«Политическая» деятельность включала массовое распространение листовок с требованиями к населению саботировать мероприятия советской власти – например, «не пользоваться землей и инвентарем, отобранным у кулаков, и не состоять в сельском советском активе» (в Эстонии), бойкотировать государственные займы (Литва)[2057], а также с призывами к служащим местных органов власти и милиции «прекратить работу», запугиванием их «расстрелом» (польские повстанцы в Белостокской области). Пытались бандповстанцы проводить «распропагандирование» воинов Красной армии: так, некоторые участники УПА не убивали захваченных ими красноармейцев, а, разоружив, отпускали, подвергнув своей агитации и дав задание «проводить среди… бойцов антисоветскую работу, распространять разговоры о том, что бандеровцы красноармейцев не убивают, а уничтожают только коммунистов, комсомольцев, работников НКВД»[2058].
Кроме того, бандповстанцы оказывали противодействие мобилизации в Красную армию в виде «возврата» призывников с призывных пунктов и проведения собраний жителей с предупреждением, что «если кто пойдет в Красную Армию, то все их родственники будут уничтожены»[2059]. Повстанцы проводили собственные кампании по мобилизации среди местного населения. В частности, 12 октября 1944 г. УПА объявила в Ровенской области мобилизацию молодежи 1927–1928 гг. рождения. Были разосланы повестки о явке допризывников на «сборный пункт», где с ними было проведено совещание, а затем они были отпущены. Там же в течение октября – ноября 1944 г. повстанцы систематически осуществляли «увод призывников из учебного пункта военкомата в лес»[2060].
Развернувшаяся на западных территориях СССР бандповстанческая деятельность фактически приобрела черты гражданской войны. Жертвами повстанцев были в основном местные жители той же национальности. Например, в данных об убитых в Литве повстанцами партработниках, активистах, милиционерах и пр. в подавляющем большинстве перечислены литовские фамилии. Очевидно, что лицами той же национальности, что и повстанцы, было подавляющее большинство убитых ими сельских активистов, членов истребительных батальонов, демобилизованных красноармейцев. Бандповстанцы совершали вопиющие преступления, в том числе убийства женщин и малолетних детей (включая родственников бойцов истребительных отрядов, военнослужащих Красной армии и людей, добровольно покинувших бандповстанческое движение), а также непричастных ни к какой «советской или коммунистической деятельности» гражданских лиц (например, под предлогом того, что они заподозрены в связях с НКВД). Известны факты зверских пыток повстанцами захваченных ими людей – в частности, на Украине и в Литве. ОУН – УПА проводила этническую чистку – уничтожала поляков, евреев, белорусов, цыган, а также препятствовала переселению украинского населения из Польши в УССР[2061].
Деятельность повстанцев оказывала крайне негативное воздействие на местное население. Жители Западной Украины были «крайне запуганы и терроризированы»[2062]: так, в конце сентября 1944 г. в Волынской области в семи сельсоветах председатели не работали ввиду «боязни бандитов». К июню 1945 г. в отдельных уездах Латвии бандповстанцы буквально «парализовали» жизнь местного населения[2063]. Отмечалась общая усталость мирных жителей от деятельности бандповстанцев – многим людям «надоели беспрерывная стрельба, беспокойство, грабежи и т. д.», и они «ожидали ликвидации националистических банд». Так, в Волынской области некоторые крестьянки тайком являлись в военкоматы и указывали места, в которых скрывались их мужья и братья, чтобы последних власти «силой» привели на призыв в военкомат и тогда ОУН не стала бы мстить их семьям[2064].
Борьба советских властей с бандповстанцами вначале шла проблематично, несмотря на то что в эту борьбу были вовлечены значительные людские и военные ресурсы: к марту 1944 г. только на борьбу с УПА было брошено 38 тыс. военнослужащих НКВД и 4 тыс. погранвойск по охране тыла, в конце 1944 г. в Белоруссию было направлено около 19 тыс., в Литву – 6 тыс. военнослужащих НКВД. Был отмечен постоянный рост потерь НКВД, НКГБ и войсковых частей в операциях по борьбе с повстанцами[2065]. К декабрю 1944 г. ЦК КП(б) У выявил существенные недостатки в борьбе с повстанцами на Западной Украине: «Партийные организации проводили политическую работу главным образом в райцентрах и в близлежащих селах, а отдаленные населенные пункты слабо охватывали своим влиянием. Между партийными организациями и войсковыми подразделениями не было надлежащего контакта. Некоторые подразделения пограничных и внутренних войск НКВД придерживались тактики пассивной обороны, отсиживаясь в селах, не проявляли инициативы и напористости в борьбе с бандами… Слабо поставлена агентурная работа»[2066].
В начале 1945 г. власти скорректировали программу борьбы с бандповстанчеством, разработав и применив ряд разноплановых методов, направленных, во-первых, на социальную мобилизацию населения. Были проведены совещания руководителей советских и партийных органов, начальников райотделов НКВД и НКГБ, командиров войсковых частей, работников потребкооперации и пайщиков, комсомольского актива и учителей. В райцентры и села были направлены представители советских, партийных и комсомольских органов, местного актива из рабочих, служащих и интеллигенции. Были созданы постоянно действующие комиссии по борьбе с бандитизмом, организованы истребительные батальоны и «группы самообороны». В селах были назначены участковые уполномоченные и «десятихатские», которым было вменено в обязанность помогать органам власти «поддерживать надлежащий порядок»[2067].
Советские власти рассчитывали на обострение отношений между гражданским населением и повстанцами, так как, например, на Западной Украине с приближением зимнего периода 1944–1945 гг. оуновцы стали требовать от местных жителей все больше продуктов, одежды, обуви и пр., что вызывало недовольство последних. Считалось, что население в целом должно поддержать власть в борьбе с повстанцами[2068]. Действительно, создание истребительных батальонов и групп по самоохране села послужило внесению раскола между местными жителями и повстанцами. Оуновцы признавали, что «истребительщина» есть небезопасный и хитрый большевистский способ разъединить и деморализовать украинство». Еще одним способом отрыва местного населения от бандповстанцев было оказание материальной помощи жителям, пострадавшим от действий повстанцев, за счет конфискованного у последних имущества[2069].
Во-вторых, для борьбы с повстанцами власти использовали административные методы. Так, в январе – феврале 1945 г. на Западной Украине была проведена перепись населения[2070], целью которой было выяснить, «сколько людей находится в Красной Армии, сколько уклоняется от призыва, и кто именно, [и] кто находится в бандах». В качестве средства, мотивирующего повстанцев к легализации, была использована амнистия, объявленная на Украине еще в феврале – марте 1944 г. Информация об амнистии была сообщена на собраниях населения и напечатана тиражом более 500 тыс. экз.[2071] Применялись «превентивные» меры, в том числе аресты и депортация «бандпособников» (в основном членов семей участников бандповстанческих формирований[2072]). К концу 1944 г. в Эстонии было арестовано около 200 чел., а к 10 января 1945 г. – 3887 чел. (по данным советских органов, «90 % из них составляют предатели и пособники немецких оккупантов»)[2073]. За первое полугодие 1945 г. на Западной Украине было арестовано 5717 чел., в Литве – 1241 чел., в Эстонии – 103 чел.[2074] Население было предупреждено, что «к лицам, помогающим бандитам, будут… применяться строгие меры вплоть до выселения». При явке повстанца с повинной члены его семьи, арестованные как «бандпособники», освобождались[2075].
Одной из административно-судебных мер были показательные процессы и публичные казни бандповстанцев. В декабре 1944 г. в западных областях Украины начала свою работу выездная сессия Военной коллегии Верховного Суда УССР, которая к концу января 1945 г. приговорила к смертной казни через повешение 128 руководителей и активных членов ОУН. На публичных казнях оуновцев в Станиславе присутствовали 5 тыс. чел., в Дрогобыче – 15 тыс. жителей города и окрестных сел[2076]. 27 марта 1945 г. прокуратура Латвийской ССР сообщила о «проведении ряда показательных процессов в наиболее неблагополучных уездах», при этом приговоры было предписано «привести в исполнение на месте публично»[2077].
В-третьих, в качестве военных методов борьбы с бандповстанцами использовались облавы, блокада населенных пунктов, спецоперации (обыски, прочесывание местности), организация «случайных точек» (замаскированные базы НКВД для постоянного наблюдения за местностью). В этой работе советским органам помогала сеть агентуры и информаторов