лой Книге. Ах, жаль, не услышим и не увидим, как они будут умирать!
Гуммиэль довольно хмыкнул, небрежно нажал кнопку, в которую тыкал канцлер, и утомленно опустился в подставленное Парагоном кресло.
Лиза почувствовала, что спина у неё окаменела. Все пропало.
Гуммиэль потянулся:
— Слушайте, любезный Парагон, а зачем, собственно, мы измельчитель-то в колодце включили? Пусть бы они там умерли от голода, и все дела.
— Опасаюсь я, государь, — Парагон склонился к королевскому уху. — А ну как выберутся? А так — раз и готово, и наверняка.
— Что ж, — Гуммиэль с хрустом поднялся, — сейчас отправим старика с мальчишкой к колодцу под конвоем, а сами подзакусим. Траби- льеры в сливочном соусе, а? С добрым старым холодненьким мурлюрлюнским?
«
Канцлер прижал руку к сердцу:
— Какая честь мне, недостойному!
И оба покинули зал.
— Ну? — Кристабель больно ущипнула Лизу за руку. — Рассказывай скорее! Что они включили? Зачем?
Лиза хлюпнула hocqm, судорожно соображая, как быть. Еще секунда — и она заревет в голос. Какое уж тут вранье, когда Филина с Инго на казнь повели!
— Они… Они хотели… — начала было Лиза, и тут откуда-то снизу до её слухдтцонеслись знакомые шаги и голоса.
— Это здесь, да, мастер? Ух ты, а этот замок — тоже ваша работа? Здорово придумано!
— Bay, класс какой!
— Клещ заразный! Они тут были и кнопки понажимали! Вот жабы бородавчатые!
Лёвушка! И Костя! Но почему они идут сюда? Да ещё с Шпигельмейстером!
— Ну что ты замолчала? — королеву прямо трясло от нетерпения. Нельзя, чтобы она видела Лёвушку с Костей! Ни за что!
— Бежим! Сюда идет стража! — прошипела Лиза и невежливо дернула Кристабель за кружевной подол. — Скорее!
Королева ахнула, всплеснула руками и поволокла Лизу вниз по лестнице, подальше от зала со стеклянным потолком.
— Потом, потом все расскажешь, у меня в будуаре! — лепетала она. — Тише, умоляю, тише!
Лиза побежала за королевой, но волшебный олух выключать не стала. Надо же разузнать, что там предпримет её доблестный паж! И она успела услышать, как Шпигельмейстер пропыхтел на бегу:
— Этих ваших старших король с канцлером Белую Книгу смотреть ведут. Вот гнусы, зелен батон! Их же там в колодец сбросят, а на дне измельчители стоят почище мясорубки — их же в капусту покрошит! — Он оглянулся на Лёвушку с Костей. — Что делать-то? Не успеем! Они там уже!
— Мама дорогая… Без паники, — сказал Лёвушка, вбежав в Сердцевинную Залу. Он быстро оглядел ряды кнопок. Кнопок было много. Слишком много. Он протянул было руку к ближайшей из них — и замер.
— Ну что, будем все подряд пробовать? — Костя теребил Шпигельмейстера за хлястик. Лёвушка оглянулся:
— Ты что! — цыкнул он. — Мастер! Вы же это все делали! Какая кнопка включает измельчитель?!
Шпигельмейстер собрал лоб в три складки.
— Мастер! — взмолился Лёвушка. — Пожалуйста, скорее!
— Забыл, — охнул Шпигельмейстер. — Тут ведь на каждый капкан своя кнопка. Мать честная, нечисть лесная, что ж делать-то?
Лёвушка уже не слушал. Он быстро двинулся боком вдоль усеянной кнопками стены, прижав к ней обе ладони.
— Ну?! — хором спросили Шпигельмейстер с Костей.
— Металлической панели нет, странно, — бормотал Лёвушка себе под нос. — Прямо в камень вделаны… Камушки, давайте, вас-то им
не заморочить! Отвечайте подземному народу, я же из клана Дайн!
И вдруг один обтесанный камень под ладонью юного гнома отозвался глухим гудением.
Лёвушка застыл.
В середине камня чернела круглая кнопка. Ее нажимали совсем недавно.
— Есть. Эта! — и Лёвушка изо всех сил саданул кулаком по черной кнопке.
Сноп синих искр брызнул в разные стороны.
— Bay! — вырвалось у Кости.
За стеной что-то загремело, постепенно удаляясь, будто кто-то прорубался сквозь камен- ную толщу.
— И вот эту ещё на всякий случай… — Лёвушка развернулся и нажал фиолетовую кнопку, которую совсем недавно включил Гуммиэль.
За стеной заскрежетало — и стихло.
Подоспевший мастер поглядел на Лёвушку
сверху вниз с глубоким уважением.
Между тем гостей-пленников то ли провожали на эшафот, то ли вели посмотреть на фамильную драгоценность ажурийской королевской династии. Всю дорогу до острова Филин и Инго не обменялись ни словом — лишь изредка переглядывались. Зато Гуммиэль с Парагоном без умолку произносили речи — о том, как разумно хранить Белую Книгу в таком надежном месте, о том, как хорошо, что Парагон велел Шпигельмейстеру построить хранилище, о том, как жалко, что в Ажурии нет магов, а то бы они ужо с Белой Книгой развернулись, — а чужеземцы вели себя до странности покорно и попыток к бегству не предпринимали. Они с вежливыми улыбками оглядывали шары, конусы и пирамиды стриженых деревьев в парке, выразили восхищение дрессированными павлинами и заводными лебедями и не выказали ни малейшего удивления, когда на берегу обширного спокойного озера Парагон мановением руки отпустил стражу, нажал очередной рычаг, и к берегу тихо подплыла белая с золотом ладья. Хозяева учтиво пропустили гостей вперёд, ладья негромко зажужжала и понеслась к небольшому островку посередине озера.
— Мы прибыли, — оскалился Парагон, кланяясь гостям у невысокой арки серого камня. — Здесь хранится Книга. Как видите, мыпредприняли соответствующие меры безопасности.
— Весьма разумно, — кивнул седой.
— Мы подождем вас здесь, — объявил Гуммиэль, и в голосе его зазвучали победные нотки. — Сыро, — заметил он и поплотнее запахнулся в мантию.
— Сейчас всё и узнаем, — негромко сказал рыжий.
Гости, не простившись, шагнули в темноту под аркой. Гуммиэль не стал сдерживать торжествующую улыбку. Парагон, не мигая, глядел им в спины невыразительными прозрачными глазами.
Гости успели пройти дюжины две шагов, когда за ними стали падать подъёмные решетки. Толстые прутья с острыми наконечниками вонзались в мокрую землю — хрясь, хрясь, хрясь… Седой обернулся и с насмешкой глянул сквозь стальной частокол прямо в лицо Парагону. Рыжий даже шага не сбавил.
— Оно здесь, — прошептал Филин. — Как голова?
— Болит, — отозвался Инго, бледнея на глазах, и с силой потер лоб. — И правда. Дыра туда. В Чёрный Замок. Холодом тянет. И запахи…
— Теперь всё ясно.
— Присосался, как спрут. Как в Радинглене раньше.
— Чует, где скверно.
— Понятно, почему тут магия не работает.
— И почему Амальгамссен ничего не помнит.
— И почему девочек нет. Пыль… пыль оттуда, — Инго провел пальцами по волглой стене — на руке осела чёрная холодная копоть.
Своды над головой кончились. Пленники оказались в небольшой идеально круглой комнате с полированными мраморными стенами. Последняя решётка визгливо лязгнула за спиной, но Инго и Филину почему-то это было совершенно неинтересно.
А потом гладкие мраморные плиты сомкнулись за ними, и стало совсем темно и тихо.
Послышался плеск бегучей воды. Пол дрогнул под ногами. Инго шевельнулся.
— Стой! — приказал Филин. — Осторожно, — добавил он тоном ниже. — Тут колодец в полу открылся.
— Что делать будем? — бесцветным голосом поинтересовался Инго.
— Разбираться, — глаза Филина в темноте слегка светились оранжевым.
Пол под ногами снова дрогнул, мелко задрожали полированные стены, заурчали какие-то механизмы, и мраморные плиты стали тихонько съезжаться, медленно, но настойчиво подталкивая путников к зияющему в полу тёмном провалу — теперь Инго тоже его видел.
— Ай да Амальгамссен, — пробормотал Филин. — Наваял. Придется прыгать.
— А назад как?
— Оптимист, — хмыкнул Филин. — Имей в виду — там может быть сразу дно. А может и не быть. Ноги не переломай.
— Оно там…
Стены медленно и неотвратимо напирали. Теперь король и волшебник стояли на скользком карнизе в локоть шириной. А на дне колодца — глубоко-глубоко — журчала вода.
— Три-четыре, — сказал Инго и спрыгнул в провал.
В ту же секунду в журчащей темноте заскрежетало что-то железное — лязгнуло о камни, будто гигантские зубы клацнули.
Лететь оказалось не очень далеко, а воды внизу было по щиколотку, только текла она по скользким обомшелым камням и оказалась стремительной, как горный ручей. Взвыл неизвестно откуда взявшийся ветер, швырнул в лицо Инго чёрную пыль вперемешку с ледяными брызгами. Воздух сгустился, стал ледяной стеной, а ветер при этом не унимался. Инго казалось, что на каждый шаг уходит тысяча лет, а в ушах у него гудел знакомый неживой голос.
«Ну вот ты и пришёл, — говорил голос, — я знал, что ты вернёшься, куда денешься, только я не стану больше с тобой разговаривать…» Пригнув голову, Инго кинулся вперед, продираясь сквозь ветер, как сквозь охваченную паникой толпу, оскальзываясь на камнях, больно налетая на какие-то неведомо откуда взявшиеся углы, а голос все гудел: «Хватит тебе хорохориться, сам пришёл и Глаукса привел, мо-ло-дец».
Голос шёл из чёрной щели, и эта щель была приоткрытой дверью в Чёрный Замок. И, хотя приоткрыта она была совсем чуть-чуть, Инго увидел, как на пороге этой двери колышется густая тьма — вот-вот выплеснется наружу, поползет вверх, как чёрный дым от костра, заполнит колодец, выберется на поверхность, туда, где Лиза и все остальные… А Филин по щиколотку в воде тоже шел прямо к этой двери — медленно, пригнув голову.
— Стойте! — крикнул Инго.
Филин не обернулся. И не остановился.
Слепящая тьма на пороге Чёрного Замка будто прислушалась и мучительно медленно застелилась к Инго, обтекая Филина. Дымом от неё не пахло, но в горле у короля запершило. Воздуха не стало.
Инго прыгнул вперёд и изо всех сил захлопнул дверь. Руку резко обожгло леденящим холодом, и Инго невольно отпрянул. Запертая дверь дрогнула и выгнулась, как парус на ветру. Что-то гулко ударило в неё с той стороны, изнутри Чёрного Замка, и железо потемнело, пошло морщинами, как бумага в огне. Ледяная вода под ногами забила ключом, как кипяток.