Вероника не сразу заметила, что они свернули на дорожку вокруг Дворца.
– Так мы выйдем к главному входу! – забеспокоилась она.
– Да. Всё правильно, – успокоил Олег.
– Ты же говорил, просто Дворцом полюбоваться.
– Полюбуемся, да…
– Но там же полно народу! Смотровая площадка, фонари, костры! Полгорода собралось!
– Вот и хорошо.
– Я туда не пойду!
– Шута стесняешься?
– Нет! Посмотри на моё платье, посмотри на меня! Как я перед людьми покажусь?! Там же мои родители… Наверное… Они думают, что я в зале!
– Всё равно когда-то узнают. Зачем тянуть?
– И все знакомые узнают!
– Ну и пусть! Мы же ничего постыдного не сделали!
– Ты не понимаешь! Чтобы над тобой смеялись, вовсе не обязательно делать что-то постыдное. Достаточно дать повод.
– Повод мы уже дали. Тебя ведь нет в зале. Желающие посмеяться наверняка смекнули, что к чему.
– Олежек, я не хочу туда идти.
– Я тоже, но надо. Всё слишком серьезно закрутилось. Мы ведь с тобой не просто друзья. Наши желания уже никакой роли не играют. Мне нужно подойти к центральному входу. Вместе с тобой. Хотя, конечно, никто не неволит…
– Но зачем?
– Чтобы у людей не было повода смеяться над нами. Тебе не придётся стыдиться этого вечера.
– Говори, что задумал. И со всеми подробностями! Иначе с места не сдвинусь!
– Я спасаю наше будущее. На подробности нет времени.
– А если у тебя ничего не выйдет?
– Значит, мы просто прогуляемся вокруг Дворца. Ничего страшного. Я думаю, в темноте нас даже не узнают.
– Ты изменился. Ты теперь совсем другой, – грустно заметила Вероника.
– Время изменилось. На дворе ночь. И сейчас мы вместе. Иди спокойно, как будто мы каждый вечер здесь гуляем и нет нам дела до этой кутерьмы. Договорились?
– Ладно! Была не была! Веди, искуситель! Так ты всё ещё хочешь услышать про полёт?
– Алекс, оно того не стоит. Это всего лишь традиция. Перестань играться с курком! И барабан не крути. Молодец! Вот так! Тебе поможет глубокое дыхание. Дай мне пистолет, слезай с лошади и…
– Это конь!
– Слезай с коня и спокойно, не торопясь посчитай до десяти. Давай пистолет! Хорошо. Теперь слезай с коня. Не спеши. Потихонечку. Надо уметь ждать, Алекс. Надо уметь ждать. Дочь замуж выдать – это не лошадь подковать.
– Это позор всей нашей семье! Позор моему имени!
– Это просто Неделя Юной Любви! Не больше. Испугался традиции? Стыдишься собственной дочери? А почему? Разве это Вероника загнала нас в кусты и заставила прятаться? Разве она засунула меня в шпионскую карету? Разве она лишила меня возможности покрасоваться в нарядах перед утончённой городской публикой? Молчал бы уже! Давай, соберись и дыши глубже. Умничка! А теперь садись в карету. Вот так, молодец!
– А если с ней что-то случилось? Вдруг она где-то в лесу и ей нужна помощь?
– Тогда почему ты всё ещё здесь?
– Но я же не знаю, где она!
– Тогда сиди и не сочиняй.
– А ты куда?
– Да куда я от тебя денусь?! Подвинься…
– Давным-давно, когда не родились ещё на свет ни ты, ни я… Даже ещё раньше, когда не было ни света, ни тьмы и вообще ничего не было, началась эта история… Хотя свет, наверное, уже был… – вещала Вероника.
Олег не перебивал.
Она глянула на него и умолкла, закрыв глаза, а потом заговорила уже другим голосом:
– Это что-то вроде дара. Нет у тебя его, и не надо, нечего расстраиваться. Есть много других дел в жизни, которыми стоит заняться. А если уж природа наградила тебя такой способностью, значит, без неё ты – это уже не ты. И не столь важно, зачем это всё, для чего и почему. Важно, что без этого ты уже не сможешь. Будешь летать изо дня в день, не задавая никаких вопросов. Мы же не спрашиваем, зачем вдыхаем воздух, просто дышим, и всё. Так устроен мир. Наверное, в этом и есть глубинный смысл – отразить ещё одну грань нашего мира, гармонию человека и природы. И потом, это красиво, просто красиво. Мне нравятся люди с полётом, как нравятся горные реки, полевые цветы, море, запах сосен. Всё это делает наш мир лучше, как бы говорит нам, за что его стоит любить и беречь. Убери эту красоту, убери горы, поля, цветы, реки, убери картины, музыку, людей с полётом – и что нам останется? Чем усладить свой взор, к чему устремиться мыслью после того, как закончена работа, о чём говорить с милым человеком? Я думаю примерно так.
– Всё! Хочу на тебе жениться! – решил Олег.
– Но я бы никогда не вышла замуж за человека с полётом, – словно не слыша, продолжила Вероника и замолчала.
– Почему? – испугался Олег.
– Чтобы не портить ему жизнь. Я же сама не летаю. Вот поженимся мы, соединим свои тела и души… Ты же знаешь, что происходит после свадьбы летуна и приземлённой девушки. На следующее утро он навсегда потеряет свой дар.
– Или она тоже сможет летать, – вставил Олег, но Вероника словно не слышала.
– И зачем оно надо – всю жизнь терпеть упрёки: «летал бы я сейчас молодым орлом, если бы не ты, коза». Не хочу.
– И ты решила выйти за приземлённого?
– За тебя.
– О! Вот и пришли. Постой тут, полюбуйся Дворцом, а я сейчас. Только никуда не уходи.
– Алекс! Я, пожалуй, погорячилась. Забирай-ка ты свой ремень с пистолетами и садись в седло. Кажется, я вижу нашу дочь, и мне она совсем не нравится.
Алекс вылетел из кареты и направил бинокль на Дворец.
– Нету там никого!
– Не туда смотришь. Они на дорожке. Видишь двоих?
– Ты уверена, что это Вероника?
– Нет. Но кто же это ещё может быть?!
– Платье не её!
– Её! Просто оно порвано, да ещё этот пиджак на плечах!
– Ладно, разберёмся.
Он сунулся в карету, забрал ремень с револьверами, застегнул его на поясе и вскочил в седло.
– Алекс, ты сначала разберись, а потом стреляй, хорошо? Не перепутаешь?
– Само собой!
«Странный ты всё-таки, – подумала Вероника. – Подвёл к самому огню и говорит: «Полюбуйся»! Что же тут увидишь, кроме двухметровых языков пламени да полированной стали? Вблизи никакого волшебства. Душу травить надо было там, под аркой. А здесь разве что музыку послушать. Тут уже и струнные переборы можно различить. Интересная конструкция у этих зеркал. Словно к большой миске приделали маленькое блюдце и между ними втиснули огонёк. Никогда их так близко не видела. Днём-то чехлами всё закрыто».
Олег скрылся за ближайшим костром. Вскоре Вероника услышала громкие восторженные междометия и металлический скрежет. Из всего словесного потока она разобрала только несколько фраз: «Ты?! (Междометия.) Женишься? (Междометия.) Мы здесь каждый год! На закрытии посветим. (Междометия.) Опять решил выступить не как все? (Междометия.) Где она?» Костёр перестал менять цвет, а потом Вероника увидела зеркальщика. Милый старикашка в бордовом камзоле и синих обтягивающих рейтузах появился из-за костра вместе с Олегом, вытер пот со лба, посмотрел прямо на неё и картинно поклонился. Вероника поклонилась в ответ.
Старикашка повернулся к Олегу, удовлетворённо закивал и, растопырив пальцы, начал тыкать ими на площадку между пламенем и Дворцом. Олег покачал головой, показал на соседние костры и тоже стал тыкать растопыренными пальцами вокруг себя.
Они начали спорить.
До Вероники долетали только отдельные фразы: «переменный фокус», «направленный свет», «ослепит», «рассеять»…
Наконец старикашка заливисто свистнул – и тут же свист повторился уже с той стороны дворца. Спор затих. Олег стал мерить шагами расстояние от костра до стены Дворца. Когда с измерениями было покончено, к старикашке с двух сторон подбежали остальные зеркальщики. Маленькие, в таких же бордовых камзолах и синих обтягивающих рейтузах, они выстроились в ряд и почему-то сразу же уставились на Веронику. Она поклонилась всей честной компании, чем вызвала бурю восторгов. Зеркальщики, суетливо размахивая руками, принялись громко обсуждать увиденное.
До Вероники долетали только обрывки коллективной беседы: «лялечка», «куколка», «платьишко», «я бы тоже», «сладкая», «сливки», «простокваша»…
То тебе зеркальная оптика, то вдруг куклы и кулинария.
Вероника заинтересовалась. Любопытство подталкивало её в спину. Сложно устоять на месте, когда тебя так бурно обсуждают. Шаг, ещё один, ещё. О, теперь слышно намного лучше!
Старикашка объяснял ситуацию коллегам:
– Опоздали. Миловались в лесу, колокол пропустили. К танцам, стало быть, не допущены по причине формализьма! А хочется! Ситуация понятна?
Зеркальщики дружно закивали. Что ж тут непонятного? Четь, не идиоты! Ещё не все мозги прожарили.
– Я, ребятушки, «сливочного» танца ни разу не видел. Двадцать лет порошки в костёр сыплю да зеркалами морок на Дворец навожу. На многих соревнованиях зеркалю. А как «сливки» танцуют, посмотреть не довелось. Даже одним глазком. В кои-то веки возможность появилась! Вы тоже не видели? Тогда мы немного изменим программу. Возражения будут? Я так и думал. Сейчас небольшая примерочка…
Старикашка подбежал к своей «сковородке» и схватился за рычаги. Олег встал на носочки, поднял руки и вытянулся стрункой. Другие зеркальщики, не сводя с него глаз, отошли к Веронике.
«Сковородка» полыхнула, но на площадке ничего не изменилось. Зеркала сдерживали свет.
Негромко лязгнул металл – чёрная тень метнулась от Олега к стене Дворца и застыла в красном круге. Ноги остались на площадке, а туловище и голова – на стене. Снова лязгнул металл – у тени над головой появились руки.
Олег быстро пошёл вдоль стены спиной вперёд. Точнее, заскользил.
Вероника уже видела такую походку. Иртеньев показывал. Но не научил. Сказал, что это долго, а у них мало времени. Объяснил только принцип. Дальше, мол, сама выучишь, если будет желание. А у Олега здорово получилось. Даже лучше, чем у Иртеньева. Может быть, это всё из-за тени? Длинная и невесомая, она скользила просто завораживающе.