– Ты всегда ненавидела эти закладки, – говорит Джесс.
– Я знаю, – отвечаю я. Я чувствую себя растерянной, думая о том, как я изменилась. Велико искушение солгать, перемотать пленку назад, поточнее вспомнить, кем я была до того, как он покинул меня, и попытаться снова стать той же.
Той Эммой, которая, как ему было известно, стремилась жить по-другому. Она жаждала приключений, ею владела болезненная страсть к путешествиям. Она привыкла думать, что обычная жизнь не способна принести радости, что она должна быть прекрасной, значительной, насыщенной и неукротимой. Что невозможно изумляться тому, как приятно просыпаться в теплой постели, что можно удивляться только лаская слонят или гуляя по Лувру.
Но я не знаю, была ли я именно такой, когда он покинул меня.
И сейчас я определенно не такая.
Так трудно предсказать будущее. Если бы у меня была машина времени, изменилось ли бы что-нибудь к лучшему от того, что я попробовала бы вернуться в прошлое и объяснить своему молодому «я», что ждет его впереди?
– Полагаю, так оно и было, – говорю я ему. – Но теперь они мне нравятся.
– Ты никогда не перестаешь удивлять, – улыбаясь, говорит Джесс.
Может быть, все будет нормально, если я не стану вести себя точно так же, как до его исчезновения.
Возвращается официантка, неся упакованную в коробки еду и чек. Джесс расплачивается наличными прежде, чем я успеваю достать бумажник.
– Спасибо, – говорю я. – Очень мило с твоей стороны.
– На здоровье.
Я смотрю на телефон и вижу, что сейчас пятнадцать минут девятого. Время пролетело так быстро.
– Мне нужно идти на работу, – говорю я. – Иначе я опоздаю.
– Нет… – останавливает меня Джесс. – Давай. Останься со мной.
– Не могу, – говорю я, улыбаясь. – Я должна открыть магазин.
Проводив меня до машины, Джесс достает из кармана связку ключей и открывает серый седан, стоящий на парковке в стороне от нас.
– Подожди минутку, – говорю я Джессу, словно вспомнив о чем-то. – У тебя нет прав, ты не можешь водить машину.
Джесс смеется.
– До моего отъезда у меня были права, – говорит он. – Мне разрешено водить машину.
– Да, – говорю я, открывая дверь своей машины. – А они не просрочены?
Джесс озорно улыбается, и меня это сражает наповал.
– Просрочены, шморсрочены. Это не беда.
– Ты всегда заходишь за черту, не так ли? – говорю я, поддразнивая его. – Как ты думаешь, почему?
– Не знаю, – говорит он, пожимая плечами. – Но, согласись, ты находишь это очаровательным.
Я смеюсь:
– Кто сказал, что я нахожу это очаровательным?
– Не хочешь сесть со мной в машину? – гово-рит он.
– В твою машину?
– Или в твою, – говорит он.
– Я должна ехать на работу.
– Я знаю. Я не прошу тебя поехать куда-то со мной. Я просто хочу посидеть с тобой в машине, на улице холодно.
Мне следовало бы попрощаться с ним. Я уже опаздывала больше, чем могла себе позволить.
– Хорошо, – говорю я. Открыв щелчком обе двери, я наблюдаю за тем, как Джесс садится на пассажирское место. Я сажусь на водительское место рядом с ним. Когда дверь с моей стороны закрывается, уличный шум стихает, создавая ложное впечатление, что мы можем держать его под контролем.
Я вижу, как его взгляд устремляется на мой палец, на котором больше нет обручального кольца. Он улыбается. Оба мы понимаем, что означает пустое место на моей левой руке. Но у меня создается впечатление, что мы пришли к молчаливому согласию по поводу двух вещей, о которых не стоит говорить. Мы не станем говорить о том, что случилось с моим пальцем, точно так же, как не говорим о том, что произошло с его.
– Я скучал по тебе, Эмма. Я скучал по твоим дурацким глазам, и твоим ужасным губам, и по тому, как ужасно назойливо ты смотрела на меня, словно я – единственный человек, который важнее всего в мировой истории. Я скучал по твоим ужасным веснушкам.
Я смеюсь и чувствую, что краснею.
– Я тоже скучала по тебе.
– Скучала? – спрашивает Джесс, словно эта новость не вызывает у него доверия.
– Ты что, шутишь?
– Не знаю, – говорит он. В его голосе слышатся дразнящие нотки. – Трудно понять, что произошло за то время, пока меня не было.
– Я была убита горем как никогда и думаю, что такого больше не повторится.
Он смотрит на меня, а потом – в ветровое стекло и в окно со своей стороны.
– Нам нужно очень о многом поговорить, а я даже не знаю, с чего начать, – говорит он.
– Я знаю, но, даже если бы мы знали, с чего начать, я сейчас не могу. Мне нужно ехать на работу. Я должна была быть там уже пятнадцать минут назад. – Тина придет только после полудня. Если я не приеду, магазин не откроется.
– Эмма, – говорит он, глядя на меня так, будто я сошла с ума. – Ты не приедешь вовремя на работу, это ясно. Поэтому что значат еще несколько минут? Что значит еще час?
Я смотрю на него и понимаю, что обдумываю его слова. А потом чувствую, как его губы соединяются с моими. Они такие же бесстыдные и непредсказуемые, как почти пятнадцать лет назад, когда он поцеловал меня в первый раз.
Я закрываю глаза и дотрагиваюсь до него рукой. Я снова целую его. Снова, и снова, и снова. Я чувствую умиротворение и вдохновение одновременно. Прежде ничто и никогда так не возбуждало меня, хотя это ощущение мне очень знакомо.
Я растворяюсь в нем, чувствую то же самое, что и он, я пахну и двигаюсь так же, как и он.
Возможно ли вернуться назад, чтобы все стало как прежде? Возможно ли зачеркнуть прошедшие годы, как ошибку, и все восстановить, как будто бы мы никогда не расставались?
Я чувствую, как рука Джесса скользит по моему плечу, а потом сама ощущаю, как случайно задеваю локтем его возбужденный член.
Взяв себя в руки, я отстраняюсь от него и смотрю вперед, через ветровое стекло. Два сотрудника из «Julie’s Place», в том числе официантка, которая обслуживала нас, внимательно смотрят на нас в окно. Увидев, что я заметила их, они быстро отворачиваются.
Я смотрю на телефон. Почти четверть десятого. Магазин должен был открыться по крайней мере двадцать минут назад.
– Мне нужно ехать! – говорю я, пораженная тем, что так сильно опаздываю.
– Ладно-ладно, – говорит Джесс, но не двигается с места.
– Выходи из машины, – говорю я, смеясь.
– Хорошо, – отвечает он, кладя ладонь на дверную ручку. – Я хотел поговорить с тобой кое о чем.
– Джесс! Мне нужно ехать!
– Поедем со мной в Мэн, – говорит он, выходя из машины.
– Что?
– Поедем на несколько дней в нашу семейную хижину в штате Мэн. Мы можем уехать сегодня вечером. Только мы вдвоем.
– Я руковожу магазином.
– Твои родители справятся с этим. Некоторое время. Это ведь их магазин.
– Это мой магазин, – говорю я.
– Эмма, нам необходимо время. А не встречи наспех перед тем, как ты идешь на работу. Просто время. Прошу тебя.
Я в раздумье смотрю на него.
Джесс понимает, что я думаю об этом, вот почему он уже начинает улыбаться.
– Ты согласна? – спрашивает он.
Я знаю, что родители придут на выручку, а я опаздываю, у меня нет времени на раздумья.
– Хорошо, на пару дней.
– На три дня, – говорит он. – Три дня.
– Ладно, – отвечаю я. – На три.
– Поедем сегодня вечером?
– Разумеется. А сейчас я должна ехать!
Джесс улыбается мне, а потом закрывает за собой дверь, так что я наконец могу уехать. Он машет мне рукой в окно. Я ухмыляюсь и отъезжаю, оставляя его на парковке.
Выезжая на дорогу, я жду просвета, чтобы повернуть налево. Я вижу, как Джесс жестами показывает, чтобы я открыла окно с другой стороны. Я закатываю глаза, но повинуюсь ему.
Поднеся ко рту сложенные рупором ладони, он кричит:
– Прости, что задержал тебя! Я люблю тебя!
Я не нахожу другого выхода, кроме как крикнуть:
– Я тоже люблю тебя!
Свернув налево, на шоссе, я лечу к городу. Я добираюсь до парковки перед «Blair Books» в десять часов одиннадцать минут и вижу, что у двери уже дожидается покупательница.
Выпрыгнув из машины, я открываю черный ход и бегу через магазин, включая повсюду свет.
Собравшись с силами, я спокойно подхожу к входной двери и отпираю ее.
– Привет, – говорю я ожидающей женщине.
– У вас на магазине написано, что вы открыты с десяти утра до семи вечера. Сейчас уже четверть одиннадцатого.
– Примите мои извинения, – говорю я.
Но, когда женщина направляется прямо к отделу бестселлеров, исчезнув из моего поля зрения, я не могу удержаться от того, чтобы не улыбнуться до ушей.
Джесс.
Около одиннадцати в магазин входит отец. Он пришел, чтобы забрать книги, заказанные им для мамы, но я отвожу его в сторону, чтобы обсудить свою намечающуюся поездку в Мэн.
– Что ты имеешь в виду, говоря, что едешь в Мэн с Джессом?
– Уф… – говорю я, не совсем понимая, что именно смущает моего отца. – Полагаю, я имею в виду, что собираюсь поехать в Мэн вместе с Джессом.
– Ты уверена, что это удачная мысль?
– Почему бы нет?
Как глупо все это звучит. Существует тысяча причин для того, чтобы не делать этого.
– Эмма, я просто… – На этом он умолкает, не закончив фразы. Я понимаю, что он переформулирует свою мысль. – Я вижу тебя насквозь. Конечно, мы с мамой прикроем тебя. На самом деле, мы были бы рады помочь тебе. После того как закончился показ всех пяти сезонов сериала Огни ночной пятницы, я помираю со скуки дома.
– Отлично! – говорю я. – Спасибо тебе.
– Конечно, – говорит он. – Не за что. Так мы увидимся сегодня вечером? Ты зайдешь за вещами?
– Да, – говорю я, кивая головой. – Я заеду забрать кое-какую одежду и всякое барахло.
– Хорошо, – говорит он.
А потом направляется к выходу.
– Мама готовит на ленч сэндвичи с беконом, латуком и томатами, ты же знаешь, я не могу пропустить этого.
– Знаю, – говорю я.
Моя мама готовит эти сэндвичи несколько раз в неделю, а он до такой степени любит их, что, пожалуй, мог бы научиться готовить их сам. Несколько раз он пробовал. Мы с Мари тоже пробо