Он снял куртку, упал на плед и отключился.
– Ну и ну! – выдохнула Вероника. – Правда, что ли, не спал?
Над ухом запищал комар.
Она снова опустилась на плед и начала махать ладонью над лицом Олега.
Когда они сходили к ручью и привели себя в порядок, солнце уже оторвалось от горизонта.
– Теперь точно пора идти, – заметила Вероника, опустив гребешок. Причёска получилась простенькая, но милая. – Помоги мне переодеться, и пойдём. Я уже вспотела в этой блузке!
(Куртку и кофту она сняла раньше, а блузку оставила как защиту от комаров.)
– Накрой меня пледом от случайных глаз. Мало ли, кто тут бродит.
Олег взял плед, обернул им Веронику, словно шторкой укрыл, и молча дождался, пока она переоденется.
– Ты чего? Что с тобой?
– Ничего, – пробурчал Олег.
– А почему не спрашивал: «Когда ты уже закончишь?», «Можно смотреть?» и «Долго тебе ещё?» Ты же был такой нетерпеливый!
– Я ещё не совсем проснулся.
– Понятно. Кстати, спасибо за одёжку. И с размерами угадал, и с расцветкой. Чистое попадание. Даже удивительно.
– Пожалуйста.
Вероника хмыкнула и начала аккуратно складывать вещи. Я ему разонравилась, – подумала она. – Весь интерес ко мне пропал. Наверное, сболтнула вчера что-то лишнее…
Олег попросил её отвернуться и сам переоделся. Случайные глаза его не пугали.
– Всё? – игриво спросила Вероника. – Можно поворачиваться?
– Можно.
Он убрал тёплую одежду в мешок, подошёл к Веронике, осторожно взял её за руки и посмотрел в глаза. Она прильнула к нему:
– С добрым утром! Просыпайся быстрее.
Они обнялись.
Их губы соприкоснулись. Олег почувствовал во всем теле необыкновенную лёгкость. Земля ушла из-под ног, в уши ворвался ветер, и, когда наконец их губы оторвались друг от друга, кругом был белый туман.
Вероника передёрнула плечами:
– Что-то холодно. Смотри – туман!
– Не отвлекайся! – прошептал Олег и стал покрывать её лицо поцелуями, аккуратно возвращаясь на землю. Посадка требовала намного большей осторожности, чем взлёт. Когда Вероника снова открыла глаза, туман исчез.
– Ну и погодка! – удивилась она, освобождаясь из его рук. Ты когда-нибудь такое видал? Пойдём…Что с тобой?
– Всё замечательно! – ответил Олег и покачал головой. Потом, когда Вероника отвернулась, он украдкой посмотрел на небо: белое кучевое облако проплывало прямо над ними. Вот это дела! Олег присвистнул. Так у него ещё никогда не получалось. Ни на одной тренировке, ни на одном выступлении, ни в одном полёте.
– Да что с тобой? С неба свалился? – забеспокоилось Вероника.
– Со мной всё замечательно. Я просто радуюсь, и у меня нет слов!
– Нам надо опять идти во Дворец. Ты не боишься?
– Сходим. Сейчас я боюсь только одного – тебя потерять.
– Не бойся, – засмеялась Вероника, – я находчивая. Пойдём во Дворец.
И они пошли.
– А потом начнутся Воздушные Игры, – говорила она по дороге, – Ты не хочешь посмотреть?
– Посмотрим…
– Правда?
– Угу.
– Там такая красота! Я была на прошлых Играх. Знаешь, мне особенно запомнился один парнишка среди одиночников. У него на костюме совершенно не было украшений. Но это не помешало ему победить! Представляешь, какое надо иметь сердце, чтобы так летать?!
Сердце…
– Не думаю, что оно у него такое уж особенное. – Олег явно грешил против истины, наверное, от смущения.
– Уже ревнуешь? Не надо, ревность унижает. Когда ты его увидишь, он тебе тоже понравится, поверь. Я все остальные выступления забыла, а его – помню. И хочу ещё раз увидеть! Ты не ревнуй. Надо же различать – небо и реальных людей.
– Зачем?
– Чтобы не разочароваться.
– В небе или в реальных людях?
– И в том, и в другом. И ещё в своём избраннике и в себе тоже…
– Ты прямо философ, а не девушка!
– Да, я такая! Так мы идём на Игры? Обещаешь?
– Идём, обещаю.
– И я снова увижу в небе Спящего На Облаках?
Олег остановился.
– Не знаю. Этого обещать не могу. Если он будет выступать, то увидишь.
– А он может не выступать? – испугалась Вероника.
– Не знаю, всё может быть…
– Я так не играю!! Я хочу, что бы он выступал!!!
– Да ладно тебе, там других будет полно, не хуже.
– Не хочу других – хочу его! – Она начала легонько бить кулачками по груди Олега. – Хочу его! Он мне так понравился! Это же настоящий праздник! Ты не видел и не понимаешь. Других таких нет! Знаешь… Воздушные Игры без него – это не Воздушные Игры, а блеклая пародия. Вот!
– Ну… Раз так… Раз этого так хочешь ты, он наверняка будет. Не переживай.
– Обещаешь?
– Обещаю, – выдохнул Олег.
– Спасибо.
– Послушай, умница ты моя, почему бы нам просто не поцеловаться?
Что они и сделали (Вероника не стала возражать), но на земле это продолжалось недолго: она ушла из-под ног, уступая место белому туману…
Потом был Дворец, официальные бумаги, знакомства с родителями, церемония, прочие формальности, затянувшиеся на двое суток.
Выяснились интересные подробности. Во вторник из-за сорванного бала разразился грандиозный скандал, а в среду городской глава подписал указ «Об изменении некоторых мероприятий на Неделе Юной Любви». Теперь балы устраивались каждый вечер как на паркете, так и на мраморе. И никто не спрашивал танцоров, помолвлены они или ещё нет. Говорили, что на мраморе частенько видели «сливок», но «не тех». Впрочем, и «этих» никто не думал выгонять.
Их помолвку оформили в тот же фееричный вечер. Двенадцать зеркальщиков выступили свидетелями, и дворцовым писарям пришлось нарушить традицию. Странный выдался вечерок: одни традиции рушились, другие – рождались.
Утром, через пять минут после того, как была подписана последняя бумажка и на весь Дворец их объявили мужем и женой, они наконец-то смогли остаться вдвоём. Взялись за руки и убежали в лес, на знакомую поляну.
– Родители объяснили мне недавние чудеса с природой. И про «сливочную» ночь все объяснили. Зачем было столько тёплой одежды. Как я сама не догадалась?! Ты, наверное, считал меня дурочкой? – Вероника стояла пунцовая и, украдкой бросая взгляды на Олега, смотрела себе под ноги.
– Притворщицей, – ответил он.
– Притворяться с тобой? А как же доверие? – Она вспыхнула, обиженная в лучших чувствах. – Я же тебя честно ждала десять минут?!
Он промолчал, пожимая плечами.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? А, Спящий? – грустно спросила она и снова потупила взгляд.
– Я уже столько наговорил, что мне хочется помолчать.
Вероника насупилась.
Олег понял, что ответил неправильно.
– А ты, – спросил он, – ты ничего не хочешь мне сказать?
– А я… я… – Она вдохнула так глубоко, как только смогла, покраснела ещё больше, встала на цыпочки, вытянулась стрункой. – Я-снова-хочу-в-белый-туман!!! – Глаза её сверкнули, она бросилась к нему на шею, поцеловала в губы, и у неё закружилась голова от необыкновенной лёгкости.
Туман не заставил себя ждать…
Ксения Нели. Черноморская рапсодия
ШТИЛЬ
Пролог
…Облюбовав летнее кафе, бриз шаловливо задирал подолы, вырывал счета из рук официантов и перебирал салфетки. Двух склонённых над смартфоном посетителей он облетел трижды. Они невольно привлекали взгляд. Один – пожилой, седовласый, в деловом костюме – по виду преуспевающий делец. Второй – молодой, поджарый, в кислотно-жёлтых шортах, футболке с надписью: «Денег нет, но вы держитесь!» – и радужных солнцезащитных очках.
Казалось, у этой пары не может быть ничего общего.
Однако общее имелось. Оттеснив тарелки, пачку керченских газет и два ежедневника, мужчины с головой ушли в изучение фото.
На экране смартфона – украшенная барельефом стена. Снимок сделан под водой, и стена будто напирает на объектив крутым боком. Несмотря на искажение, не верится, что такое совершенство породил резец скульптора. Будто изображения росли, изменялись сами собой и вдруг закаменели – по щучьему велению! – где рыбой, где дельфином, где человеком…
– Егорыч, зацени проработку! – Молодой и безденежный приподнял очки и скользнул пальцем по экрану. – Вот здесь… Как живые!
Глаза дельца зажглись интересом. С такой жадностью большинство знатоков смотрит на гоночные автомобили, породистых скакунов и соблазнительных женщин. А некоторые – на античные редкости и осколки ушедших эпох.
– Да, весьма… – Морщины на лице Егорыча мечтательно разгладились. – Занятная… ммм… штуковина. Говоришь, уникальная?
– Не я – все говорят!
Задумавшись, седовласый уставился на шумную набережную. Официантка забрала пустые тарелки, но он этого не заметил. Не решаясь нарушить его мысли, собеседник открыл калькулятор и взялся что-то подсчитывать, беззвучно шевеля губами. Результат его не обрадовал, но и не огорчил. Видно, держаться ему не впервой.
Наконец Егорыч провёл рукой по глазам, будто стирая наваждение.
– Сколько за такую красоту дадут на аукционе?
– Я прикинул по аналогам… – Парень показал число на экране. – Можно уложиться в бюджет какой-нибудь банановой республики.
Скучая, ветерок перекинул страницы верхней газеты. Остановился на разделе криминальной хроники с обведённым абзацем: «…ний раз крымчан видели 9 июня возле с. Набережное Ленинского района. Спустя два дня внедорожник найден в районе Такильского маяка с разбитым…»
Егорыч поднял взгляд:
– Хочешь рискнуть?
Парень оттянул футболку, словно она его душила. Схватив смартфон, черкнул графический ключ и развернул экран.
– Ну! Такие раз в сто лет находят. Я знаю, кто его купить захочет!
– Я даже знаю тех, кто сможет. – Егорыч расправил надоедливую газету. – Но если дело сорвётся, нам мало не покажется. Особенно после прокола с Митридатом.
Собеседник вскинулся, снял очки, но тотчас нацепил обратно. Седой, предупреждая возражения, постучал костяшкой пальца по криминальной колонке.