Он опустил мешки к ногам встрепенувшейся Вероники и, пока она с немым восторгом изучала их содержимое, вынул из кармана куртки баночку зубной пасты и две зубных щётки.
– Долго ждала?
Десять минут прошло, или двадцать, или все полчаса, Вероника не знала, но подозревала, что в час Олег уложился точно. А даже если и нет? Ведь вернулся же!
– Соскучиться уже успела… – послышалось из мешка. – Ура, гребешок!
– Вот и молодец! С одеждой проблем нет, с едой тоже, а с плохим словом разберёмся чуть позже. Всё готово для лёгкого романтического ужина без дыма и огня! Переодевайся сейчас, уже холодает.
– Это точно. Я уже прозябла вся! Зуб на зуб не попадает!
– По-моему, ты преувеличиваешь.
– Отвернись и не подглядывай!
Олег послушно отвернулся.
– Только давай пошустрее!
– Это уж как получится! Темно же! Пока нащупаешь нужную вещь… Так что потерпи.
– Ладно.
Он тяжко вздохнул, подождал несколько секунд и не выдержал:
– Ну всё уже?
– Нет! Я скажу, когда будет всё.
– Ладно… Буду небом любоваться.
– Всё! Поворачивайся.
Одежда оказалась впору, замеры были сделаны на совесть. А как оно смотрится, в темноте не разберёшь. Утро покажет.
Олег невольно улыбнулся, расстелил плед на траву, и они сели, давая ногам отдохнуть.
– Жёстко, – жалобно пропела Вероника, заскулила, изображая щенка и полезла в мешок с едой. – Зато сладости есть!
– Может, начнём с салатов? – осторожно предложил Олег, но Вероника уже набросилась на шоколад.
– Тебе не кажется, – начал Олег, когда они прикончили ужин, по очереди сходили к ручью и снова вернулись на плед, – что мы слишком мало знаем друг о друге, что несколько минут на выбор невесты – это смешно. Как можно узнать человека за такое время?
– Можно. – Вероника зевнула. – Девичья зала – особое место. Оно выворачивает твою душу наизнанку, хочешь ты того или нет. И вся твоя гадость, вся твоя дурь, всё притворство тут же вылезают наружу, как бы ты ни пытался спрятать их поглубже. А если душа у тебя чистая и нет камня за пазухой, то бояться нечего. Девичья зала – это круг испытаний, который выявляет самое главное, что в тебе есть и чего в тебе нет, отбрасывая шелуху. Вот я… Живу в пригороде. Мне до города ползти час. На полчаса кругом – ни одного приличного парня. Отец с матерью целыми днями в хозяйстве. Встретились бы мы там, о чём бы стали говорить? Сколько чего посеяли, какая корова отелилась, а какая только собирается, по какой цене идёт мясо, а по какой пшеница, огурцы и помидоры? Или ты бы поинтересовался, что я делаю по вечерам в своей комнате, уставленной книгами? Допустим, ты бы спросил, что я читаю. Допустим, я бы ответила. И что бы ты узнал из наших с тобой долгих разговоров, кроме ситуации на базаре и умных мыслей очередного писателя? Думаешь, ты бы узнал меня? Думаешь, сложно запудрить мозги парню или соблазнить девушку, когда вы только вдвоём на лоне природы? В Девичьем зале такие штуки не проходят. Вспомни Летицию. Ты с ней поговорил и всё сразу понял, и все остальные поняли, кто хотел. Думаешь, в другом месте она бы вела себя так же? А-а-э…
Вероника снова зевнула, прикрыв рот ладошкой.
– Ну ты даёшь! Вот это речь! Сразу видно, что много читаешь. А вот я… Хочешь, расскажу о себе?
Вероника кивнула и резко дёрнулась, отмахиваясь от назойливого комара.
– Знаешь, – сказала она ни с того ни с сего, – я очень боялась, что ты не придёшь.
А через минуту уже спала, свернувшись калачиком. Он не сразу это заметил и еще продолжал ей что-то нашёптывать (наверняка очень интересное) о своей жизни. Даже о встрече со старым знакомым рассказал:
– Представляешь, меня в лавке один мужик узнал и все мои покупки оплатил! Даже кое-что выбрать помог! А виделись мы с ним только раз у Лейлы в доме. Ты что, спишь уже? Ну ладно…
Жёстко.
Он лег рядом с ней на спину, повернулся на один бок, на другой, лёг на живот и снова сел.
Жёстко и комары закусают.
Притомилась бедняжка. Под утро всё тело будет ломить. И вот такой помятой, с комариными укусами на лице его невеста пойдет во Дворец. Здорово! Загулял девку! Будить не хочется, а спать вместе под открытым небом тоже нельзя. Проблема плохого слова! Кто же тебя выдумал? Ладно, решим!
Он укрыл Веронику пледом – будто в кокон завернул, просунул одну руку ей под колени, а вторую – под плечи, легко взлетел вместе с ней к небесам и, готовый держать её так всю ночь, положил, спящую, на облако.
Держать не пришлось. Облако не нуждалось в помощи мускулистых рук.
У неё есть сердце – дар неба, а небо всегда узнаёт своих избранников.
Олег отлетел недалеко – полюбоваться сотворённой картиной. Век бы смотрел – не наскучило.
Во сне многие становятся легче, но чтобы настолько?! Да ладно, брось! Ты же сам – давний любитель поднебесных ночёвок. Но удивление не прошло. Не много встречалось ему людей, которых бы могло удержать небо. Точнее, вообще не встречалось до этой ночи…
Олег вспомнил свои полёты с «добычей». И на тренировках, и на пожарах, и с болящими до ближайшей больнички, и в уличных драках группой на одного, и когда девушек уносил от невоспитанных джентльменов. Но всё это было совершенно по-другому. И то, что напуганные люди становятся легче, совершенно ни при чём. Он всегда помнил про перегрузку. С людьми нельзя разгоняться слишком быстро. И здоровье не у всех лошадиное, и «добыча» резко становится тяжелее. А Вероника… С ней он взлетел в одно мгновенье и почти не чувствовал тяжести. На неё не действовали перегрузки, как и на него самого.
Он уже хотел её разбудить, но вовремя передумал: а вдруг испугается? Тогда сразу отяжелеет, заволнуется, и вся романтика ночи исчезнет, испарится, пропадёт, разобьётся… Ищи потом, собирай по крупицам. Нет уж! Не будет он её будить!
Полюбовавшись спящей красотой ещё пару минут, Олег вдруг испугался своего поступка, снова взял девушку на руки и уже собрался вернуть её на землю, но передумал. Туда? К этим комарам и проблеме плохого слова? Нетушки!
Хорошо, что облака были низкими: на такой высоте воздух почти не разрежен, и можно спокойно дышать. Он смотрел, как Вероника переворачивается во сне то на спину, то на живот. Иногда её губы шевелились и бормотали что-то неразборчивое.
У неё есть сердце. Держись за эту девчонку, парень!
Всю ночь Олег старался не сомкнуть глаз. Впрочем, им было на что смотреть. Не каждый парнишка его возраста мог любоваться девушкой, спящей на облаках под россыпью звёзд и нежным светом полной луны.
Иногда Олег подлетал к Веронике близко-близко и чувствовал её дыхание на своём лице.
Несколько раз он осторожно брал её на руки и летел над облаками против их течения.
Один раз он закрыл глаза. Не уснул, нет! Даже не расслабился. Просто закрыл глаза на несколько секунд. А когда открыл, Вероники рядом не было.
У него все оборвалось внутри.
Упала!
Он резко обернулся и расслабленно выдохнул. Вот она, держит курс прямо на луну. Он обогнал её и остановился. Плед с Вероникой медленно приблизился, пощекотал его щёку шерстяным уголком, обогнул преграду и снова взял курс на луну.
Первый раз в жизни Олегу захотелось громко выругаться. О небо! Две недели он мучился с этими потоками, и вот, пожалуйста! Получите!
За час до рассвета ему показалось, что Вероника проваливается всё ниже и ниже. Он встрепенулся и подлетел к ней. Губы её подрагивали, по лбу пробегали морщинки. Дурной сон в поднебесье? Олег взял её на руки и прижал к себе. Это подействовало. Вероника успокоилась, и он смог её отпустить. Ещё через полчаса она снова стала проваливаться. Олег не стал больше ждать, взял её на руки и вернул на землю – к оставленным мешкам, в одном из которых лежало многострадальное свадебное платье.
Сам пристроился рядышком и приготовился смотреть спектакль «Пробуждение юной красавицы, уснувшей в незнакомом месте и проспавшей всю ночь неизвестно где».
Ждать пришлось недолго. Вероника чуть повернулась на спине, пошевелила правой рукой и открыла глаза.
– Привет, – поздоровался Олег. – С добрым утром!
– А? Что, уже утро?
– Вроде того. Светает.
– А-а-э-э… – Она потёрла глаза, села и потянулась. – Эх! Странный, однако, я видела сон. К чему бы это? – Затем проморгалась и внимательно посмотрела на Олега: – А ты что делал? Давно проснулся?
– Позавчера утром.
– Так, погоди минутку, кажется, я еще не совсем того… – Она обняла колени и осмотрелась. Потом ощупала себя, провела руками по пледу. – Странно… Жёстко, а кажется, что на перине спала: ничего не болит. Ну и чудеса! Когда ты проснулся?
– Позавчера утром.
– Значит, этой ночью ты не спал, и прошлой тоже, правильно? – Олег кивнул. – Так что же ты делал?
– Когда?
– Когда я спала.
– Комаров отпугивал. Красоту твою спасал.
– Что же ты меня не разбудил, когда я уснула? Ты же обещал! Жених и невеста не должны проводить ночь до свадьбы под одной крышей или быть вместе под открытым небом. Даже если они всю ночь только разговоры разговаривали. Это позор! Ты же обещал! Я тебе поверила!
– А-а-а, ты об этом! – не сразу понял Олег и зевнул. – Проблема плохого слова! Не переживай, я её решил. Под одной крышей мы не спали и разговоров не разговаривали. Под одним небом тоже ночь не коротали. Остальное не запрещено, насколько мне помнится.
– Я не понимаю. Ты что, убегал куда-то?
– Скоро поймёшь.
– Ты же не смеёшься надо мной? – Вероника готова была заплакать.
– Хотел бы посмеяться – нашёл бы полегче способ. Для этого вовсе не обязательно всю ночь на вахте стоять.
– Тогда объясни.
– Сейчас не могу. Чуть позже. И у нас уже нет времени на объяснения. Надо идти. Давай руку и вставай.
– Хорошо. Я тебе верю. – Она подала ему руку, и он поднял её на ноги.
– Хотя… Куда нам спешить? Ещё ведь совсем рано. Дай-ка и я сосну чуток. Хотя бы полчасика.