– Телефон! – приподнимаясь, захрипела Мира. – Аптечку, жгут! Да помогите же Марине, мать вашу!
– Тут аптечка! – Из темноты вынырнул бритый… нет, уже слегка обросший Павел или как там его. – Но Мариша… С ней всё в порядке.
Волчица обернулась. Рядом с крепышом, обнимая плачущую Кошарочку, стояла Маринка-блондинка. И всё было при ней – встрёпанные волосы, вздёрнутый носик, бездонные, как небо над Чёрным морем, глаза.
В пепельном лунном свете Мира оглянулась на кромку прибоя.
Это походило даже не на сон… Скорее на чей-то горячечный бред, где от неё ничего не зависело. Вот просто ни капельки.
Раненая девушка казалась двойником Марины… но только миг. Лицо её посерело, нос заострился сильнее, волосы утратили маслянистый блеск. По бледному, точно восковому, телу деловито засновали крабы.
Марина – настоящая Марина! – вдруг схватила корыто для находок, зачерпнула воды и окатила незнакомку.
– Да ты что…
Юрий положил ладонь на пылающий лоб Миры.
– Ты не понимаешь? Её в море нужно, и точка.
– Сдурел? – несмотря на слабость и потерю крови, Волчица не сдавалась. – Она мне… она меня спасла. И её – в море?.. Чтобы никаких следов?..
– Мирослава, вы… – Марина опустила корыто на песок. – Вы разве не видите?
Вода ненадолго вернула раненой прежний облик. Но тотчас на коже проступили пластины чешуи. Теперь, когда сохранять иллюзию не было ни сил, ни смысла, между пальцев девушки натянулись перепонки. Ноги стали рыбьим хвостом. Глаза выкатились на пол-лица, и радужка слабо засветилась в сумраке.
Морская дева повернулась на бок, силясь дотянуться до воды.
Море поспешило ей навстречу, раскрывая целебные объятья.
ВОЛНА ДЕВЯТАЯ
Прилив
В черноморском царстве, в подводном государстве…
Пишет Морская Волчица (loba_de_mar)
…
July 11th, 2017, 11:12
Утром 9 июля 2017 г. в районе мыса Такиль на юго-востоке Керченского полуострова без вести пропал Александр Тихонов, научный сотрудник Центра подводных исследований «Посейдон». Мониторинг акватории и поисковые работы проводят сотрудники «Посейдона» и специалисты из МЧС. Пока безрезультатно.
В ходе поисковых работ в слое обрушившейся породы обнаружено тело мужчины, опознанного как пропавший неделей ранее Константин Шиловский, младший научный сотрудник «Посейдона».
Археологические разведки приостановлены.
Vnuk_Kusto 11.07.2017, 12:22:11
Братья и сёстры, мои соболезнования! Держитесь на плаву!
Svetik-Semitzvetik 11.07.2017, 15:06:00
Спасибо. Держимся.
Prosto_Tsar 11.07.2017, 12:31:32
ёлки-палки, что за год за такой паршивый… ((
Megavatnik 11.07.2017, 13:37:14
А говорят, что рыба в одну и ту же сеть дважды не попадаеться…
Svetik-Semitzvetik 11.07.2017, 15:13:59
Всё над Посейдоном ходим.
Medusa 11.07.2017, 14:21:28
море дало, море и взяло!!!!! волны ему пухом!!!!!
Svetik-Semitzvetik 11.07.2017, 17:11:01
Песнями море чарует, словно сирена,
В шёпоте волн таит неземное блаженство…
Тот, кто расслышать сумел призыв этот сладкий,
Смело шагает с борта в объятья пучины.
Что смельчака ожидает в царстве подводном?
Гибель бесславная или вечное счастье?
Для остальных это тайна, сокрытая мраком…
В черноморском царстве, в подводном государстве…
Пишет Морская Волчица (loba_de_mar)
ИЗ ОТЧЁТА О ПОДВОДНЫХ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ РАЗВЕДКАХ В АКВАТОРИИ МЫСА ТАКИЛЬ
July 15th, 2017, 15:25
В мае 2017 года в Керченском проливе (акватория мыса Такиль) местными жителями были собраны предметы, предположительно, догреческого либо античного периода, в частности фрагменты мраморного барельефа. Вероятно, объект был разрушен 10 мая с.г. при обезвреживании в акватории мыса фугасной авиабомбы ФАБ-50.
В ходе изучения выявлено, что имитация барельефа выполнена из быстроразлагающегося при воздействии азота и кислорода материала природного происхождения, на 97–98 % состоящего из хлорида натрия, и не представляет культурной ценности.
Объектов археологии, включённых в реестр, выявленных объектов археологии, объектов, обладающих признаками объектов археологии, не зафиксировано. Предметы охраны и историко-культурная ценность на рассматриваемом участке отсутствуют.
[Для этой записи комментарии отключены]
Отлив
Со второго этажа «Посейдона» богом данный город раскрывался веером – от арки старого Сарыгольского моста, через усеянную аттракционами и кафе набережную, через порт, каменный извив генуэзской стены – до самого мыса Ильи.
Сидя на широком подоконнике, Мира неотрывно смотрела на Феодосийский залив. Её правое плечо охватывала тугая повязка, пальцы рассеянно вертели одну из глиняный заготовок Тихонова. Просверленная жемчужина на цепочке елозила в вырезе пёстрой разлетайки – единственном, что удалось надеть без посторонней помощи. Вдали от моря жемчуг потускнел, но Мира знала – на берегу перламутр вновь нальётся синевой.
Подарок нереиды, в отличие от того, что взято силой, не обратится солью.
Волчица уронила заготовку на подоконник. Непросохшая масса треснула. Взяв ручку гераклейской амфоры, служащую то пресс-папье, то орехоколом, Мира ударила снова. Глина разбилась на три части.
Кабинет, обычно просторный, сжался от неразобранных коробок и разложенного на столах и стульях снаряжения. Уборщица «Посейдона» знала, что там, где ласты лежат, – их законное место, и лучше его не менять. Волчица же навести порядок не успевала; время уходило на визиты в следственный комитет, дачу показаний, составление объяснительных и прочие малоприятные дела, связанные со смертью двух подчинённых.
Тихонова не нашли. Поиски продолжались, но море не прощает ошибок. Своё оно всегда возьмёт.
Стукнула дверь, и в кабинет заглянул Заферман. Подтянутый и бурлящий энергией, он контрастировал с Мирой, вдали от моря впадавшей в лень и меланхолию.
– Решил? – спросила наместница Посейдона и сдержала зевок.
– Решил, – кивнул он.
– И точка?
– Так точно! – Он рассмеялся, скрывая неловкость. – А ты? Надумала что?
Волчица повертела следующую заготовку.
– Надумала. Впредь брать только волонтёров. И только неофициально. Пропадут или утонут – мы не при делах. И никакого головняка…
– Ну-ну, мечтай… – Засмеявшись, Юрий протиснулся в кабинет и закрыл дверь. – Ты злой и страшный серый волк, ты в волонтёрах знаешь толк…
– Я злая серая Волчица… – Вытянув шею, она обшарила взглядом стол. – На кой мне с вами мелочиться?.. Там где-то бумага была. Маску подними… Есть? Вот, садись и пиши. Я, такой-то сякой-то, прошу принять меня на работу в Центр подводных исследований «Посейдон» в качестве младшего научного сотрудника с испытательным сроком…
– С испытательным?
– А ты как думал? Вдруг море и тебя не примет?
Юрий фыркнул. Но Мира не шутила. У каждого моря, как у любого живого существа, свой характер.
Заферман уверенно заскрипел ручкой, чертыхнулся, скомкал лист и принялся за новый. Мира разбила четвёртую заготовку, по частям запулила в ведро и взяла пятую.
– Каким будет заключение по Шиловскому? – спросила она, обстукивая крошащейся глиной подоконник. – Несчастный случай?
– Каждый несчастный случай имеет имя, место жительства и пару приводов за мелкие правонарушения… – рассеянно сказал Юрий. – У меня в следственном знакомых нет, не знаю…
– И краем уха ничего не слышал?
– Слышал, а как же… Удивлялись, что телефон вашего Шиловского за неделю не разрядился. Да я сам, когда под завалом «Семь сорок» разгулялась… веришь, чуть не перекрестился.
Мира дёрнула здоровым плечом и отодвинула глиняный мусор в сторону. На море всегда происходят чудеса, разве нет?
– Я вот чего не понимаю… – Юрий отложил ручку и развернулся к начальнице. – Тихоня ваш почему морем-то удирал?
– Тебя это волнует? – Мира невольно скосилась на пластиковый бокс.
За прозрачными стенками, назло прошедшим эпохам, глумливо скалились акантоды. Утром она скормила им чашку крови. Интересно ведь, глянутся ли артефакту мороженые курята. Камень впитал подношение и даже залоснился. Голод не тётка…
Мысли об акантодах неизменно возвращали к нереиде. Однако по молчаливому сговору тайна Мэры осталась в бухте. Никто – даже Кошарочка! – не решился выставить её на обозрение… или себя – на посмешище.
Только тот, кто прикоснулся к этой тайне, уже не останется прежним. Катя собиралась стать волонтёром и спасать Галапагосских черепах. Юрий решил, что сохранять культурное наследие можно разными способами. И выбрал тот, который сулил новые тайны и новые открытия.
– Меня много чего волнует! – откликнулся он, и Мира заморгала, ловя нить разговора. – Только того, что там стряслось на самом деле, не узнать. А разными догадками под… сама знаешь, что с ними можно сделать.
– Подтвердить? – Губы Миры чуть дрогнули.
Бывший волонтёр витиевато расписался и отложил заявление. Весь он – от заломленных на лоб очков до весёленькой майки навыпуск – не просто сомневался, что правда о недавней трагедии когда-нибудь откроется. Он был воплощённым сомнением. Эталон для Бюро Мер и Весов.
– А ты – ты сам – хочешь знать, что случилось? – Смуглая рука подкинула и поймала последнюю глиняную фитюльку. – Просто знать? И жить с этим знанием?
– Ха! Спрашиваешь!
Будто советуясь, Волчица глянула на море. Лукаво улыбнулась – то ли полученному ответу, то ли самой себе.
– Жаль, нет охотничьего хлыста. С ним… каноничнее.
– Хлыста? – заинтересовался Юрий. – Для каких таких канонов непременно нужен хлыст?
Вместо ответа Мира разгладила испорченное заявление, положила сверху кусок глины и саданула ручкой амфоры. Заготовка развалилась. Серая масса вспыхнула на изломе перламутровыми бликами.
Заферман присвистнул и подошёл ближе – рассмотреть.