Не в силах справиться с постигшим ее разочарованием, Саманта стала кромсать ножом кусок ветчины и сваренные в мешочек яйца. Потом сидела, тупо уставившись на тарелку, не испытывая ни малейшего желания съесть это месиво. Из состояния ступора девушку вывел дворецкий, который нарочито громко кашлянул. Взглянув в его заносчивое, почти насмешливое лицо, Сэм вспомнила, что у нее полно дел и нечего жалеть себя. Первое дело касалось Хедли. Но не успела она собраться с мыслями, как услышала его чопорный голос:
– Если вам не нравится завтрак, мисс Дарлингтон, буду рад принести вам что-нибудь другое.
– Благодарю вас, Хедли, – ответила Сэм, безуспешно пытаясь поймать его взгляд, – но я не голодна.
Сэм извлекла из кармана платья конверт.
– Хочу вам кое-что передать, – сказала она, протягивая дворецкому письмо.
Хедли, не поворачивая головы, скосил вниз глаза.
– Можно полюбопытствовать, мисс, что это такое? – спросил он все тем же ледяным тоном.
– Письмо от Клары, – прошептала девушка, не желая привлекать внимания стоявших в дверях лакеев. – Она просила меня передать это вам сегодня утром.
Хедли даже не пошевелился, уставившись на письмо, его лицо не выдавало никаких эмоций, только левый глаз слегка дергался. Потом медленно протянул руку, взял конверт и быстро сунул в карман куртки, продолжая стоять, вытянувшись в струнку.
– Хедли, – начала Сэм, тронутая его самообладанием, – можете пойти и прочитать, что там написано. Уверена, вам не терпится. Но пока вы не ушли, хочу вам кое-что сказать.
– Да, мисс?
– Клара все объяснила в письме, – продолжала Сэм шепотом, – но я хочу добавить от себя. Я знаю, вы очень рассердились на Клару и на меня. Мне все равно, если вы меня не простите, но Клара вас очень любит, и ей будет тяжело жить с мыслью, что вы гневаетесь на нее. Хедли, она так счастлива! Я знаю, вы всегда желали ей счастья. Она заслужила его.
Хедли слушал, сдвинув брови, лицо сохраняло бесстрастное выражение.
– Благодарю вас, мисс, – произнес он после продолжительной паузы и с достоинством удалился, показав Сэм прямую как палка спину.
Сэм вздохнула, надеясь, что со временем Хедли сменит гнев на милость и благословит брак дочери, иначе Клара не будет чувствовать себя в полной мере счастливой.
Пока Сэм в задумчивости пила чай, ее мысли неизменно возвращались к Джулиану, но девушка решительно гнала их прочь. Как когда-то мысли о матери. Так легче пережить случившееся.
Тут она вспомнила о Хедли. Интересно, как он отреагирует на послание дочери? По настоянию Клары она прочла письмо, прежде чем девушка его запечатала. Оно поразило Сэм честностью и искренним выражением уважения и любви к отцу. Только черствый человек мог остаться безразличным к столь чистосердечному раскаянию.
«Если Хедли простит Клару, то, возможно, когда-нибудь простит и меня. Бедный Мэдисон». Ей было жаль подаренного Натаном щенка. Чтобы Хедли не мог срывать на нем зло, Сэм решила брать его к себе как можно чаще. Возможно, она возьмет Мэдисона с собой, когда пойдет на чай к Уэнтуортам.
Тут в голову ей пришла блестящая идея. Она отправится к Уэнтуортам в компании всех трех щенков! Они помогут ей приблизить Ниниана к желанной цели.
Сэм обдумывала детали плана, когда в комнату вошел лакей и, поклонившись, объявил:
– К вам посетитель, мисс. Передать ему, что вы еще завтракаете?
– Кто пришел, Боб? – спросила девушка, ставя чашку на стол.
Слуг приятно удивляла способность Сэм запоминать их имена. Боб не был исключением.
– Мистер Бувье, мисс, – ответил он с робкой улыбкой.
Сэм улыбнулась в ответ, и молодой лакей покраснел, как майская роза.
– Пожалуйста, проводи его в малую гостиную, Боб, я буду там сию минуту.
Лакей поклонился и стал пятиться к двери, едва не опрокинув по пути дорогую греческую вазу.
Сэм погрустнела. Ей так хотелось, чтобы ее улыбка производила такое же впечатление на Джулиана. Но она быстро взяла себя в руки и отогнала прочь печальные мысли. Промокнув салфеткой губы, девушка встала и решительно направилась к двери. У зеркала задержалась, желая убедиться, что выглядит безукоризненно, и при необходимости поправить прическу.
Когда Сэм вошла в малую гостиную, Жан-Люк стоял у окна и смотрел на улицу. При ее появлении француз повернулся, и на его губах заиграла теплая улыбка.
– Mon Dieu, Сэм, вы хорошеете день ото дня. – Он весело подмигнул ей. – Должно быть, любовь творит чудеса.
Сэм хмыкнула, усаживаясь на зеленый бархат дивана. Уголки губ тронула слабая улыбка.
– Разве безответная любовь способна творить чудеса? Удивительно, что я не выгляжу бледной и жалкой.
– Безответная любовь? – Жан-Люк опустился рядом с девушкой на диван и сочувственно посмотрел на нее. – Похоже, с маркизом дела у вас обстоят не так, как вам хотелось бы?
– Хуже некуда. Возможно, в этот самый момент он делает предложение Шарлотте Бэтсфорд, – удрученно произнесла Сэм. – Но я решила выбросить его из головы. Поставить на Джулиане Монтгомери крест.
– На вас это не похоже, дорогая. Вы не сдаетесь так быстро. Всегда придумываете, как помочь друзьям, и претворяете ваши дерзкие планы в жизнь. Я с радостью прочитал вашу записку о побеге Натана и Клары. Почему бы вам не придумать что-нибудь для себя?
– Поверьте, – начала Сэм с горькой усмешкой, – вы бы ахнули, узнав, чего только я не делала, чтобы добиться своей цели. Мне кажется, я исчерпала все свои возможности. И все напрасно.
– Что же особенного вы сделали, дорогая? – Брови Жан-Люка удивленно взлетели вверх.
Вздохнув, девушка принялась рассказывать. В нескольких словах обрисовала свой визит к Изабелле Дескартес, закончившийся стычкой с Джулианом, потом их пребывание в гостинице «Герольд», ссору и купание в грязной луже и, наконец, попытку соблазнить маркиза, представ перед ним в обнаженном виде.
– Что бы вы, Жан-Люк, сделали, если бы я предстала перед вами совершенно голая, предлагая принять со мной ванну? – спросила она.
Жан-Люк не сразу нашелся что ответить.
– По-моему, – изрек он наконец, судорожно сглотнув, – маркиз сделан из гранита или мрамора. Только камень мог остаться холодным и равнодушным. Я бы с первого раза не устоял перед вашими чарами, Сэм. А вы… вы и вправду ходили к Изабелле Дескартес узнать, как… как ублажить маркиза? Вряд ли найдется еще одна уважаемая дама, способная додуматься до такого.
– Я хочу оставаться респектабельной, Жан-Люк, – задумчиво произнесла Сэм. – Хочу быть женой, а не любовницей. Но не желаю наводить на мужа тоску. Кому интересно жить с женщиной, которая знает только одну сексуальную позу?
– Пожалуй, – пробормотал Жан-Люк, пытаясь ослабить галстук. – Ваши доводы не лишены смысла.
– Я в этом совершенно не сомневаюсь. Ни один нормальный мужчина не захочет жениться на женщине, которая может заниматься любовью только в темноте или в спальне. Женщина должна придумывать каждый раз что-нибудь новое и быть всегда разной.
– Разной, – словно эхо повторил Жан-Люк и вытер платком вспотевший лоб. – Но… в каком смысле?
– Но Джулиан не оценил мои старания, не понял, что я хочу стать ему хорошей женой, – продолжала сетовать Сэм, не замечая, что Жан-Люк стал красным как рак и сидел, обливаясь потом. – Я просто в отчаянии.
– Е-есть отчего прийти в отчаяние, – согласился Жан-Люк. – Как здесь жарко!
– Возможно. – Девушка встала. – Правда, мне так не кажется, но вы заметно порозовели. – Она подошла к окну, приоткрыла его, затем вернулась и села рядом с Жан-Люком, положив руки на его ладони, покоившиеся на коленях. – Я вам очень благодарна, – девушка широко улыбнулась, – за то, что выслушали меня. Обещаю больше не беспокоить вас своими проблемами. Спасибо также за то, что пришли мне помочь разработать план помощи Нини-ану. Вы замечательный друг.
Жан-Люк рассеянно кивнул, подошел к окну и полной грудью вдохнул свежий утренний воздух.
– Надеюсь, вы не заболели, Жан-Люк? – встревожилась Сэм.
– Боюсь, что заболел, – произнес он каким-то чужим, полным уныния голосом.
– Что-нибудь серьезное? – спросила Сэм.
– Серьезно, но не смертельно, – ответил Жан-Люк, оправившись. Он улыбнулся Саманте, но все еще не походил на прежнего легкомысленного француза. – Я сражен недугом, от которого до сих пор Бог меня миловал. Но на этот раз мне, похоже, не отвертеться.
– Я вас не понимаю. – Сэм нахмурилась. – Какой недуг? Вы, наверное, меня разыгрываете?
– Да, разыгрываю, – с готовностью кивнул Жан-Люк. – А теперь давайте приступим к разработке плана, а то время идет.
– Как это удачно, что Присс и Нэн до обеда не вернутся, а Джулиан пошел навестить эту старую перечницу Шарлотту. – Сэм улыбнулась. – Бросившись сломя голову к своей возлюбленной, мой опекун даже не заметил, что оставил меня без присмотра! Никаких шаперонов. Мы можем разговаривать, сколько захотим, и делать все, что нам заблагорассудится. А теперь идите сюда. – Девушка похлопала по бархатной подушке рядом с собой. – Садитесь и давайте обдумаем, чем можно помочь бедному Ниниану.
К удивлению Сэм, Жан-Люк не сел на подушку рядом с ней, а расположился в кресле напротив.
– Здесь ближе к окну, – пояснил он. – И легче бороться с… э-э… недугом, о котором я говорил.
Сэм пожала плечами, но возражать не стала. Им предстояла большая работа. До ухода Сэм к Уэнтуортам надо было многое обсудить и составить пространную записку Ниниану.
Покинув сэра Хэмфриса, Джулиан медленно шел по улице куда глаза глядят. Возвращаться в Монтгомери-хаус ему не хотелось. Он не был готов к встрече с Самантой, и уж тем более не знал, как сообщить ей, кто ее мать. Он и сам еще не определил своего отношения к полученной информации.
Уверен он был только в одном. Дневникам доверять нельзя. А уж если их автор связан брачными узами с лжецом, и подавно. Бедная Клоринда Дарлингтон… Саймон Дарлингтон был самым искусным лжецом из всех, с кем Джулиану доводилось иметь дело.