Бекафиг успокаивал его, чтобы немного отсрочить свой отъезд, так как ему очень хотелось, чтобы все его траты принесли ему честь и почёт. Он снарядил восемьдесят карет, которые все блистали золотом и алмазами, и самые красивые миниатюры не могли сравниться с теми, которые украшали эти кареты. Было ещё пятьдесят других карет, двадцать четыре тысячи конных пажей, одетых роскошнее принцев, да и все остальные в этом великолепном поезде были им под стать.
На прощальном приёме у принца, тот сказал посланнику:
– Не забывайте, мой дорогой Бекафиг, что жизнь моя зависит от супружества, которое вы едете устраивать; постарайтесь не упустить ничего, чтобы уговорить и привезти к нам принцессу, которую я обожаю.
И снабдил его тысячей разных подарков, изящество и роскошь которых соперничали друг с другом: тут были и различные любовные изречения, вырезанные на алмазных печатках, карбункуловые[49] часы с буквами имени принцессы Желанье, и браслеты с рубинами, вырезанными сердечком. Словом, чего он только не выдумал, чтобы ей понравиться.
Посланник вёз с собой портрет юного принца, написанный человеком столь учёным и искусным, что портрет этот умел разговаривать и произносить очень хитроумные любезности. По правде сказать, он не на всё отвечал, что ему говорили, но это было уж не так важно. Бекафиг обещал принцу сделать всё возможное, чтобы исполнить его желание, и прибавил при этом, что везёт с собой такую кучу денег, что даже если ему откажут в руке принцессы, он столкуется с кем-нибудь из приближённых дам и сумеет её похитить.
– Ах, – воскликнул принц, – на это я не могу согласиться: мы можем её обидеть такой непочтительностью.
Бекафиг ничего на это не ответил и пустился в путь. Шумные слухи о посольстве предупредили его прибытие. Король и королева были в восторге; они очень уважали его государя и знали о великих подвигах принца Воителя. Однако они ещё лучше были осведомлены о личных достоинствах принца, и потому, когда они думали о том, что пора подыскивать жениха дочери, то во всём мире не могли найти никого, кто был бы более достоин такой невесты. Для Бекафига и его посольства приготовили целый дворец и сделали все надлежащие распоряжения, чтобы он увидал королевский двор в полном великолепии.
Король и королева решили, что посол обязательно должен увидеть принцессу Желанье, но тут к королеве явилась фея Тюльпанов и сказала ей:
– Берегитесь, госпожа моя, не приведите Бекафига к нашей малютке (так она всегда называла принцессу); ни в коем случае не должен он видеть её, ещё не пришло время для этого; и не соглашайтесь отсылать её к королю, пока ей не минет пятнадцать лет, ибо я уверена, что если она поедет раньше, с ней случится какое-нибудь несчастие.
Королева обняла добрую фею Тюльпанов и обещала послушаться её совета, после чего они направились к принцессе.
Наконец прибыл Бекафиг. Его посольский поезд въезжал в столицу целых двадцать три часа, ибо в нём находилось шестьдесят тысяч мулов; их колокольчики и подковы были из чистого золота, чепраки из бархата и из парчи, расшитой жемчугами. Какая толкотня возникла на улицах, рассказать невозможно: жители со всего города сбежались, чтобы поглазеть на этот поезд. Король и королева вышли навстречу послу, так они были довольны его приездом. Нечего и говорить, с каким почтением он их приветствовал и с какими церемониями они встретились, но когда он попросил разрешения представиться принцессе, то получил отказ, чем был весьма удивлён.
– Если мы отказываем вам, сеньор Бекафиг, в том, что вы имеете полное право просить, – сказал ему король, – то вовсе не из-за какой-нибудь особой нашей прихоти. Чтобы вы поняли это, надобно рассказать вам диковинную историю нашей дочери. При её рождении одна из фей невзлюбила её и пригрозила страшными несчастиями в том случае, если она увидит дневной свет до достижения пятнадцатилетнего возраста. Принцесса живёт во дворце, лучшие покои которого находятся под землёй. Мы бы хотели повести вас к ней, но фея Тюльпанов воспретила нам делать это.
– Как же так, государь? – спросил посланник. – Неужели мне выпадет несчастье возвратиться без неё? Вы благоволите выдать её замуж за сына моего повелителя, и её ожидают с величайшим нетерпением; возможно ли, чтобы вас останавливали какие-то пустяки, вроде предсказаний фей? Вот портрет принца Воителя, который я должен ей поднести, он здесь до того похож, что мне кажется, что я вижу его самого, когда смотрю на этот портрет.
Тут же он достал. И показал им портрет принца, а так как этот портрет умел говорить только о принцессе Желанье, то все услышали вот что:
– Прекрасная принцесса Желанье, вы себе представить не можете, с каким жаром ожидаю я вас. Явитесь скорее и украсьте наш двор вашими несравненными прелестями.
Портрет больше ничего не сказал, но король и королева были так удивлены, что стали просить Бекафига отдать им этот портрет, чтобы отнести его принцессе; Бекафиг был очень доволен и вручил им портрет.
Королева до сих пор ничего не рассказывала своей дочке о том, что происходило в столице, она даже запретила дамам, которые прислуживали принцессе, рассказывать ей о приезде. посла; но они её, конечно, не послушались, и принцессе стало известно, что затевается великое сватовство. Однако она была очень осторожна и ничего не сказала матери. Когда королева показала ей говорящий портрет принца, который сказал принцессе несколько вежливых и нежных слов, она была очень удивлена этой неожиданностью. Ведь она никогда не видала ничего подобного, а доброе лицо принца, его умный взгляд и правильность черт удивили её не меньше, чем портрет, который умел говорить.
– Были бы вы недовольны, – сказала ей, смеясь, королева, – супругом, похожим на этого принца?
– Госпожа моя, – отвечала принцесса, – мне не принадлежит выбор, и я всегда останусь довольна тем, кого вы мне предназначите.
– Ну, хорошо, – сказала королева, – а если выбор наш упал бы на него, разве вы не почувствовали бы себя счастливой?
Принцесса покраснела, опустила очи и ничего не ответила. Королева обняла её и долго целовала. Она не могла удержаться от слёз, когда вспомнила, что скоро расстанется со своей дочкой, потому что оставалось только три месяца до того дня, когда принцессе должно было исполниться пятнадцать лет. Но она скрыла своё огорчение и рассказала ей всё, что её касалось, про посольство знаменитого Бекафига. Она даже отдала ей редкостные подарки, которые ей привёз посол. Принцесса полюбовалась ими, похвалила, проявив большой вкус, самые любопытные подарки, но время от времени её взгляд ненароком отрывался от них и останавливался на портрете принца с какой-то особой радостью, ей до сих пор неизвестной.
Посол, видя, что он безо всякого успеха добивается отъезда с ним принцессы, и что хозяева довольствуются тем, что обещают ему её, но обещают так торжественно, что в этом не приходится сомневаться, недолго пожил у короля и отправился обратно к своему повелителю, чтобы доложить о своём посольстве.
Как только принц узнал, что не может надеяться увидать свою милую принцессу раньше, чем через три месяца, он принялся так жаловаться на свою судьбу, что встревожил весь двор. Он потерял сон, ничего не ел, стал печальным и задумчивым, а лицо его приняло постоянно озабоченное выражение. Целыми днями он лежал на диване в своей комнате и смотрел на портрет принцессы, всё время писал ей письма и подносил их к портрету, как будто бы тот мог их прочесть. Наконец силы оставили его, и принц опасно заболел. А чтобы распознать причину, этой болезни, не нужно было ни медиков, ни лекарей.
Король был в ужасном отчаянии. Он так нежно любил сына, как никогда ещё ни один отец не любил своих детей. А теперь он начал бояться, что его потеряет. Какое горе для отца! Он не понимал, как помочь принцу, который постоянно думал о принцессе Желанье, и без неё рисковал погибнуть. В такой великой крайности король решил сам отправиться к королю и королеве, которые обещали ему принцессу, и упросить их, чтобы те сжалились над несчастьем принца и не затягивали их свадьбы. Потому что если дожидаться, пока принцессе минет пятнадцать лет, то может случиться так, что эта свадьба и вовсе не состоится.
Итак, король решился на чрезвычайный шаг, но что делать, если иначе пришлось бы видеть гибель своего любезного и дорогого сына? Однако тут оказалась ещё одна трудность, которую никак нельзя было одолеть. Король был уже стар и не мог отправиться в дорогу иначе, как на носилках, а этот способ плохо согласовался с нетерпением сына. Поэтому король опять отправил верного Бекафига с письмами королю и королеве, где в самых трогательных словах просил их уступить его просьбе.
В это время принцесса Желанье любовалась портретом принца с таким же удовольствием, с каким тот сам любовался её портретом. Она всё время в мечтах переносилась туда, где находился он, и хотя принцесса и старалась скрыть свои чувства, всё же их нетрудно было обнаружить. Две её фрейлины, из которых одну звали Левкой, а другую Колючая Роза, заметили, что она очень скучает. Левкой очень любила принцессу и была ей верна, а Колючая Роза втайне завидовала её достоинствам и её высокому положению. Мать Колючей Розы воспитала принцессу и после этого стала её придворной дамой; она бесконечно любила принцессу, но свою дочь обожала до безумия, и видя теперь, что дочь её ненавидит прекрасную принцессу, и сама она стала гораздо меньше любить свою воспитанницу.
Посол, которого отправили ко двору Чёрной Принцессы, был не слишком хорошо там принят, когда узнали, с каким неприятным известием он к ним явился. А надо сказать, что эта эфиопская принцесса была самым мстительным существом в мире. Она нашла, что с ней поступили не очень-то по-рыцарски – только что посватались к ней и получили её согласие, как вдруг является посол с вежливым отказом. К тому же она видела портрет принца, а ведь эти эфиопки если полюбят, то уж так безумно, как никто другой.