– Всё равно не понимаю, – сознается Грот. – Жив хоть дяденька?
– Да, минут через десять «Скорая» прикатила, увезли.
– Ясно, – врет Грот. – Отбой! Будут новости – звони. И, Лия! – Память Артёма хранила директорские навыки. – Не пей больше! Вечером выпьем, – говорит Грот. В его планы входит более тесное знакомство с человеческой физиологией.
– Опаньки! – хохотнула Лия. – Ловлю за язык! Причём коньячными губами!
«Зачем этот дядька бросился помогать посторонним? Опять, что ли, жалость? Сострадание? Смешные эти люди. Их будет легко захватить», – думает Грот, глядя на буйство веселья сквозь стекло автобуса.
Вечером с Лией Грот познает новое. Телесные ощущения его удивляют мало, а вот эмоции… Обнимая девушку, Грот ощущает не только влечение, но что-то незнакомое. Он хочет одновременно защитить Лию и сделать ей приятно; хочет смять, сжать, стиснуть – но не слишком больно, ибо жалко… Он не хочет делать ей больно.
«Люди как сломанные приёмники радиочастот, – думает Грот, проводив Лию. – Внутри такая неразбериха, с ума сойти». Грот – по Артёминой привычке – наливает виски, выпивает и ложится, надеясь быстро уснуть. Но получается не сразу – какое-то время Грот наслаждается теплом, растекающимся по утомлённому телу.
Утром следующего дня аниматоры уже на пути обратно в Москву. Решают проехать без остановки, и поздно вечером Грот впервые входит в квартиру Артёма.
Двухкомнатная квартира – съёмная, но внутри все на местах и даже прибрано. Артём для холостяка был настоящим педантом.
Грот доволен собой. Во-первых, он захватил тело развитого существа – призвание и мечта любого йохабца. Он стал одним из землян, частично их изучил – тоже в плюс. Ещё немного подсобрать информации, и можно начинать экспансию. Корабли йохабцев будут здесь через несколько лет, конечно, если доклады его, Грота, и ещё двух разведчиков будут положительными.
«Планета подходящая. Людские особи слабы, податливы на глупые эмоции, не конструктивны. Раздолье для сородичей. Возможно, это станет самой удачной интервенцией в нашей истории», – думает Грот.
Грот испытывает чувство гордости за то, что именно он – один из первых покорителей новой планеты.
«Какой бред, – думает Грот. – Что со мной происходит? Земляне способны радоваться чему угодно».
Сами же йохабцы радуются только тогда, когда захватывают ресурсы – тела, планеты, пищу. Чужие, ничьи – не важно. Ресурсы – это всё. Этому медуз научила борьба за выживание, длившаяся миллионы лет.
На следующий день Грота будит звонок телефон. Звонит Рита – девушка, с которой у Артёма такие же отношения, как с Лией, – встречаются, в кино-рестораны ходят, спят. Но серьёзных чувств нет. Хотя Рита, похоже, пытается себя убедить в обратном – ей уже двадцать семь, пора замуж.
– Привет, киса, ты как?
Она всегда зовет его кисой, хотя Артёму это не нравилось – не кот ему вспоминался, а подручный Остапа Бендера.
– Нормально, – отвечает Грот.
– Ты где пропадал? – мурлычет Рита.
– По работе ездил. В Т. катались.
– Понятно, – говорит Рита, а Грот понимает, что ответ она не слушала. – Приедешь в гости? – всё тем же мурлыкающим тоном спрашивает она.
– Может, ты ко мне? – предлагает Грот, который с непривычки устал от общественного транспорта, а в машину Артёма садиться ещё опасается. Но эксперимент, поставленный с Лией, Гроту понравился, и он не прочь повторить с другой.
– Не вопрос. Скоро буду. Что-нибудь прихватить?
Рита входит с бутылкой белого вина. Молодые берут бокалы, плюхаются на диван – пьют, болтают, смеются и целуются. Когда проголодались, решают заказать пиццу.
– Давай вот эту, с помидорами, сыром и базиликом? – Буклетик с рекламой пиццы нашёлся на тумбочке, возле старого телефона. – Киса же помнит, что котёнок, – так Рита себя называет, – мяско не ест? Хватит нам одной, но большой?
– Конечно. – Грот смотрит на Риту и улыбается, ощущая, как выпитое вино сказывается на настроении и будит желание.
Грот моется в душе, когда раздаётся звонок в дверь – привозят пиццу. Но как только – ещё в коридоре – открывается картонная коробка, Грот, чуть не снеся дверь, выбегает из ванной. Он ещё не видит, не понимает, что происходит, но это срочно надо прекратить!
Запах.
Грот чувствует, что этот запах его убивает. Грота охватывает спазм, дышать становится невозможно, он задыхается, руки и ноги начинают неметь. Паника охватывает Грота. Страх – чувство медузам знакомое.
Йохабцы не гостят в чужом теле – они в нём живут. И если тело умрёт, погибнет и паразит. Он не выползет, не найдет новое тело – медузы вселяются лишь однажды. А вселившись, становятся тем, чьё тело забрали. Не гостем – хозяином, и не уходят, а умирают.
Грот это знает прекрасно и умирать не собирается.
Рита, в руках которой кусок пиццы, закрыв дверь, удивлённо смотрит на Грота, который стоит в коридоре голый и, схватившись за горло, сипит:
– Выкинь ее! Немедленно выкинь!
Задержав дыхание, на гнущихся ногах он подходит к обомлевшей Рите, выхватывает из рук коробку с пиццей и – доковыляв – выбрасывает её в окно. Потом сразу же бросается вон из квартиры, зажав нос пальцами, чтоб не вдохнуть.
Первый вздох лишь этажом ниже. Тут запах уже не чувствуется. Почти. То, что пыталось убить Грота, наконец ослабляет хватку. Он вызывает лифт и, спустившись, выбегает на улицу – надышаться. К счастью, подъездная дверь далеко от места, куда шлёпнулась коробка с пиццей – запаха нет. Только сейчас Грот вспоминает, что делала Рита, пока он метался по комнате. Кажется, она всплёскивала руками и повторяла:
– Киса, да что случилось?! Зачем ты отобрал у котёнка мняку?
Ещё что-то. Но это неважно.
Постояв во дворе и отдышавшись, решает в квартиру не возвращаться. Рите потом позвонит, как-нибудь объяснит. Ключи у неё есть свои – закроет. А пока надо понять, что же произошло. Ведь он не раз встречал это блюдо. На том же Дне города каждый пятый ходил с фастфудом в руках. Были и с пиццами. Что же в этой не так? Он стал вспоминать запахи.
«Трава. Маленькие зелёные листики, которыми была посыпана пицца – в них всё дело. Кроме них, в составе были – уже хорошо знакомые Гроту – помидоры, тесто и сыр. Но дело не в них. Ба-зи-лик – так, кажется, Рита называла эту траву? Вот чего мне отныне надо бояться».
Надумал поехать к Лии – у неё и переночует. Запах базилика в квартире Артема вряд ли так быстро выветрится. Рискнул отправиться на Артёмином серебристом «Цивике». Выясняется, что навыки вождения передались в полной мере – доехал без приключений.
– Ты что на работе не появился? – с порога спрашивает Лия, но видно, что гостю рада. – Там три заказа лежат. Первый уже на послезавтра. День рождения кого-то из богатеньких буратин. Подавай им Чебурашку с Крокодилом Геной. Хотят, чтобы чадо не росло на диснеевском ширпотребе. Про супермена и человека-паука даже слушать не захотели, – тараторит Лия, отыскивая в коридоре второй гостевой тапок. – Я в костюмерной ТЮЗа справлялась – дадут напрокат. Ты что смурной такой? – разглядела наконец Лия.
– Да, – Грот небрежно машет рукой, – с желудком проблемы были. Но уже всё в порядке.
– Что ко мне вдруг решил? – пряча улыбку, прищуривается девушка. – Соскучился уже?
– Да, – пожимает плечами Грот. – Наверное. Ты не против?
– Не против того, что соскучился, или того, что приехал? – усмехается Лия, потом целует в щёку. – Нет, конечно. Я только рада.
Грот идёт по тротуару, жуя обеденный гамбургер. Слышит звук тормозов, потом глухого удара. Крики прохожих. Оборачивается – на дороге лежит парень, который, как видно, только что был сбит машиной. Он не двигается. Рядом красный футбольный мяч. Мальчишка лет десяти улепётывает во дворы под ругань и крики пешеходов. Люди окружают сбитого, кто-то звонит в «Скорую», а Грот наконец понимает, что произошло за его спиной минуту назад.
Мальчишки гоняли мяч, тот выскочил на дорогу, за ним бросился один из пацанов. Белая «Лада» должна была сбить мальчишку, но вдруг с тротуара сорвался парень в светлой футболке и успел оттолкнуть пацана, но сам увернуться не смог.
Парень, по счастью, выжил. И даже крови немного, хотя лежит в неестественной позе – сильно вывернув ногу. Грот с интересом разглядывает прохожих, парня, владельца авто. Водитель сидит на помятом капоте «Лады» и то разводит руками, то оправдывается.
– Ехал-то ведь не быстро! Мяч с пацаном – ниоткуда! Что я мог-то?
Его осуждают несильно, больше восхищаются парнем и ругают подростка. Подъезжают полицейские и все, кроме двух говорливых бабок, расходятся.
Разыскать больницу и палату, в которую определили парня в светлой футболке, оказывается непросто. Но все-таки получилось – помогают связи Артёма. На другой день, сразу после работы, Грот отправляется навестить пострадавшего.
На рецепции упираются.
– А вы кто ему будете? – настаивает пухленькая кудрявая блондинка в белой шапочке.
– Да никто… – в третий раз повторяет Грот.
– Тогда почему должна пропускать? Пациент ещё в сложном состоянии, нервничать ему не полагается!
Грот, нащупав в кармане аннигилятор, решает в последний раз попробовать мирно.
– Девушка, понимаете, я – свидетель вчерашней аварии. Поступок Кирилла меня поразил. Считаю, что он – герой. Я хочу передать ему апельсины и «спасибо» сказать, ничего больше!
На щеках девушки проявляется румянец, словно ей комплимент сказали. Будто это она вчера шалопая спасла.
– Десять минут, не больше! Ему разговаривать много нельзя!
Кирилл лежит на спине в шейном фиксаторе. Перебинтованная нога крепится к противовесам.
– Здравствуй, Кирилл, – говорит Грот. – Я – Артём.
– Привет, – отвечает тот. – Садись, – указывает глазами на стул. – Я тебя знаю?
– Нет, – отвечает Грот и кладёт апельсины на тумбочку.
– Спасибо за фрукты. – Кирилл смотрит с ожиданием.
– Я был вчера среди тех пешеходов… Правда, обернулся, когда уже всё случилось.