– Один из этих га-га-га сейчас томится с яблоками. Печку вон специально затопили. Думали, ужин праздничный устроить. Всё-таки день рождения у сына. Не угодили, стало быть? Чего нос-то воротишь?
Олег наконец-то повернулся к отцу:
– Извини. Я не то хотел сказать. Просто сегодня всё пошло наперекосяк. Я уже вообще ничего не понимаю!
– Бывает. А когда снова начнёшь понимать?
Олег пожал плечами.
– Папа, ты серьёзно? Про пасеку.
– А ты? Про Игры.
– За меня никто не пошёл! Мне не до смеха! Могли бы и предупредить получше!
– Стало быть, и народу меньше кормить. Радоваться нужно, а у тебя истерика. На следующий год снова попробуешь. Глядишь, выбор получше будет! Девицы покрасивше…
– Папа!!!
– Что?
– Я тебя не узнаю! Ты чужой какой-то!
– Немудрено! С таким-то сы́ночкой!
– Папа!
– А чего ты хотел? Тумака тебе, что ли, отвесить?
– И то лучше было бы!
Отец уперся ладонями в косяк.
– Так не могу! Прости уж старика! Слишком долго мы тебя берегли. Слово тяжкое сказать боялись. А вдруг оно к тебе камнем привяжется и не взлетишь больше? Зря, выходит, нежничали? Теперь, стало быть, оно и можно: воспитать тебя хорошенько, да привычка пагубная не даёт. – Он погладил густую русую бороду. – И время упущено.
– Устал носить камни в себе? Я понимаю, папа, но мне сейчас тоже нелегко. Давай мы с тобой поговорим через три недели? Хорошо?
– Когда закончатся Игры?
– Да. Очень серьёзно поговорим, и ты мне всё выскажешь. Можешь хоть закидать меня своими камнями!
– Нетушки! Иди в кладовку, возьми лопату. Подсобишь мне на огороде. Там и поговорим. Чего зря-то языки чесать? Дело надо делать. Привыкай. Только пере-оденься. Костюмчик ещё на следующий год пригодится.
– Не будет никакого следующего года!!! И позаследующего, и позапозаследующего! Понял?! – Олег сжал губы. Но пиджак снял и положил на скамейку.
– Смешной ты всё-таки, – улыбнулся отец. – Думаешь, мне так хочется тебя ругать? Или смотреть, как ты в огороде горбатишься? Думаешь, мы для этого тебя в лётную школу отвели?
– А чего ты тогда?.. – насупился Олег.
– Чего я? Это чего ты! Ладно, иди сюда, летун полинявший!
Олег побрёл к отцу, не отрывая взгляда от половиц.
Они обнялись.
– Отпусти, папа. Я сейчас запла́чу!
– Шутишь? Я сам сейчас запла́чу.
Олег попробовал высвободиться. Какое там! Словно с медведем сцепился. А может быть, попытка была слишком слабой, не так уж часто отец его обнимал – занят был всё время: то пасека, то огород, то переговоры с устроителями зрелищ.
– Ладно, будем считать, помирились. – Отец разжал объятия и теперь держал Олега за плечи. – Да! Чуть не забыл! Хотел показать тебе одну штуку. Смысла, конечно, уже нет, но хоть полюбуешься красотой. Пойдём!
Он завёл Олега в дальнюю комнату и открыл мамин сундук:
– Смотри.
– Что это? – испуганно спросил Олег, чувствуя ком в горле. Он уже знал.
– Работа твоей матери долгими вечерами и ночами, пока тебя не было на земле. Она хотела успеть к твоему дню рождения, меня заставила станок подправить. А теперь выходит, что в этом нет нужды и целый год её работы можно выкинуть в мусор. Ты уж, будь добр, скажи ей об этом сам.
Отец вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.
Олег остался наедине с сундуком. Опустил в него руки – и они утонули в легчайшей белоснежной ткани. Он схватил её, вынул и перевернул: воздушная ткань заструилась сквозь пальцы обратно в сундук. У него на глазах белизна плавно перетекала в небесную лазурь.
Он сел на пол и закрыл голову руками.
Это были крылья! И хвост. И две длинных ленты. Украшения к лётному костюму, приготовленные для Воздушных Игр. Два треугольника – крылья – крепятся к вытянутым в стороны рукам, к поясу и ногам. Ещё один треугольник – хвост – держится на поясе, коленях и ступнях. Ленты привязываются к запястьям. Уникальная ткань, которая не выносит иголки и требует скрупулезной работы. Её нельзя шить, форма придаётся на ткацком станке. Только так достигаются необыкновенные свойства: лёгкость, прочность и продуваемость. Малейшая ошибка – и работа идёт насмарку. Это волшебная ткань. Она почти не чувствуется в полёте, не тормозит его.
На прошлых Играх у него вообще не было украшений. Мало кто верил в его успех, кроме тренера и родителей. После победы мать пообещала, что у него будут крылья и ленты. Больше к этому разговору не возвращались, он как-то забылся… Но мать, оказывается, помнила.
Год работы. Скажи ей об этом сам.
Скажи…
Как?
Мать нашла его сидящим на полу возле открытого сундука.
– Что случилось? – испугалась она. – Почему ты здесь?
– По оч-ч-ень простой причине – за меня ник-к-то не пошёл. – Голос предательски дрожал, говорить было трудно.
Мать подошла к сундуку, закрыла его на ключ.
– Насколько я понимаю, тебе это уже не понадобится. Обо мне не думай. Я переживу.
Сама догадалась. Теперь и говорить не придётся!
Странная мысль вначале обрадовала, потом обожгла. Он сидел недвижно, обняв колени, и, боясь посмотреть на мать, разглядывал половицы.
– Олег, ты должен стать мужчиной. – Голос матери звучал холодно и спокойно. – Времена мальчишеских страданий прошли. Я тебе не папа – мямлить не буду. Слушай внимательно. Ты должен встать, пойти снова во Дворец и не уходить оттуда, пока не выберешь жену. Ты меня слышишь? Мы всегда обращались с тобой предельно бережно, всё боялись поранить твою нежную душу. Вот чем это закончилось! У тебя наступил важнейший момент в жизни, а ты валяешься на полу скулящей размазней! Вставай и беги во Дворец: ещё ничего не закончилось. Или ты хочешь опозорить нас до конца дней? Думал, женитьба – это легко? Дудки! Вставай, иди, а по дороге подумай своей головой, как и что тебе нужно сделать, чтобы за тебя хотелось выйти замуж. Подумай сам, без наших с отцом советов. Если ты способен жениться, то обязательно придумаешь! Ты понял?
Олег не пошевелился.
– Или мне взять тебя за ручку и отвести ко Дворцу?! А потом просить первую попавшуюся невесту стать твоей женой, потому что ты сам рта раскрыть не сумеешь? Я это сделаю!!! Долетался! Молодец! Ты им ещё о своей поднебесной жизни расскажи, на земле-то – полный ноль! Ну! Пойдём вместе! Давай руку!
– Да успокойся ты, не трогай парня, – из открытой двери послышался голос отца. – Пусть придёт в себя. Всё-таки у него день рождения!
Мать наказала отцу сидеть в соседней комнате тихо и не вмешиваться, но бедный не выдержал…
Олег встал и, не глядя на мать, вышел вон, злой и решительный. Пиджак прихватить не забыл.
К сумеркам решительности у него поубавилось. А потом она и вовсе исчезла, уступив место страху, неуверенности и жалости к самому себе.
До Дворца он так и не дошёл. Присел в парке уже на знакомую скамейку, окружённую цветущими каштанами, и вдруг отчётливо понял, что сам по доброй воле никогда не сможет приблизиться ко Дворцу, не то что войти в него. В памяти всплывали обидные смешки и презрительные взгляды. Слова матери плетью хлестали по щекам. Олег закрыл лицо руками, упёрся локтями в колени, и перестал сопротивляться унылым размышлениям.
Но размышления мучили его недолго.
– А, вот мы где! – услышал он справа от себя приятный девичий голос. – Ну наконец-то! Фу-у-ух! Не прошло и четырёх часов моего ожидания!
Голос приблизился и сел рядом с ним на скамейку. Олег не отреагировал.
– Какие же все мужчины предсказуемые! Так и знала, что найду тебя здесь! Только надеялась – пораньше. Пришла – никого. Наверное, думаю, побежал домой плакаться, теперь жди, пока родители выгонят обратно! Серьёзно досталось?
Слёзы, до этого сдерживаемые, навернулись на его глаза, и плечи предательски содрогнулись.
– Да ты не плачь, – начал успокаивать приятный голос. – Летиция у нас такая! Ей просто очень хочется летать. Больше она ни о чём и не думает. Обиделся? Зря. Дело совершенно не в тебе. Ты не первый и не последний. Ей нужен не человек, а птица. Прынц летающий. Не плачь! Пойдём в лавку, я тебя пирожным угощу. Хочешь пирожное? Ну хватит, герой!
– Не надо вытирать мне сопли! Я – мужчина! – гордо сказал Олег, отчеканив каждое слово, и снова зарыдал.
– Конечно, мужчина. Конечно! Кто бы спорил! Ну что ж ты такой упёртый?! Посмотри на меня! Видишь, какая я красивая, но ведь не плачу! Хотя так ни с кем и не помолвлена. Придётся все начинать сначала: топать в эту залу, сидеть в этом неудобном кресле и строить вам глубокомысленно-романтичные рожицы! Где ты, мой принц? Вот же она я, вот! Ну куда же ты, ну куда? Как, опять мимо? Опять к другой? То недолёт, то перелёт. Улыбалась тебе, как идиотка, а ты сделал ко мне пару шагов и отвернулся. Зато все оригиналы – мои. Такая наша девичья доля! Ну? Чего молчишь? Кстати, если тебе интересно, меня зовут Вероника.
У приятного голоса появилось красивое имя.
Олег чуть раздвинул пальцы, чтобы в щёлочку увидеть собеседницу.
– Подглядывать нехорошо!
– Завтра я никуда не пойду! – угрюмо сказал он и убрал руки от лица. – Ой!
Это была ОНА. Та самая невеста, которая смотрела на него с интересом и симпатией, а потом затерялась. Ощущение тепла внутри не оставило никаких сомнений. Он не помнил её лица, прически, платья. Помнил только это тепло.
У него словно мешок с головы сняли. Сначала он услышал сладкие ароматы жасмина и каштана, потом к ним добавился пряный запах трав. И вдруг весь парк изменился: в небе и на деревьях защебетали ласточки, под ногами зажужжали насекомые, даже серые облака перекрасились в розовый.
Прямо над Вероникой порхали две жёлтые бабочки.
– Нашлась! – Олег махнул рукой, отгоняя комара над ухом.
Вероника захлопала в ладоши.
– Ура! Заговорил и плакать перестал! Большой и храбрый мальчик! Завтра тебе надо выбирать жену! Не забыл? И не любую, а только ту, которая понравится! Так что кончай хныкать и сделай серьёзное взрослое лицо.