— Исчез… Там соседняя комната и все.
Тут только до Кости в полной мере дошло, что замок исчез вместе со всеми, кто попал к нему внутрь. С Маргаритой. С Филином. С папой. С Инго и Лизкой. С Амалией, наконец!
— Упустили! — взвыл Костя. — Левка, ну что же мы стоим! Надо догонять!
— Как догонять? Поезд он тебе или автобус? — Лева, насупившись, обвел руками разгромленную гостиную, а потом повернулся к картине и присвистнул.
Ни короля, ни королевы, ни корзины с яблоками, ни книжных полок в золоченой раме больше не было. Только густая непроглядная тьма — будто кто-то накрасил малярной кистью бессмысленный черный прямоугольник.
После гула и грохота Черного замка Леве показалось было, что во дворца воцарилась тишина. Он тряхнул головой и понял, что ошибся. Зловеще трещали стены, все еще сыпалась штукатурка, раз или два дворец ощутимо встряхнуло.
— Скорее! — Костя тянул Леву за собой и перебирал ногами, как застоявшийся скаковой конь.
— Погоди, — твердо сказал паж ее высочества и Хранитель Петербурга. — Не бросать же Радинглен на произвол судьбы. — Лева протер запорошенные штукатуркой очки и задумался.
Нельзя, чтобы Бабушка узнала, что стряслось — она и так вернулась из больницы как тень, а это ее доконает.
И тем более нельзя, чтобы во дворце опять началась паника, которую еле удалось успокоить, когда совсем недавно солнце вдруг торопливо побежало за горизонт, а день стремительно превратился в вечер. Судя по встревоженным голосам, раздающимся из галереи, паника вот-вот разгорится с новой силой…
К Леве и Косте спешили аптекарша Мелисса и Фифи — горничная Лизы.
Лева быстро объяснил им, что случилось. Старенькая Фифи ахнула, но в обморок, как опасался Лева, не упала.
— Ее величество Таль ничего не услышит, — заверила Леву Мелисса, дежурившая у постели королевы. — Господин Филин еще с вечера навел на ее покои особые чары, чтобы ни звука не проникало.
— Значит, так, — решительно сказал Лева. — Сейчас во дворце все проснутся и прибегут на шум. Вы их как-нибудь успокойте — только не говорите, что это Черный замок сюда прорывается. Конрад, хватит меня дергать! — говоря все это, Лева не бездействовал: он извлек из кармана листок бумаги и карандаш, написал, опираясь на стену, несколько строк и отдал Мелиссе. — Записку эту срочно передайте мужу. На вас с госпожой Фифи вся надежда, вы люди проверенные.
Мелисса с Фифи послушно кивали.
— Пусть жители считают, что это подземные толчки, ведь так оно и есть. Надо избежать паники, если что, вывести всех на улицу — из дворца, из домов, вы разберетесь. Я написал, чтобы Гарамонд поднимал тех, кто сколько-нибудь умеет колдовать. Портных, сапожников, ювелиров, Амальгамссена, Циннамона… всех. — Лева оглянулся на изнывающего Костю. — Мы с Конрадом попробуем остановить замок под землей, а Гарамонд и остальные — наверху. Должно получиться. — Он на секунду представил себе, что будет, если не получится, и как эвакуировать радингленцев в Петербург через один-единственный узенький Бродячий мостик, но тут же запретил себе эти мысли.
— Что это вы такое говорите, доблестный Лео! — укоризненно произнес у Левы за спиной знакомый голос. — Не одному вам в подземных чертогах сражаться! Есть еще кому на замок управу найти!
— Кирн! Эрин! Бьорн! — с облегчением сказал Лева, увидев гномского картографа и с ним — еще нескольких подземных сородичей с ослепительно-яркими стеклянными фонарями в руках — теми самыми, которые работали на амберхавенских светляках, торжественно врученных королем в первый день года.
Лица у гномов были такие встревоженные, что было ясно — хороших вестей не жди.
— Беда, доблестный Лео! — даже не поздоровавшись, торопливо сказал Кирн.
— Вы уж простите, что мы без доклада, без церемоний, да в такое несообразное время, — поспешно добавил курчавый Дьюр.
— Шут с ними, с церемониями, — отмахнулся Лева. — Рассказывайте вы, Кирн, у вас быстрее получится.
Гномы переглянулись. Излагать что бы то ни было впопыхах у них почиталось за величайшее нарушение этикета и неуважение к собеседнику.
Картограф сжато перечислил: в одной из шахт обвал, в Большой Кузне вспыхнул пожар, и гномам еле удалось его потушить. Время то ускоряется, то замедляется. Несколько подземных рукавов реки Глен вышли из берегов, одна из пристаней затоплена и часть лодок унесло, а часть поломало. Черный замок снова пытается прорваться на поверхность, гномы несут потери — от следов замка не помогают даже шлемы и нагрудники из шкуры господина дракона.
Услышав про следы замка, Костя навострил уши.
— А обереги?! — страшным голосом вскричал Лева.
— Обереги кто-то перенастроил, вернее, отключил, причем совсем недавно. Часовые клянутся, что никого не видели, — виновато откликнулся Эрин.
— И вот, — глухо добавил Бьорн, — нашли неподалеку от Святилища, сдается мне, барышня ваша обронила.
Он протянул Леве длинный вязаный шарф — черный с кобальтовыми и серебристыми полосками, — но тот даже не успел его взять.
— Это же Маргаритин! — завопил во всю глотку Костя и вырвал шарф из могучей гномьей ручищи. — Остальное по дороге доскажете!
И дракончик припустил по коридору — спасать даму сердца, да с такой скоростью, что только ветер засвистел. Удержать Конрада Лева не успел.
— Идемте, — кивнул Лева. — Госпожа Фифи… а где Мелисса?
— Уже убежала с запиской, — четко, по-военному ответила старушка. — Не беспокойтесь, я все поняла и все сделаю. Мы будем вас ждать.
Кратчайший путь из дворца в гномские подземелья лежал через Сокровищницу. На площадке перед ней гномов и Леву, переминаясь с ноги на ногу, поджидал изнывающий Костя — до этого угнаться за ним не удавалось. Посовещались, как быть дальше. Лева понимал, что остановку сделали ради него, потому что Костик и не запыхался, да и гномы в полной боевой выкладке, в кольчугах, шлемах и при топорах, даже не вспотели, и фонари у них в руках ни разу не качнулись, так что коридоры были освещены не хуже вечернего Невского.
— Обереги перенастроила Марго, это я вам точно говорю! Она умная! — восторгался Костя, намотавший на шею ее шарф. — Левка, ты же видел, она в рубке, значит, разобралась, как управлять замком!
«Только о Маргарите и беспокоится! — в бешенстве подумал Лева. — А что Лиза и остальные в замке, на это ему наплевать!»
— Барышня смекалистая, — со вздохом подтвердил Кирн, — да только как бы от ее смекалки не взлететь нам всем на воздух.
— Это еще почему? — Костя сразу и вознегодовал, и испугался.
— Кирн! — рявкнул на картографа Эрин, встопорщив бороду. — Ты к чему клонишь? Не вздумай языком трезвонить, как колокол в праздничный день! За такое кощунство обреем бороду и изгоним наверх, будешь там голые щеки на солнышке греть! Цыц!
Лева поднялся с камня и первым углубился в подземный коридор.
— Опять тайны? — проницательно спросил он, оглянувшись на гномов через плечо. — От меня?!
— А, да что уж там! — Кирн отмахнулся от грозно насупившихся соплеменников. — Боком вышли нам наши тайны, достопочтенные, а если сейчас не сказать, нас с вами и с нашими драгоценными бородами не останется, да и солнышка тоже! Слушайте, доблестный Лео и господин дракон. Глубоко под Радингленом есть не только кузни и штольни, не только подземные реки и озеро-резервуар, от которого питаются все ваши колодцы. Неподалеку от озера имеется развилка, налево за ней Святилище, а направо…
Эрин и Бьорн одновременно, не сбавляя шага, зажали уши могучими ручищами, словно не желая слушать, как Кирн разглашает великую тайну.
— … направо — двойные ворота, за которыми горячие ключи и целебные грязи, исцеляющие от болезней. Там гномы совершают свои омовения.
Эрин и Бьорн глухо застонали «святотатство!» и «валуном тебе по макушке!»
— Понятно, баня для кузнецов, и что в этом такого особенного? — не понял Костик.
— Не все так просто! — договорил Кирн. — Сородичи мои не водили в ту пещеру не то что барышню Маргариту с юным Конрадом, но даже вас, доблестный Лео, ибо место это для гномов еще более заповедно, чем Святилище, порушенное замком. Право на ритуальное омовение в источнике получают только совершеннолетние гномы и гномские дамы, остальным путь запрещен. Там, досточтимый дракон, не баня, а наш храм.
— И обереги от замка там не поставлены? — опешил Лева.
— Увы, — скорбно подтвердил Кирн, стараясь не смотреть на суровые лица сородичей. — Подземные Уложения запрещают, иначе будет осквернение святыни, которое не отмолить нам вовеки веков. Проход замаскирован, вы не заметили. Ох, зря я не осмелился вам его показать.
— Вот замок и вломился! — подытожил Костя. — Хорошо еще, сейчас у руля Маргарита! — он скрипнул зубами и, видимо, с трудом сдержался, чтобы не сказать много-много разных слов об упорном соблюдении традиций вопреки голосу разума и о прочих деликатных материях. И Лева в кои-то веки был с ним согласен — нашли когда бояться святотатства!
— Так. Так… — Он пытался сосредоточиться на бегу, но мысли его метались. — Горячие источники… там же еще, наверно, и душистые масла держат, раз купальни… А эфирные вещества горючие. И еще пар… и подземные пустоты… А резервуар огромный, уж его-то я видел… и если он закипит, то может взорваться… И какую температуру выдаст замок, непонятно. Ох ты, и музыка, мутаборская музыка… и звук по воде идет совсем иначе, а про ваши горячие источники Маргарита не знает… — Лева обернулся к Кирну, невежливо игнорируя остальных. — Думаете, будет взрыв?
Кирн только кивнул.
— Дальше куда? — отрывисто спросил Костя.
— В подземельях опять все меняется, — отозвался Кирн, — карта и то не поможет.
— А! — Костя отчаянно махнул рукой и вдруг как-то странно потянул носом и затрепетал ноздрями — вылитый охотничий пес, который взял след.
— Что? — быстро спросил Лева.
— Я… я чую, — глухим низким голосом произнес юный Конрад. — За мной!
Гномы переглянулись.
— Барышню чует или замок, будь он неладен? — опасливо спросил Эрин.