– И потребовал залог? – Голос матери холоден и тих.
Затаив дыхание, море льнёт к ногам.
– Даже не потребовал? Взял сам? – Мать приподнимается, и волны отступают, страшась её гнева. – А что дал взамен?!
– Обещание… – Спёкшиеся губы непослушны. – Он дал обещание, мамочка.
– А что же ты?
– А я помогу его исполнить. Я же выросла, помнишь?
Склонив голову, мать долго смотрит на неё. Словно видит впервые. Потом с затаённой грустью треплет по щеке…
– Мир Лексеевна!
Открыв глаза, Мира полежала, наслаждаясь утренней тишиной, бормотанием волн и неохотно угасающим сном.
Что снится одержимому подводному археологу? Чёрная бездна и песчаные отмели, крики чаек и феерия коралловых джунглей. А ещё – занесённые песком кораб-ли, трюмы которых ломятся от артефактов. Каждому, кто смел и настойчив, море подарит особое чудо. И оно придётся впору, как ласты с регулируемым креплением. Одному чудо откроется в шторм, другому – в штиль, в пене прибоя или на морском дне. Новый день на берегу всегда прекрасен…
Всё прекрасное последних дней вспомнилось разом – испорченное снаряжение, фортели Костика, разбитая голова Сани. И, конечно, приблудный волонтёр.
– Мать твоя каракатица… – поприветствовала Волчица вслух и себя, и новое утро.
– А-а-а, Мир Лексеевна, проснулись? У нас люди!
– Какие?
– Ка-а-акие-то…
– Логично… – С очевидным не поспоришь.
Наспех одевшись, Мира потянулась выдубленным солнцем и морем телом и привычно достала жемчужину. Та засияла, радуясь хозяйке.
Горизонт наливался рассветным золотом. Море ластилось к прибрежным камням, изредка всхлипывая от обиды на маринистов, которые не спешили запечатлеть его красоту.
Восход преобразил крутые склоны, и Мире вновь явился Посейдон. Поставив трезубец на плоский, как доска, камень, он мрачно встречал новый день. Но стоило шагнуть навстречу, как резкие тени поглотили видение. Остался лишь камень. Словно намекая, что в явлении отдельно взятого бога отдельно взятому археологу нет ничего необычного.
Тихонов сидел на кухне. Обняв себя за плечи, он неотрывно смотрел на море. Под глазами его залегли тени, словно от бессонницы. Верно, так и было, потому что на столе лежал результат ранней прогулки – куски глины, гипсовые розы и выбеленные солнцем раковины. На верёвке сохли свежевыстиранные белые футболки – судя по размерам, Саньки и Толяна.
– Сань… – окликнула Мира. – Ты как?
Вздрогнув всем телом, он обернулся. На миг глаза его стеклянно блеснули, точно у Кости в ту насыщенную событиями ночь. Но он моргнул, и Мира перевела дух – показалось.
На её немой вопрос Тихонов повёл подбородком в противоположную Трезубцу сторону. Там, забравшись на истёртые валуны, крепыш с подругой самозабвенно махали руками.
– Это не люди… – Мира помахала в ответ. – Это Юркины знакомые. Они его вчера подвезли…
Тихонов посмотрел на просвет гипсовую розу.
– А-а-а… Я спозаранку не-е-евесть что подумал, – признался он. – Митридата сра-а-азу вспомнил… Да и Шестопала с ка-а-ампанией тоже не на-а-ашли.
Волчица кивнула. Опасения коллеги были отражением её собственных.
– Всё в порядке, – сказала она, заливая кипятком пакетик чая. – Где Юра?
– На-а-аходки рисует. А у на-а-ас что по пла-а-ану?
Когда привычный порядок летит в тартарары, о каком планировании речь?
– Ждём Толяна, а там посмотрим.
– Слушаюсь, мой ка-а-апитан! – Тихонов лихо приложил пальцы к перевязанному лбу.
Повязка!
Унимая дрожь, Волчица поставила кружку на стол. Перед глазами замелькали картинки, словно кто-то, забавляясь, переключал телеканалы. Находка в руке Кости. Внезапный удар. Пронзительно-алая кровь. Каменные рыбы на песке…
Мира почти сразу подняла обломок. Но уже тогда крови на нём не было.
Позабыв про чай, Мира вышла из-под тента, пересекла навес для сушки аквалангов и уселась на брезент с находками.
Несколько мгновений она таращилась на барельефы – словно видела впервые. Показалось, или они потускнели? Она взяла ближайший. С камня посыпались соляные чешуйки.
И только пересчитавшая ей зубы «мелюзга» по-прежнему лоснилась. Вчера Волчица промыла находки, выдраила щёткой… и никаких пятен не заметила! Но… этого не могло быть, правда?
– Или могло? – по давней привычке спросила она у моря, не особо надеясь на ответ.
Если ложишься спать за полночь, а встаёшь, когда нет шести, и не такое померещится. Вычистила обломок, думая о другом, вот и не запомнила.
На песок опустились три чайки. Их обведённые чёрным крылья оттенили бледность незаметно подошедшей Марины. Нервно дёрнув уголками губ – верно, это заменяло ей улыбку, – она остановилась возле брезента.
– Скучно в бухте? – спросила Волчица.
Марина повела плечом, откидывая волосы, и вздёрнула подбородок: «Ну, скучно. И что?»
Зрачки её прозрачно голубели, как вода на малой глубине. Вчера, против солнца, это не было заметно.
Красно-белая лента, которой «посейдоновцы» обнесли лагерь, стелилась по песку и трепетала на воде между пластиковыми поплавками. Но вместо того, чтобы ограждать от внимания, лента магнитом притягивала визитёров.
– Послушай… – Мира встала, и Марина, точно испугавшись, попятилась. – Мы не такие плохие. Даже я. Но чем больше народа здесь топчется, тем больше шансов, что пропадёт то последнее, что нам удалось спасти.
Девушка, будто уточняя, погладила каменных рыбок.
– Да, – кивнула Волчица. – А прибудь мы раньше, то застали бы весь… объект, а не эти крохи. Или тех, кто до него добрался…
Подумав о «чёрных археологах», или кем там был Шестопалов с компанией, она непроизвольно стиснула кулаки. В глазах Марины мелькнула тень – не то понимания, не то одобрения.
Она обвела рукой обломки барельефа. Затем указала на море и что-то спросила, но тихий голос растаял в плеске волн.
– Да, – кивнула Мира. – Всё оттуда.
Марина потешно наморщила носик.
– Что? – Сомнение дилетантки позабавило археолога. – Не веришь?
Девушка мотнула головой, затем – насколько хватило ладоней – сгребла находки. Не сводя с собеседницы чистого взгляда, она вошла в воду и, размахнувшись, забросила их подальше.
Бросала она отменно. Может, не первый год тренировалась?
Чайки расправили крылья и захохотали.
– Мать твоя каракатица! – ощерилась Волчица. – Ты издеваешься?
Обломки упали среди скользких, обросших водорослями камней. Ищи потом, пузыри пускай…
Марина вздохнула, словно жалея, что не может ещё нашкодничать. Потом разбежалась и нырнула. Прозрачную кожу изукрасили солнечные блики, а затем девушка точно растворилась в море.
Пронзительно крича, с берега сорвались чайки.
И что прикажете с ней делать? Вытащить из воды за волосы? Сдать на руки приятелю? Пригрозить, что в следующий раз её привяжут к камню, утопят и скажут, что так и было?
Кстати, что-то она не выныривает. Ещё утонет, назло археологам…
Отсутствием воображения Волчица не страдала.
Живо представилось, как Зыкин привозит снарягу. И вместо того чтобы навёрстывать потерянные дни, «посейдоновцы» по камушку перебирают бухту. Наконец утомлённое их бестолковостью море выносит утопленницу – ленты водорослей в светлых волосах, мутные бельма, объеденное крабами тело…
Впереди кувыркались дельфины. Не замечая их, Мира до рези в глазах всматривалась в солнечные блики.
Наконец паршивка вынырнула. Послала воздушный поцелуй и исчезла под птичий хохот.
Юрий закончил рисовать черепицу и ручки амфор, когда отчёт сдвинулся с иррациональной точки. Возле ноута сохли барельефы. Неизвестно, чего добивалась Марина, но Мира выловила все обломки и теперь источала благодушие.
…Ввиду небольшой площади и доступных глубин, на участке акватории, помимо приборного обследования, была проведена сплошная подводная визуальная разведка аквалангистами. С берега два аквалангиста начинали осмотр в юго-западном направлении по заданному азимуту с общей шириной осмотра 20 м. На дату приведения разведок…
Поставив на песок две бутылки «Сибирской короны» и термос с торчащей соломинкой, волонтёр сел рядом.
– На выбор, – предложил он. – Пиво безалкогольное и коктейль молочный. Сам делал!
– Пиво тоже сам?
– Долго ли умеючи!
Благодарно кивнув, Волчица взяла термос. Если говорить, не тревожа губы, удавалось, то приём пищи оборачивался пыткой. Встряхнув коктейль, она пробежала взглядом текст и несколько секунд осознавала последнее предложение. Приведения чего к чему? Или просто – привидения?
Пани Хмелевская утверждала, что домам культуры привидения положены по штату. Чем центр подводных исследований хуже?
…На дату проведения разведок видимость воды составила 4–5 м, таким образом, каждый аквалангист осматривал участок шириной до 10 м в прямой видимости партнёра…
Юрий достал смартфон и черкнул кодовый зигзаг. Ожидая, когда начальница освободится, полистал какую-то соцсеть. Хмыкнул.
– Машка, моя сеструха младшая, сейчас в лагере… – Он откупорил пиво. – Дали им там задание. Рисунок на тему дружбы народов. Детишки ещё карандаши грызли в раздумьях, а она малевать села. Первая закончила. Отдала вожатой, или кто там у них за старшего. Стала та смотреть…
Он увеличил картинку и развернул смартфон. Волчица сохранила правку и скосилась на экран.
Младшенькая семейства Заферман подошла к заданию ответственно. С карикатурной достоверностью изо-бразила международно-разноцветный квартет. Наплевав на здоровый образ жизни, квартет наворачивал сосиски и колбасы. Тем, кто не разобрал название крымского мясокомбината на прорисованных обёртках, печатные буквы поясняли: «Дружба народов – любовь с первого кусочка!»
– История с моралью?
– Да какая мораль! – Юрий поморщился. – Я сейчас как та вожатая. Смотрю на бумажку, а вижу…
– Машку? – голос Миры был чарующе невинен.
Она подняла голову и натолкнулась на пристальный взгляд собеседника.