгий даже не нашёлся как это прокомментировать.
– Если это будет необходимо, нам придётся это сделать, – сказал Рэм, – если я так посчитаю, это будет приказ, который выполняется без обсуждения.
Георгий наконец заговорил:
– Нам ведь всем Юнию трахать придётся? Не друг друга? Ты, конечно, извини, но на тебя у меня вряд ли встанет.
– Нет. Виргиний говорит, что наш бог строжайше гетеросексуален. Когда при тестировании систем ему показали лёгкую гомоэротику, он потом месяц дулся и манны не давал.
– Ну да, бог не пидор, лишнего не попросит. – Георгий задумался. – Виргиний, значит. Слушай, а ты не думал, что они с Юнией нас дурачат?
– Как дурачат?
– Ну, может, им в групповушку поиграть захотелось, вот они и подговорили господа, чтобы он имитировал отрешённость.
– Да как ты о них подумать так мог?
– А что? Ты их давно знаешь? Можешь поручиться, что они все молебны честно отслужили?
– Это-то я как раз могу.
Георгий встрепенулся.
– Погоди-погоди. То есть ты что, тоже…
– Ничего не тоже. Неуч. В часовне камера наблюдения стоит.
Георгий расхохотался.
– Рэм, ну ты даешь. Ещё и вуайерист…
Удар отбросил почвоведа к кровати. Рэм досадливо встряхнул рукой.
– У меня твой сарказм в печёнках сидит. Заткнись уже. Я тебе информацию донес, ты услышал. Всё!
– Прошу прощения, капитан.
– Жди команды. И если она будет, засунь своё паясничанье куда-нибудь поглубже.
Когда за Рэмом затворилась дверь, почвовед еле слышно произнес:
– Подыхать – так весело.
Виргиний и Квинт полдня возились с оборудованием часовни. Наконец Квинт развёл руками – абсолютно все устройства были исправны. Вся проблема заключалась в отсутствии бога.
Бортмеханик спросил жреца:
– Виргиний, скажите честно: вы сами верите, что у нас что-то получится?
Жрец вздохнул и сел рядом с Квинтом.
– Все наши нынешние, уж прости за каламбур, телодвижения основаны на одном предположении. Что бог всё ещё сидит у нас в алтаре и ждёт, когда мы удивим его своей изобретательностью. Между тем вероятность этого невелика. Все выглядит так, будто он нас оставил с концами. Его нет в этом алтаре, и какие изощренные церемонии мы бы ни придумали, бог нас просто-напросто не услышит.
– Но ведь даже если алтарь опустел, его может занять другой бог. Такие случаи ведь бывали?
Виргиний вздохнул.
– Знаете, в полупарсеке от ближайших признаков цивилизации я бы не стал на это рассчитывать.
Квинт достал устройство незнакомой жрецу конструкции и подсоединил к выходам теофидера.
– Что это?
– Обычный радиоприёмник. Посмотрим, вдруг что есть поблизости.
Поблизости ничего не оказалось. Просканировав весь диапазон, Квинт повысил чувствительность и повторил операцию. Потом ещё раз и еще. Наконец ему удалось поймать новостную передачу.
Помочь им этот сигнал ничем не мог. Он шёл с отдалённой планеты, и ему было уже много лет. Диктор рассказывал о встрече президентов Империи Безбожных Миров и Альянса Приключенческих Планет, на которых лидеры обсуждали перспективы взаимовыгодного сотрудничества.
– Забавно, – прокомментировал Квинт, – мы-то знаем, что они уже третий год воюют.
– Тихо! – заорал вдруг Виргиний так, что у Квинта заложило одно ухо. Оправившись от неожиданности, бортмеханик проследил за направлением указательного пальца жреца. Тот указывал на приборную панель алтаря. Показатели на ней, ещё недавно бывшие на нуле, медленно, но уверенно начали расти.
Исчезнувший бог начал подавать признаки жизни.
– Да что вы творите, черт вас побери?!
Властор, сын Софрона, товаровед первого разряда и торговый представитель планеты Динамия, ворвался в часовню. Его взгляду предстала следующая картина. Корабельная жрица раскорячилась на алтаре в немыслимой позе. Левая грудь у неё была оголена, правую зажал ладонью бортмеханик. Остальная одежда была пока при ней. Жрец одной рукой держал жрицу за волосы, другой направлял руку бортмеханика. По бокам от алтаря в некоторой нерешительности переминались капитан и почвовед. Лица у всех, кроме жреца, были крайне смущённые и неуверенные, особенно у бортмеханика.
– У нас алтарь сломался, пытаемся его починить, – сказал почвовед.
– Ага, вижу. Это теперь так называется?
– Молодой человек, что вы как маленький? Ни разу о венерических богах не слышали?
– Получается, кстати, плохо, – сказала жрица, – Квинт, не обижайся, я не про тебя. Просто смотрю я на показатели, а они всё это время только падают. Господин Властор, может, вы тоже присоединитесь, раз уж пришли?
– Лучше пусть дочурку позовет, – вставил почвовед.
Властор выхватил пистолет.
– Я твои слова тебе в жопу затолкаю! Никому не двигаться! Предупреждаю, я стрелять умею! Я под Агриппией воевал!
– Показатели! – взвизгнула вдруг жрица, потом подняла взгляд и взвизгнула вторично: – Оракул!
Показатели, вернувшиеся было к нулю, подскочили почти до предела. Оракул горел зелёным светом. Корабельный бог требовал у паствы немедленного разговора.
Жрец вопросительно посмотрел на Властора. Тот кивнул и опустил пистолет. Виргиний подошёл к оракулу и натянул шлем на голову. Его глаза загорелись зелёным светом, и он заговорил хриплым, не своим голосом:
– Стрелять! Оружие! Война! Романтика!
– Марсоид! – оторопело произнесла жрица, – к нам в алтарь не тот бог залез.
Оракул обратил на неё зелёные глаза жреца.
– Мерзость! Извращение! Закрой!
Квинт, который так и забыл отпустить грудь жрицы, немедленно отдёрнул руку. Юния проворно встала с алтаря и натянула кофту.
– Так лучше! Симпатичная!
Капитан подошёл к оракулу и спросил:
– Господи, чего ты от нас хочешь?
– Война! Романтика! Добровольцы! Жестокая империя! Благородный альянс! Приключения! Планеты!
– Он хочет, чтобы мы воевали против Империи Безбожных Миров, – зачем-то перевёл капитан.