У моих ног лежала пустая пивная бутылка и море шелухи от семечек. Я выругалась, мысленно, разумеется, и зажмурила глаза.
— Жрешь? — раздался голос Руслана, казалось, прямо над моей головой. — Жри-жри, вымогатель. Я тебя кормить сегодня не буду, ты же еле задницу волочишь.
Бублик тявкнул. Идите мимо, взмолилась я. Идите дальше. В урну за моей спиной что-то упало, с таким грохотом, что я едва не подпрыгнула. Я тихонько выглянула из-за своего укрытия — Руслан сидел на лавочке за моей спиной, а его пес сидел на асфальте и смотрел на меня круглыми глазами.
— Уводи прочь своего хозяина, — сказала я одними губами.
Пес снова тявкнул. Приподнял свою задницу и потрусил прямо ко мне. Господи, взмолилась я, ну за что мне это. Это недопустимо, это невозможно. Мысли бешено заметались. Что я могу предложить судьбе взамен за её благосклонность?
— Я буду идеально себя вести на Маринкиной свадьбе, — прошептала я.
Бублик дотопал до моего укрытия и сел напротив меня. Я возвела очи к небу, этой жертвы от меня судьбе мало. На столбе передо мной красовалось объявление. Не реклама. Скорее, социальное. Я пригляделась. В нем говорилось о посещении волонтёрами многодетных и малоимущих семей в следующие выходные, прилагался и телефонный номер для всех желающих.
— Я желаю, — горячо зашептала я.
— Бублик, приличные собаки не лазят по мусоркам, — раздался голос за моей спиной.
— Господи, — добавила я убедительности в свой шепот. — Я позвоню сразу. Я стану волонтером. Я буду кормить уличных котят. Я с Толиком посижу ещё раз. Я не буду ругаться матом. Нет, нет, я просто реже буду ругаться матом. И станцую этот танец. Только умоляю, пусть он уйдёт!
Бублик, олицетворяющий для меня сейчас господню волю, устало вздохнул и засеменил к хозяину. Я задержала дыхание, я не дышала целую минуту. Потом осторожно выглянула и увидела широкую спину ненавистного мне мужчины. Он уходил. Аллилуйя. Я выждала ещё немножко и стала выбираться.
— Как второй раз родилась, — пробормотала я.
— Там ещё жестянки есть? — пробасил голос над головой. Я взвизгнула и шарахнулась в сторону.
— Господи, — в который раз за несколько минут произнесла я.
— Просто Коля, — щербато улыбнулся мой собеседник и полез в урну.
— Больше никогда в жизни, — пробормотала я, запахнула сильнее свитер, мало защищающий от холодного ветра, и ходко пошла прочь.
— Барышня, а вы ничего не забыли?
Я недоуменно обернулась. Коля, обладатель обвисших на коленях штанов, потертой жилетки неопределенного цвета и улыбки, не сходящей с бородатого лица, пытливо смотрел мне вслед. А над его головой, словно знак, символ — объявление на столбе. О боже, просто так мне с крючка не сорваться. За сомнительное везение приходится расплачиваться.
— Да, конечно, — негромко, потупив взор, ответила я, словно школьник, пойманный с сигаретой за углом. — Сейчас.
Достала телефон и сразу, не теряя времени, набрала номер, и, уже уходя и договариваясь о своей будущей волонтерской деятельности, махнула рукой Коле на прощание. Зачем, не знаю. Он же пожал плечами и наклонился к пакету с жестянками, кем-то оставленными у самой урны. О том, что им двигала жажда наживы, а вовсе не карма, я так и не узнала.
Я посмотрела на часы — меня не было дома всего полчаса. Без продолжительного чаепития от мамы еще никто не уходил, так что был шанс застать Верку у нас дома. Я вернулась, лёгким шагом взлетела по лестнице, открыла дверь. Так и есть, сидит. Чай пьёт. С конфетами. Терпение, помни, ты сегодня баловень фортуны. А за любое везение надо платить.
— Вер? — улыбнулась я. — Ты прости меня, пожалуйста. За конфеты и вообще. Я в субботу свободна, можешь Толика приводить, посижу.
Толик улыбнулся мне робкой улыбкой, сведя глаза к переносице, покосился на вазочку с конфетами. Вздохнул.
— Ничего страшного, — проявила царскую милость Вера. — Я же понимаю, у тебя ещё просто нет детей. И спасибо за предложение, мне как раз нужно было в парикмахерскую.
Я обещала судьбе всего раз, напомнила я себе. Подмигнула Толику и скрылась в своей комнате. Переписала список необходимых покупок к следующему воскресенью — там было много всего, от памперсов до раскрасок, и, решившись, набрала Марину. После того вечера мы ещё не разговаривали.
— Привет, Марин.
— Привет.
Взяла трубку и молчит. Спросила бы хоть, как дела. Сказала бы хоть что-нибудь, чтобы помочь преодолеть мне мою неловкость.
— Насчёт того вечера. Прости, пожалуйста. Я…я так больше не буду. И танец станцую. И улыбаться буду весь вечер.
Мы снова помолчали. Я вздохнула. Не знаю, как быть. Я привыкла, что Маринка всегда рядом, всегда со мной, даже если по сути нас разделяют сотни километров.
— Я люблю тебя, — вдруг сказала она, и я по голосу почувствовала — улыбается.
И сразу так легко стало на душе, словно камень с неё свалился. И слёзы закипели на глазах, дурацкие, глупые, боже, я становлюсь такой плаксой. И подумалось — да что мне Руслан. Я за Маринку убью, если нужно будет, не то что танец станцую.
Шестая глава
ОН
— Руслан Олегович, кофе?
Я на мгновение замер. Никак не мог привыкнуть к тому, что у меня внезапно появилась секретарша. Признаться, я пытался отказаться от неё, но меня слушать никто не стал. Она полагается мне по статусу. И точка.
— Эмммм… Черный. С сахаром. Да, с сахаром.
— Я помню, Руслан Олегович.
Я опасливо, бочком, пробрался через приемную. Лена, именно так звали мою секретаршу, стояла ко мне спиной, но склонившись так низко, что я бы не удивился, узнай, что оттуда, из-под коротенькой юбки, из тени, прячущейся между бедер, за мной хищно наблюдает ещё один глаз. Расчётливый такой, с прищуром. Я вдруг представил, как должен выглядеть третий Ленкин глаз и фыркнул от смеха. Боюсь, теперь никогда не смогу смотреть на нижние её девяносто без улыбки. Опасливой улыбки, помним про прищур.
— Все в порядке? — Лена повернулась, качнув бюстом.
— Без сомнения.
Я просочился в свой кабинет, закрыл дверь и выдохнул с облегчением. Сюда Лена и все её девяносто без стука не заходят. Наш офис — это небольшой двухэтажный домик на окраине города. Складские помещения внизу, кабинеты наверху. Я, Димка, наши секретарши и ещё двадцать человек. А сначала, ещё не так давно, ютились в трёх комнатах. Растём. Наверное, это хорошо. Теперь я обладатель…Лены.
Лена робко, точнее сделав вид, что робко, постучала в дверь и внесла мне кофе, который я даже не хотел, но который тем не менее выпил. За окном свирепствовала весна, и в этом году, впервые за многие-многие месяцы мне вдруг захотелось жить. Не знаю, что тому причиной. Хотелось выйти на улицу, бросить свой автомобиль и просто шагать, куда глаза глядят. Странные желания, забытые. И хотелось одновременно спрятаться обратно в свою раковину, закрыться от всех этих перемен, не пускать их в свою жизнь.
Жизнь налаживается. У меня есть Бублик. Работа. Даже Леночка вот есть. Леночка, словно уловив, что я о ней думаю, снова склонилась в пируэте, едва не уложив грудь на стол. Балерина в ней умерла, в Лене. С такой-то гибкостью.
Я свободна, читалось в её взгляде. Я готова к быстрому сексу за закрытыми дверями кабинета. Я готова пойти с вами под венец и рожать вам детей. Только поманите.
Манить её не хотелось. Отчего-то при взгляде на любую девицу, даже такую, как Лена, мне вспоминалась Мышка. И это тоже бесило. Я прищурился, посмотрел на Лену, которая никак не могла понять — раз кофе выпито, то можно бы и катиться восвояси, в приемную. И подумал вдруг — а не трахнуть ли мне ее? Почему бы не взять то, что так активно предлагают? Зачем отказываться? Я лениво размышлял на эту тему, когда дверь вдруг открылась. Хотя сказать открылась — ничего не сказать. Она распахнулась и ударила что есть сил о стену, мне даже послышался лёгкий шелест осыпаемой штукатурки. Я повернулся, представил уже кучу всего страшного, вплоть до рейдерского захвата дюжими амбалами в масках. Но увидел…Мышку. Ту, что едва перевалила за полтора метра ростом. Она стояла в дверях с папкой, прижатой к груди, привычно вздернув подбородок. Я чертыхнулся. Слишком активно радовался жизни — получай. Мышка решительно шагнула вперёд.
— Я долго думала, — сказала она. — И решила, что встретиться на работе — самый безопасный для нас вариант.
— А нам обязательно надо было встречаться? — поинтересовался я как можно спокойнее.
— К сожалению, да. Я не собираюсь организовывать свадьбу одна. У меня волонтерская деятельность, работа и Толик.
Кто такой Толик, я уточнять не стал. Наверняка уже нашла замену своему мужу. Такие…мышки одни долго не бывают. Закон природы. Шагает по головам мужиков, и ни капли сомнения на лице.
— Дорогая, — обратилась Мышка к Лене. — Судя по вашему взволнованному дыханию и глубине вашего декольте, я отрываю вас от весьма увлекательного занятия, но вам придётся взять себя в руки и посидеть вон там, — Мышка ткнула в сторону приёмной и мило улыбнулась. — И посидеть очень тихо. Договорились?
— Руслан Олегович! — вспыхнула Лена.
— Иди, — кивнул я.
От Мышки хотелось отвязаться, но я понимал — так легко от неё не отделаться. Если давить, сделает назло. Поэтому улыбнулся тоже, максимально мило.
— Леночка, — в голос меду, больше, ещё больше. — Подожди и правда в приёмной. Это недоразумение, то есть эта девушка здесь надолго не задержится.
— Прекрасно! — воскликнула Мышка и шлепнула папкой о стол.
Лена смерила взглядом Мышку, прям с головы до пяток, та ей ответила таким же взглядом, я даже подумал, что они подерутся. Но обошлось. Мышка обошла стол, плюхнулась в кресло, в МОЕ КРЕСЛО! И ноги задрала на стол. Прекрасно.
— Чувствуй себя, как дома, — мило улыбнулся я.
Я знал, как можно поставить её на место. Этот метод работал больше десятка лет. Безотказно. Точнее один раз он обернулся против меня, но нашла коса на камень. Больше подобного не повторится. Надо просто напомнить Мышке, что она меня боится. Нужно просто подпустить её поближе. Тогда она убежит сама. Это всегда действовало. Я не стал ничего ей говорить. Просто подошёл ближе. Сел на стол. Оперся о него ладонью так, что её ножки, спрятанные под тонкой джинсовой тканью, оказались в плену между моим бедром и рукой. И увидел, как улыбка сбежала с её лица. Мышке некомфортно. Мышка смелая лишь на расстоянии.