Среди офицеров Красной армии и флота усиливалась тяга к возвращению дореволюционных традиций[1652].
С целью укрепить коммунистическую основу государственной идеологии в заключительный период войны в основу национальной политики была положена доктрина, сформулированная в ЦК ВКП(б) по результатам совещания историков[1653]. Было предписано умерить прославление «далекого прошлого»[1654] и «национального», а не «советского» патриотизма. Пропаганда «советского патриотизма» должна была обязательно связываться с «революционными традициями»[1655]. Было провозглашено, что «только наличие советского социалистического общества… могло спасти человечество от порабощения немецким фашизмом», и предписано вернуться на «генеральный путь нашего развития», основанный на «чистоте марксистско-ленинской идеологии»[1656]. На освобожденной территории СССР был налажен выпуск материалов для агитаторов, в которые вошли в том числе постановления партии и правительства за время войны, информация о работе колхозов в условиях войны и об опыте восстановления коллективной системы сельского хозяйства в освобожденных областях[1657].
Особенно тяжелым с точки зрения советских властей было положение на Западной Украине, в Западной Белоруссии и Прибалтике. Здесь была поставлена задача усилить политическую работу среди крестьян-единоличников и интеллигенции. На национальных языках были изданы книги, подчеркивавшие «советский патриотизм» (например, на украинском языке роман М.А. Шолохова «Они сражались за Родину»[1658]). В выпущенной весной 1944 г. директиве ГлавПУР РККА указывалось, что «воспитание солдата и офицера в духе интернационализма имеет сейчас особое значение» – особенно в связи с тем, что «в армию пришли сотни тысяч призывников из Западной Украины и Западной Белоруссии»[1659]. В освобожденной Прибалтике много внимания было уделено пропаганде исторических связей с Россией[1660] – «воспитанию среди трудящихся чувства дружбы и благодарности к великому русскому народу», «мобилизации традиций совместной борьбы и исторической дружбы» с русским народом. Пресекался малейший намек на вражду между прибалтами и русскими. Так, 21 февраля 1944 г. УПиА ЦК ВКП(б) подвергло жесткой критике труд М.Н. Тихомирова «Ледовое побоище и Раковорская битва» за утверждения, что «отношения русских князей с народами Прибалтики якобы преследовали грабительские цели» и «что русские грабили и разоряли западные области ливонов и эстов», а также за подчеркивание «жестокости русских в отношении жителей Прибалтики»[1661].
Наряду с политикой укрепления «советского патриотизма» и интернационализма, одно из основных мест в политике на освобожденной территории Западной Украины, Западной Белоруссии и Прибалтики заняло усиление борьбы с национализмом[1662]. В конце 1943 – начале 1944 г. была развернута кампания по осуждению «националистических проявлений» в творчестве известного украинского кинодраматурга и режиссера А.П. Довженко[1663]. Под удар попали также другие украинские историки и публицисты, которые, по мнению властей, утверждали, что во время германской оккупации «попали под тяжкий гнет только украинские земли», «воюют против немцев… одни украинцы», а также не показывали «связь украинской культуры с русской культурой». Было выявлено, что выпускавшиеся на Украине газеты «крайне мало публикуют материалов о дружбе народов СССР, о совместной борьбе украинского народа и всех других народов… против немецких поработителей», «не публикуют материалов, разоблачающих подлую роль украинско-немецких фашистов»[1664].
1 марта 1944 г. Н.С. Хрущев на сессии Верховного Совета УССР, материалы которой были опубликованы в «Правде», открыто заявил о проблеме украинского национализма, усилившейся во время оккупации[1665]. Положение на Западной Украине также осложнялось слабостью советской пропаганды. В сентябре 1944 г. было выявлено, что в этом регионе почти не было библиотек, большинство агитаторов не проводили никакой работы и население не получало советской политической информации. Из числа имевшейся в УССР 791 киноустановки на Западной Украине работало всего 12[1666]. В этом регионе и после освобождения были широко распространены антисоветские книги, в том числе на историческую тематику, а советских книг практически не было[1667]. В свою очередь, партийные и советские работники на Западной Украине с недоверием относились ко всему местному населению и не опирались на «прорусские» настроения интеллигенции Ровенской, Волынской и других областей, немалая часть которой до Октябрьской революции 1917 г. училась в России и, по данным советских властей, «благоговела перед русской культурой»[1668].
С целью исправления ситуации 27 сентября 1944 г. Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О недостатках в политической работе среди населения западных областей УССР», в котором указало принять все меры к «укреплению советских порядков». В том числе предписывалось «усилить политическую и идеологическую борьбу против украинско-немецких националистов», разоблачая их идеологию и деятельность «как злейших врагов украинского народа, как цепных псов гитлеровских империалистов», чтобы «показать населению, что именно эти враги украинского народа срывают восстановление нормальной жизни населения»[1669]. В Красной армии для контингента, призванного из Западной Украины, проводились лекции на темы: «Враги Советского Союза – враги украинского народа», «Украинско-немецкие националисты – пособники Гитлера и злейшие враги украинского народа»[1670]. Тем не менее проблему национализма и бандповстанчества на Западной Украине в 1944–1945 гг. решить не удалось, равно как и достигнуть советизации этого региона. В Львове не издавалось газет на русском языке, не было русского театра, все вывески были на украинском языке[1671]. Русскоязычная газета («Львовская правда») стала издаваться с марта 1946 г., а русский театр открылся только в 1954 г. (его функции выполнял театр Прикарпатского военного округа).
В заключительный период Великой Отечественной войны были сделаны первые шаги по принятию в состав СССР Закарпатья, где в пользу такого шага выступали широкие слои населения. 29 июня 1945 г. этот регион был официально включен в состав СССР (в январе 1946 г. в составе УССР была образована Закарпатская область). Положение в Закарпатье отличалось от ситуации на Западной Украине. Национальный фактор здесь ярко проявился во враждебном отношении не к русским (как это было на Западной Украине), а к венграм, которые властвовали здесь во времена Австро-Венгерской империи (до 1918 г.) и в 1938–1944 г. Эти настроения советские власти пресекали[1672].
На территории Западной Белоруссии вплоть до начала 1945 г. были слабо развиты советские средства пропаганды, в том числе издание газет, работа радиостанций и кинотеатров[1673]. Ситуация осложнялась тем, что в этом регионе отсутствовали «советские» кадры. Так, в Молодечненской области к октябрю 1945 г. значительная часть из 2408 учителей, врачей и агрономов «окончила польскую школу и формировалась под влиянием помещичье-буржуазной идеологии». В школах Западной Белоруссии не было русской и советской литературы[1674]. Мало того, во многих школах учителя были по национальности поляками и не знали белорусского языка[1675] (очевидно, не знали они и русского языка). Власти пытались исправить сложившееся положение. 9 августа 1944 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О ближайших задачах партийных организаций КП(б) Белоруссии в области массово-политической и культурно-просветительской работы среди населения»[1676]. 20 января 1945 г. аналогичное постановление было издано в отношении Западной Белоруссии. Оно предписывало «систематически разъяснять населению, что только Советское государство, основанное на дружбе народов, обеспечит трудящимся западных областей Белоруссии подлинную свободу, материальное благосостояние и быстрый культурный подъем», «показывать трудящимся западных областей БССР, что белорусско-немецкие националисты были и остаются наймитами немецких захватчиков, соучастниками их преступлений против белорусского народа»[1677]. Тем не менее проблема белорусского национализма не была столь выраженной, как деятельность ОУН и УПА на Западной Украине, и значительных бандповстанческих проявлений в Белоруссии отмечено не было.
К осени 1944 г. советскому руководству стало ясно, что сопротивление советизации Прибалтики оказалось неожиданно более серьезным и активным, чем можно было ожидать от остатков германских частей и «полицаев»[1678]