Она снова лежит на его ладони. Второй рукой он поддерживает её бедро. Танец закончен. В глазах – небо. Сердце готово выпрыгнуть из груди.
Олег склоняется над ней.
– Никаких летунов не надо! – шепчет она.
– Полностью согласен!
– И полёта не надо!
– Это и был полёт.
Она обнимает его за шею и целует.
«Коромысло» реагирует бурными аплодисментами.
Двойной свист.
Свет гаснет.
– Вам нужно бежать! Мы только что сорвали «сливочный» бал. Завтра всё утрясется, но сейчас вам лучше исчезнуть! Вас не должны узнать. Эти разбирательства романтики не добавят.
Вероника обернулась: перед ними стоял старикашка-зеркальщик с Олеговым пиджаком в руках. Куда бежать? Зачем? Её ноги не держат.
– Бежим в парк, – сказал Олег. – Не будем скандалить.
– Мы прикроем, – пообещал зеркальщик.
И она побежала! Откуда силы взялись?
Тройной свист – за спиной полыхнуло пламя.
Беглецы не увидели, как всадник на чёрном коне объехал все «сковородки» и каждому зеркальщику дал по три золотых монеты, а старикашке – целый мешочек. Отблагодарив зеркальщиков, он направил коня в сторону парка. Но не проскакал и сотни метров. Остановился, посмотрел зачем-то на небо (наплывающие облака закрывали звёзды), развернул коня и скрылся у подножия холма.
– Стой! Можно и передохнуть. Отдышись.
Они только что миновали парковую арку. Фонарь остался позади, но ещё разгонял темноту. Наконец-то она его услышала. Остановилась, кивнула и тут же согнулась, упершись ладонями в коленки.
Он взял её на руки.
– Нет! Отпусти, ты тоже устал! Ещё надорвёшься! Отпусти! Мне это не нравится!
Олег послушался. Поставил Веронику на землю и прижал к себе.
– Так лучше?
– Угу.
– Отдыхай. Дыши глубже.
– Угу.
– Куда понеслась? Мы ж не преступники. Сбежали, просто чтобы эти рожи не видеть. Могли бы вообще не спешить.
– Угу.
Вероника смотрела на Дворец. Он словно стыдился недавнего происшествия: костры уже не горели, «гирлянды» на стенах погасли, даже свет в окнах потускнел. И ни звука.
– Музыки нет. Как ты думаешь, они открыли окна?
– Конечно! Надо же им чем-то дышать!
– Значит, сливочный бал сорван.
– Я этого не хотел…
– Но почему?! Мы же им не мешали ни капельки! Мы даже на порог не ступили! А потом вообще сбежали! Танцуйте сами сколько угодно! Почему он погас?
– Наверное, поэтому и погас. Полыхнул и погас. По нам скучает. Грустит.
– А «коромысло»? Люди уйдут разочарованными.
– Шутишь? Они видели чудо. Им надолго хватит. Теперь всему городу рассказывать будут.
Только сейчас Вероника вдруг осознала, что Олег довольно-таки крепко её обнимает под пиджаком, что они одни в тёмном парке, что порядочным девушкам вести беседу в столь тесном контакте отнюдь не пристало, что, если бы её увидел отец… Она попыталась высвободиться и оттолкнуть не в меру наглого жениха, но руки не слушались, наоборот – ещё крепче обняли Олега.
– Ах! – выдохнула Вероника. Взгляд снова остановился на блеклых окнах Дворца.
Олег поцеловал её в лоб.
– Музыки пожалели, – прошептала Вероника.
– Это зависть. – Он расслабил объятия. – Обычная реакция. Представь: тебе жарко, душно, тесно, пот капает на паркет, вокруг все толкаются, и в этой толчее ты вынуждена совершать какие-то нелепые телодвижения. А внизу на свежем воздухе, на площадке белого мрамора, на глазах всего «коромысла», при сказочном освещении танцует одна-единственная пара: я и лучшая ученица Иртеньева. Разве не завидно?
Вероника отстранилась.
– Я бы подошла к окну со своим избранником, и мы бы вместе восторгались красивым танцем, заодно бы свежего воздуха глотнули, а завидовать… Ну, может быть, самую малость… чуток совсем… по-доброму…
– Вот видишь…
– Но кричать я бы точно ничего не стала! И окна закрывать.
– Ты исключительная девушка.
– Я знаю.
– Кстати, кое-кто нами восторгался. Не все так безнадёжно.
– Дворец потух, «сливочный» бал сорван, вечер закончился скандалом и чьи-то восторги, увы, ничего не изменили, – подытожила Вероника.
Олег решил сменить тему.
– Вы где остановились? – спросил он.
– У тётушки. Отсюда за полчаса можно дойти.
– Я тебя провожу.
– Нет! Не хочу их видеть. Никого. Отец… его не было на «коромысле».
– Может, и был, мы же не знаем.
– Почему же он мне не стрелял?
Олег улыбнулся:
– У тебя причёска совсем растрепалась и набок съехала. Наверное, из-за беготни.
Вероника отшатнулась и схватилась за голову.
– Пистолет заклинило, – предположил Олег. – Вот и не стрелял.
– Оба сразу? Он не пришёл! – Вероника стала яростно выдирать заколки из волос и бросать их на землю. – К маме опоздал! Ко мне не пришёл! Ему наплевать на нас! Я не хочу его видеть!
– Это нервное. У тебя очень заботливый отец! – спокойно сказал Олег.
– Откуда ты знаешь? – крикнула Вероника.
С заколками было покончено. От роскошной причёски ничего не осталось. Вероника стояла простоволосая и нервно сжимала голову.
– Выписал же он тебе Иртеньева. А это не так-то просто. У него расписание на годы вперёд забито. Один из лучших учителей столицы.
– И то правда. – Вероника опустила руки. – Всё равно не хочу к тётке. Сейчас приду, наговорю гадостей, потом жалеть буду. Просто ты такое чудо сотворил, такую сказку придумал, а он даже не выстрелил! Патрона пожалел! Чужие люди не пожалели, а отец родной…
Олег развёл руки в стороны – Вероника тут же прильнула к нему и тихонько расплакалась.
Он стал гладить её по голове.
– Тогда пойдём к нам. С родителями познакомишься.
– В таком виде? Не пойду! – пробурчала она. – Я страшилище. Лахудра. Я устала, я не готова, я никуда не хочу идти. Давай родителей до завтра оставим. Просто побудь со мной ещё немножко, а потом разойдемся.
– Нет, – категорично ответил он. – Теперь я не отпущу тебя ни на шаг до самой свадьбы. Не смогу.
– Здорово! Я тоже не хочу от тебя уходить. Я как будто пьяная. И знаю, что надо, но не могу.
– И не надо!
– Надо! Ты же знаешь, как называют девушек, которые до свадьбы по ночам гуляют с парнями в лесу или спят под одной крышей. Я не хочу, чтобы меня так называли, чтобы ты меня так называл. И одежды у нас нормальной нет. Простудимся, а наутро будет воспаление лёгких.
– Всё равно я тебя не отпущу. – Он посмотрел на небо: низкие серые облака. – Мы решим эти проблемы – одежды и плохого слова.
– Отпусти меня, Олежек.
– Куда?
Она пожала плечами.
– Тогда молчи. Наш первый день я бессовестно испортил. Тут уже ничего не исправить. Но ещё не всё потеряно. Первый танец удался. А теперь у нас впереди первая ночь. Давай проведём её так, чтобы было приятно вспомнить.
Веронику обожгло. Она отошла от Олега на несколько шагов. Мама предупреждала её о таких женихах. А папа прямо говорил: «Начнет о совместной ночи заикаться, сразу беги от него и разрывай помолвку». Но куда бежать? Сам-то даже не выстрелил! И разрывать нечего. Не было никакой помолвки! Только танец один. А как такую сказку из памяти выбросить? Это же лучшее мгновение жизни. И ещё одного не учли мама с папой: разрывать помолвку надо с гордо поднятой головой, во всём своём великолепии, а в разорванном платье, с распущенными нерасчёсанными волосами, с заплаканным лицом – это уже не то. К тому же у неё ноги подкашиваются от усталости – далеко не убежишь. И всё же если она правильно поняла, то выбора у неё не остаётся.
– Ты сейчас про нежность и ласки? – с дрожью в голосе спросила Вероника.
– Я про «сливочную» ночь. С брачной пока погодим. Хотя… немного нежности, думаю, не помешает.
– А что такое «сливочная» ночь?
– Если б знать! У меня ж такое в первый раз! «Сливочный» танец у нас уже был. Ночь будет не хуже. Только теперь нам никто не помешает.
– Олежек, «сливочных» ночей не бывает.
– У нас будет.
– Хорошо, я согласна. – Вероника сама удивилась своему ответу. Слишком уж легко и быстро он прозвучал.
Олег подошёл и взял её за плечи. Вероника вздрогнула.
– А теперь подними руки, – сказал он. – И не бойся: скотские мотивы тут ни при чём.
Она молча подчинилась, и тут же его ладони заскользили по её бокам вниз, остановились на бедрах, а потом упали прямо на туфли.
– Что ты делаешь? – прошептала Вероника.
– Запоминаю, – ответил он, убрал от неё руки и отошёл.
– Танцев и объятий не хватило?
– Не о том думал. Пойдём на поляну, здесь тебя украдут.
Он схватил Веронику за руку и потащил в глубь парка. Поляна обнаружилась метров через двести.
– Подожди меня десять минут, потом я вернусь, и мы… снова будем вместе! Договорились?
– Но ты же не хотел отпускать меня ни на шаг! – забеспокоилась Вероника, предчувствуя неладное. – А теперь бросаешь! Куда?
– Десять минут! Или двадцать. Потом вся ночь – наша. Только не спрашивай ни о чём. Это сюрприз.
– Договорились, – растерянно пробурчала она. – Я не люблю сюрпризы, но ладно, подожду. Только знай: не вернёшься через час, меня здесь не будет!
Он скрылся за стволом высокой сосны.
– Да хватит прятаться – иди уже, никуда я не денусь! – нервно засмеялась Вероника и тихонько, стараясь не шуметь, приблизилась к сосне. Обошла её кругом. Никого…
Олег вернулся, одетый в кожаную куртку поверх шерстяного спортивного костюма, и держал в руках два мешка.
В первом были вещи: белые маечка и футболка, розовая льняная блузка с узорной вышивкой, тёплая вязаная женская кофта, женские брюки, тёплые носки, длинная пуховая куртка, ботинки, огромный шерстяной плед, деревянный гребешок и заколки на любой вкус. Во втором – его свадебный костюм, бутылка холодного чая, бутылка с чистой водой, два пирожных, пара шоколадок, два овощных салата и два деревянных стаканчика.
«Жаль, что в темноте толком не разберёшь ни цветов, ни узоров, – подумал Олег. – А в лавке всё выглядело очень симпатично. Но, может, оно и к лучшему. Вдруг ей не понравится? Эх, чего гадать? Утром всё станет ясно».