г) охрана, сохранение, использование и популяризация объектов подводного культурного наследия не оговорены в перечне видов деятельности, на которые не требуется заключение договора водопользования или принятие решения о предоставлении водного объекта в пользование (п. 3 ст. 10 Водного кодекса РФ).
Ваше мнение?
Dovgonosik 08.07.2017, 23:25:23
рассеюшка, хуле!
Vnuk_Kusto 08.07.2017, 23:31:16
Волчица, мы знаем, что не в сказку попали!
loba_de_mar 08.07.2017, 23:37:08
*мрачно* Мы сами творим эту сказку.
Svetik-Semitzvetik 08.07.2017, 23:50:10
По утрам со страшной силой принимаются копать,
В развороченных могилах собирают черепа.
А потом их продают по сто рубликов,
Посейдон за них волной, богохульников!
Стра-а-а-ашно, аж жуть!..
loba_de_mar 08.07.2017, 23:52:05
*качает головой* Светик, вот это вот не сказка. Это целая статья!
Svetik-Semitzvetik 08.07.2017, 23:58:14
А ты меня отовсюду турнула! Мне всё дозволено!
Megavatnik 09.07.2017, 00:11:33
Да что в лоб, что по лбу. Подводные объекты как были без охраны, так и останутся. Ныряй кто хошь, тащи что хошь. И хрен кто поперёк скажет… А захошь найденное сдать государству, так ещё и по шапке получишь!
Shipgirl 09.07.2017, 00:20:14
Не гони волну! Чего сразу по шапке-то? Разве за найденное тебе спасибо не кажут?
Megavatnik 09.07.2017, 00:22:48
Скажут. Когда посадят или штрафанут. Или и то, и другое)))
Shipgirl 09.07.2017, 00:25:01
Да ладно!
Megavatnik 09.07.2017, 00:28:48
234-я) Знаем, плавали! ☺
Shipgirl 09.07.2017, 00:37:18
Ох ты ж… И много наплавал?:)
Vnuk_Kusto 09.07.2017, 00:39:16
Ладно, не всё так плохо… Например, если найден затонувший корабль, то он принадлежит той стране, в 24-мильной прибрежной зоне которой находится.
Megavatnik 09.07.2017, 00:41:33
Не всегда) Кое-где считается, что первую сотню лет у затопшего судна есть владелец. А если нет наследников, то через сто лет его та страна забирает, где оно накрылось.
Svetik-Semitzvetik 09.07.2017, 00:58:14
Я с вами полностью согласна! С корабликом было бы проще. Особенно если бы нашли его в другой стране.
Vnuk_Kusto 09.07.2017, 00:45:58
Нет, ну власти можно понять. Объект вы пока не нашли, так? А если его взрывом размело, то и не найдёте. Что там брать на учёт? В чём ценность?
loba_de_mar 09.07.2017, 01:12:29
Ценность не в материале, а в глазах смотрящего. Монеты золотого клада могут быть типовыми. А обломок резного камня если не перевернёт историю, то сделает жизнь предков ближе и понятнее.
Vnuk_Kusto 09.07.2017, 01:30:18
Предки вам интереснее потомков?
loba_de_mar 10.07.2017, 18:46:11
Да. Им удаётся меня удивлять.
Отлив
…Радуясь встрече, море едва не сбивает с ног.
Мэра раскидывает руки, балансируя на скользких камнях. Но игривая волна опрокидывает, тащит за собой, и нереида, захлёбываясь солёной пеной и смехом, барахтается на мелководье.
Надо же! Как быстро она разучилась ходить!
Насмеявшись, Мэра в изнеможении падает на влажную гальку.
Тупая заноза, оставленная в сердце Александросом, нарывала день за днём, год за годом. Ни шагу ступить, ни назад повернуть, ни заглянуть вперёд – всему мешала. Вросла в плоть, стала родной. Кажется, без неё жизни не было и быть не могло.
Оттолкнувшись от этой боли, нереида устремилась дальше.
Время в подводном царстве течёт иначе. Годы – здесь, века – на суше. Вместе с повзрослевшими сёстрами Мэра плещется в лагунах далёких океанов, воды которых ещё не потревожили вёсла, а берег не осквернили человеческие следы.
Изредка, когда Селена вступает в силу, Мэра проходит сквозь врата – взглянуть на окаменевшего возлюбленного. Касается его руки или гладит кудри, непокорные даже в камне. Затем навещает бухту, в которой познала счастье и предательство. Плывёт на пристань, где дельфину негде прыгнуть из-за кораблей под косыми парусами. Качается на волнах, разглядывает невозмутимых деревянных кариатид. Смотрит и слушает. Дивится.
Давно ушёл в землю род Александроса. Стали пылью города Боспора. И над воздвигнутыми зубчатыми башнями струятся белые флаги с кроваво-красными крестами…
Внешне это другие люди. Они носят смешные одежды, лопочут на непонятном языке, чтят придуманных богов и вершат их именем разбой. Гнев Владыки Морей им больше не страшен; они на всё готовы ради морских сокровищ.
Полнясь разочарованием, нереида твердит, что больше сюда – ни плавником. И всё равно нет-нет да нарушает слово. С болезненным удовольствием смотрит, как меняется мир, а она – она остаётся прежней.
Вынырнув однажды среди мёртвых тел и горящей воды, Мэра не пугается – печалится. Люди уничтожают себя с таким огнём, шумом и грохотом, что Зевсу впору завидовать. Мир, который она помнит и любит, меняется от полнолуния к полнолунию… и она не знает, надо ли поспевать за этими изменениями.
В один из тихих весенних дней, когда Мэру манит к берегу запах далёких цветов, врата снова разрушают.
Как обычно, люди её не пугают. Судно, ещё более нелепое, чем прежде, снуёт по бухте, а ещё четыре ползают по суше. Сгорая от любопытства, нереида устраивается за камнями, по старой памяти угадывая, что придумали смертные…
От грохота закладывает уши. Вздымается столб воды – будто разъярённый Посейдон швыряет златокованую молнию. Вслед за мимолётным удивлением приходит боль. Если врата разбиты, то она вновь пленница чужого, неведомого времени. До тех пор, пока луна и кровь не сотворят волшебство.
Смертные – не те, что разрушили врата, другие – появляются спустя четыре восхода солнца. Их пятеро – четверо мужчин и женщина. Мужчины, шутя и смеясь, меняют одежды и превращаются в горбатых одноглазых лягушек. Шлёпая перепончатыми лапами – Мэра чуть не захлёбывается со смеху, – они погружаются в воду. Женщина остаётся на берегу, и нереида хлопает в ладоши, привлекая её внимание.
Но смертная садится на прохладный ещё камень, и, не отрывая глаз от плоской дощечки на коленях, пьёт что-то горячее и ароматное. Иногда она возит по дощечке пальцем, а один раз, прижав её к уху, разговаривает и смеётся.
Мэра понимает, что женщина скорбна головой. Всё, что она может, это присматривать за вещами.
Плеснув хвостом, нереида плывёт за мужчинами. Что-то они долго не выныривают. Не случилось ли чего?
Мужчины не думают всплывать. Уверенно и быстро – как голодные акулы за добычей – они плывут к обломкам врат. Пуская пузыри, долго ощупывают камень, в который обратились рыбы и морские травы.
А потом…
От возмущения плавники Мэры встают дыбом. Смертные – нет, она не верит глазам! – ломают врата! Удар за ударом скалывают безответные каменные фигуры. Александрос… то, что от него осталось, глянулся им больше всего.
Кипя гневом, нереида стискивает кулаки. Море глухо ворчит в ответ, вздымается накатом. Пронзительно крича, срываются с камней чайки.
По берегу, заламывая руки, мечется больная смертная. Бросается к первому вышедшему мужчине, но волны настигают его, опрокидывают и тянут обратно. Другой волной Мэра отнимает голову Александроса и прячет в глубокой расщелине. Затем ныряет, управляя клокочущей стихией.
Но смертные всё равно ухитряются украсть два обломка.
Натешившись, Мэра успокаивается. Следом утихает море, только разошедшаяся волна нет-нет да выкатится на берег. Немного жаль каменного возлюбленного. Но не пора ли выбросить его из головы и сердца?
Нереида знает, что смертные вернутся. Луна и море позовут их назад. Чем ближе новое полнолуние, тем сильнее будет глодать их этот зов. Поставь на их пути преграду – сметут, запри их в клетку – разом-кнут прутья, брось в колодец – ящерицами выберутся наружу.
Они вернутся.
Четырёх жизней вратам должно хватить…
…Под колыбельную волн всегда сладко спится. Но на этот раз тревожный речитатив снова и снова разбивал пелену сна.
Мира разлепила веки и зажмурилась – полнолуние изливалось прямо в окошко. Ощупью найдя бутылку, она встряхнула её, услышала бульканье и стала пить, не чувствуя вкуса. Сон таял с каждым ударом сердца, будто испугавшись лунного света. Жажда прошла, в голове прояснилось, но она оставалась по-прежнему тяжёлой, одурманенной.
Что опять не слава Посейдону?
Волчица включила фонарь и привычно взглянула на одинокий контейнер с пермяцкими мордами. Крышка на месте, мрамор белеет сквозь обёртку… Ох, что-то маловато этого мрамора…
Обмирая, она щёлкнула застёжками бокса и развернула плёнку. Закаменела, чувствуя, как палатка кружится бешеной каруселью. Обломок, ещё не утративший форму, топорщился соляными хлопьями, как взъерошенными перьями.
– Твою ж каракатицу… – потрясённо прошептала она, и от колебания воздуха то, что выглядело куском барельефа, распалось надвое.
Вот оно, значит, что… Никто не крал находки. Они исчезли сами по себе. Словно не вынесли разлуку с родной стихией.
Да, но они найдены в один день. Почему акантоды «прожили» дольше? За что им такие преференции? Компенсация за вымирание?
Задумавшись, Мира – дурная привычка, а что делать? – прикусила губу. Молодая кожица лопнула, кровь потекла по подбородку, капнула на колено.
Кровь! Именно этим обломком её достал Шиловский. Неужели разгадка постоянно маячила под носом? Существа, восстановившие врата нереиды, прежде были живыми. Кровь сохранила камень, а «голодные» обломки рассыпались…
Чувствуя себя суеверной дикаркой и радуясь, что никого нет рядом, начальница экспедиции – на минуточку, кандидат исторических наук! – склонилась над боксом. Кровь запятнала соляные хлопья, впиталась, словно вода в песок. Не до конца распавшиеся кусочки вздрогнули, потянулись друг к другу. Затем вновь стали одним целым.