— Дай мне тоже, — вдруг попросила я.
Анька хмыкнула, но сигарету дала. Я затянулась, полной грудью вдыхая горький дым, прогоняющий сладкий запах духов, Аня тоже. С минуту мы молчали.
— Маринка сказала, твой муж столичный едет. Помирились?
Я не стала отвечать, не её это дело, совсем не её.
— На Руслана смотришь, как кот на сметану, — продолжила она, но в её голосе даже злости не было. — Только не даст он тебе ничего. Нечего ему дать. Был и сплыл. А то, что осталось, моё.
— Рада за тебя.
Я затушила сигарету о бетон ступеней и пошла туда, где должна быть, к невесте. Поправила ленту у зеркала, даже не глядя на своё лицо, окунулась в водоворот праздника. Главное — вовремя напиться. А потом подраться. Это же свадьба, ха. Вскоре я уже ехала в машине вместе с невестой, буквально погребенная в складках и кружеве её платья. У Маринки зазвонил телефон, она взяла трубку, недоуменно поморщилась.
— Это тебя, — сказала она. — Руслан.
Я приняла трубку, подумав, что вот он, наш первый телефонный разговор. С чужого, блин, телефона. Однако никаких сантиментов не услышала, впрочем, я их не ожидала.
— Ребята поехали за Вячеславом, — торопливо начал Руслан. — Договорились, что мы его привезем, он за городом живёт и прав у него нет. Теперь понимаю почему. Этот долбаный интеллигент пьян в дрова.
— Как? — воскликнула я, думая, как же теперь быть, ведь до банкета два часа.
— Звони, блядь, своей Сердючке. Кому оно ещё нужно, оно точно свободно.
— Хорошо.
Стоило Машине остановиться у ЗАГСа, а Маринке — в хвосте небольшой очереди из невест, соревнующихся в своей прекрасности и исключительности, я бросилась в туалет, надеясь, что не удалила номер. Слава богам, нет.
А когда выходила, дверь женского туалета подпирал Руслан. Я чуть не захихикала.
— Свободен?
— Свободен.
Я подняла руку и коснулась пиджака Руслана, еле-еле. Из-за угла вынырнула Анька и, пользуясь тем, что Руслан стоит к ней спиной и не видит её, провела ладонью по горлу, обещая мне скорую и страшную смерть. А мне вдруг стало смешно. Смешно и весело, наконец-то! Я втихаря сплю с Русланом, за мной охотится Анька, Антон уже где-то рядом, а ведущей на свадьбе будет Сердючка. О, это будет незабываемо.
ОН.
Мне не нужно было на неё смотреть. Никогда. Ни двадцать лет назад, ни десять. Ни тем более спать с ней. Утром, когда она вышла из моей квартиры, перекинув через плечо платье, которое я так и не видел, ибо не до платья было, когда так её тела хотелось, я ещё не чувствовал, что совершаю ошибку. А сейчас чётко это понимал. Возможно, потому, что свадьба грозила накрыться медным тазом, и я видел в этом свою вину. Мне бы помочь друзьям, а я вместо этого грезил о том, что же у неё, блядь, под футболкой. Сиськи там. Обычные. Раза в три меньше Анькиных. Ничего особенного.
Однако даже такие мудрые мысли скинуть наваждение не помогали. Вячеслав, идеальный ведущий, был пьян. В дрова. Так, что с трудом мог приоткрывать глаза. Хотя, может, оно и к лучшему, представляю, что было бы, напейся он так же на свадьбе.
Ресторан снял бронь. Трубу у них прорвало, горячего, блядь, водоснабжения. Ха-ха. Я видел панику в глазах Мыши, она не знала, как сказать об этом Марине. Я сам узнал об этом лишь пять минут назад. И тоже не сказал Сергею. Потому что, как сказать, я тоже не знаю. И даже узнавать не хочу.
Заиграла торжественная музыка, Маринка, шелестя платьем, поплыла по залу. Ещё ни одного слова не было произнесено, а девицы зашмыгали носами. Даже Анька приложила к лицу кружевной, заранее приготовленный платочек. А для неё поводом для слез мог являться сломанный ноготь, но уж никак не свадьба брата.
— Да, — громко и чётко сказала Марина, и я вернулся в реальность.
Боже, эта Анька даже тут мне покоя не даёт. Я нашёл взглядом Мышку. Она тоже плакала. Я был так зол, что надеялся, что это от отчаяния. До банкета каких-то два часа, а нам негде его проводить. И танец танцевать этот долбанный. На Мышке неприличное платье. Точнее, оно вроде как приличное, синего, почти чёрного цвета. Все такое гладкое, в пол, не наступить бы во время танца. Но одновременно такое, что хотелось накинуть на неё пиджак и розгами гнать в свою квартиру. И не выпускать больше.
Пока я злился на своих баб, церемония подошла к концу. Все бросились поздравлять новобрачных, уже, представьте себе, супругов, я тоже. Обнял Сергея, похлопал его по спине. Не почувствовал ничего такого, хотя знал его практически всю свою жизнь. А когда ко мне прижалась Маринка, вся такая тоненькая, почти прозрачная, сияющая, с едва заметным упругим животиком, у меня засвербело где-то в носу, на мгновение я испугался, что сейчас разревусь и мне придётся одалживать у Аньки кружевной платочек. Но, слава богу, обошлось.
Меня потащили за локоть сквозь толпу, я сразу понял, кому принадлежит эта цепкая хватка. Той, чьё прикосновение, как бы меня это не бесило, я выделю из тысяч других. Мышь.
— Что будем делать? — спросила она.
А я думал о том, что мне сейчас сверху открывается замечательный вид на её грудь, которая, конечно, раза в три меньше, чем у Ани, но из головы никак не идёт. Чуть покрытая мурашками — воздух в этом огромном здании прохладный — сладко, и чуть терпко пахнущая.
— Алло! — нетерпеливо воскликнула Мышь.
— Да?
— Что делать будем?
Она потянулась и посмотрела за мою спину, туда, где праздничная толпа все ещё тискала молодоженов. Поежилась, обхватила себя руками, словно пряча от моего жадного взгляда. Я встрепенулся, потом буду слюни пускать. Некогда.
— Где мы устроим банкет для такой кучи человек? Я позвонила в три ресторана, глухо.
Она задумалась, губу закусила. Мне спину свербил Анькин взгляд. Скорее бы она уже последовала примеру брата и обзавелась семьёй. Родила трёх детей, стала в три раза толще и забыла бы уже про меня.
— Не знаю, — развёл я руками. Я действительно не знал. — Если бы мы поменьше тра*ались, а больше интересовались свадьбой, всей этой херни бы не было.
— Ой, все, — махнула рукой Мышка. Задумалась, взглядом в одну точку уставилась. В транс погрузилась. А потом её осенило. — Деревня!!!
— Что? — переспросил я.
— Хотела Маринка цветущих яблонь, получит. Там сад ого-го.
Через пять минут разработали какой-то план действий. Была привлечена и Анька, и Филька, наш институтский друг, толстый, наглый и весёлый. И ещё пяток человек.
— Нужно много столов, — командовала шепотом Мышь. — И много красивых скатертей, чтобы скрыть то, насколько наши столы разные и кривобокие. Много стульев. Много алкоголя. Много еды. Столовых приборов. Много всего.
— Вы сумасшедшие, — простонала Анька.
Но помочь согласилась. Долгих десять минут мы в разных позах позировали перед камерами. С невестой, с женихом, без них. А затем был разработан план отвлечения невесты. Много достопримечательностей. Ещё больше. И желательно застрять в пробке. Всем свадебным кортежем. Пока кто-то отвлекает невесту, кто-то накрывает стол.
Мне в пару выпала Аня, кто бы сомневался. Когда мы вырвались из свадебной суматохи и доехали до дачи, там уже хозяйничала Татьяна Сергеевна и какие-то незнакомые мне женщины. Два нетрезвых мужичка, по-моему, те же, что спасали Мышку от меня на тракторе, притаскивали столы. Тащились они из деревни и устанавливались буквой П под яблонями.
В моём багажнике лежали закупленные Маринкой в Икее скатерти, тарелки и бокалы. За мой, разумеется, счёт. В течение пятнадцати минут слышался звон посуды, клаксоны машин, которые за бешеную переплату доставляли заказанную еду
От нормальных горячих блюд до пицц и роллов огромными сетами. Я удивлялся, как Мышь может все это организовать, находясь в городе, возле невесты. Один мужичок рубил сучья деревьев, расчищая площадку, второй ставил столы, которые тут же накрывались скатертями и заставлялись посудой. Звенели бокалы, даже воздух гудел. Из деревни подходили ещё люди, многих из которых я знал ещё из детства. И все что-то несли. Кто-то стопку тарелок, кто-то бутылку водки, кто-то тазик с холодцом. Резались салаты, кто-то из баб запел песню. А я поверил, что свадьба получится. Пусть такая вот, но будет.
— Надувай шарики, — велела Анька и уснула мне в рот целую коробку разноцветных комочков.
— Ртом? — испугался я.
— Куда тебе, — хмыкнула Анька.
И я надувал. Надувал и надувал. Заполненные газом шары рвались к небу. Приехал Сердючка, которого звали Федор, привёз три коробки водки и три шампанского. Время бежало, бегали все вокруг и заставляли чувствовать меня таким живым, каким я давно не был. Вот что мне нужно было, окунуться в сутолоку, почувствовать себя живым. Филька доставил огромный торт, выбранный и испеченный по Маринкиному заказу. Хоть что-то будет по её плану. Торт и танец. Ко мне подошла Анька и встала так близко, что я чувствовал её тепло.
— Они уже скоро приедут, — сказала она. — Как тебе?
И кивнула на результат нашей деятельности. Я оглядел все и сам охренел. Буйным цветом цвели яблони и вишни, небо было чуть пасмурным, но спокойным, два десятка человек работало дружно, не покладая рук.
— По-моему, свадьба будет.
Анька засмеялась и толкнула меня локтем в бок. Меня покоробило от этого жеста, от её прикосновения.
— Руслан! — крикнула Татьяна Сергеевна. — Вынеси из дома вазы, поставим на столах цветы. Они в серванте, в гостиной. Только осторожнее, они ещё твоей бабушки!
От её слов кольнуло, вспомнилась та самая, бабушкина ваза, разбитая мной. Стало стыдно, впервые за двадцать лет. Подумалось, а знает ли Татьяна Сергеевна или Мышка стоически молчала об этом все эти годы? Стойкий, блядь, оловянный солдатик. Я махнул рукой, обещая все исполнить, поднялся по скрипучим ступеням веранды, вошёл в темную прохладу нежилого дома, пахнущего пылью, собственной ненужностью. Открыл сервант, посмотрел на стоящие в нем разнокалиберные вазы.
Сзади раздался звук шагов, подошла, обхватила спину, прижавшись грудью Анька.