– Да нет, просто я никогда не слышала, чтобы рабынь брали в жёны, По крайней мере, в империи.
– И не услышите, думаю. Во-первых, Северные Марки тогда империи не принадлежали. А во-вторых, моя мать женой и не была. У папеньки имелась законная супружница и пара не менее законных наследников. Они тоже давно у престола Отца ошиваются и вряд ли их компанию он считает приятной. Но что делать? Невинноубиенные же. Старшего придавило рухнувшей стеной во время осады Черногорья. Ну а младшего я казнил собственноручно. Как правило, с бунтовщиками так и поступают. Их вешают.
– Вы повесили собственного брата?!
– Я служу империи, кадет, – пожал плечами Редиш. Встал, взялся за графин, но вернул на место, ещё и бокал аккуратно рядышком пристроил. – Соответственно, мой долг избавить её от врагов.
– А что случилось с вашей… То есть, с их матерью?
– Понятия не имею, не интересовался, – равнодушно отозвался маркграф. – Странно, что вы не знаете таких пикантных деталей моей биографии. Впрочем, сплетня давно протухла, наверное, потому и не болтают. Вы ещё что-нибудь желаете выяснить?
– Не-ет, – промямлила Леора, которой информации на самом деле было достаточно.
Даже с избытком оказалось.
– Тогда идите спать. Выезжать нам действительно рано. Надеюсь, кошмары вас мучить не станут.
А вот в этом Недил сомневалась. Недаром же говорили, что любопытство до добра не доведёт! Зачем он только ей рассказал! «Как правило, с бунтовщиками так и поступают» – это про родственников-то…
Пресветлый Отец!
Леора, так и не дойдя до собственной спальни, встала посередь коридора, слепо таращась в стену. «С бунтовщиками так и поступают»! Мать и тётка! Конечно, бунтовщики из них никакие, но порой для обвинения в измене достаточно слов. И что тогда с девочками станет?
Глава восьмая
Вот теперь Леора окончательно осознала: ночная столица ей не нравится категорически. После прошлой вылазки в одиночку у кадета не самые приятные воспоминания остались, но эта прогулка и качественно, и количественно отличалась в худшую сторону. Народа на улицах было едва ли не больше, чем днём и народ – все, как один – этот был пьян в дымину: солдаты отпущенные в увольнительную из пунктов сбора и лагерей, профессионалки и наивные девы, ищущие личного счастья, возчики бесчисленных обозов, сомнительные личности, вечно околачивающиеся там, где людей побольше – в общем, каждой твари по паре.
Трезвость блюла только городская стража, потому как капитан намедни приказал прилюдно высечь четвёрку незадачливых молодчиков, попавшихся на глаза начальству в состоянии, со службой никак не совместимом. Поэтому патрульные ярились, каждого, кто у них симпатии не вызвал, останавливали, били морду, волокли в кутузку, а там уж проверяли документы. Ну или оставляли это удовольствие для утренней смены – как пойдёт.
Понятно, что ни с трезвыми, ни с пьяными встречаться у Недил никакого желания не было. И кадет, сама себе крадущуюся крысу напоминая, пробиралась короткими бросками из тени в тень, перебегала лужи света, пролитые из распахнутых настежь дверей кабаков и харчевен, по возможности избегала особо шумных улиц, обходя их переулками.
В итоге опять едва не заблудилась, потеряв почти два часа, но к дядюшкиному дому всё же выбралась.
Вот здесь, на Десяти Висельниках, царили полные тишина и покой, только не сонные, расслабленные, а настороженные, даже угрожающие, будто тутошние обитатели ждали чего-то. Впрочем, наверное, благополучные горожане действительно были на стороже. Уже ни раз и не два во время военных сборов случались большие пожары, а то и скромные погромчики. Солдатня публика такая, весёлая…
Ещё разок оглянувшись, пониже на лоб шляпу натянув, Леора тихонько постучала костяшкой в окно привратницкой, потом ещё раз, и ещё – никакого ответа, дом стоял, словно вымерший. Хотя за калиткой явно кто-то был, дышал, прислушивался, ногами шаркал. Кажется, в щели даже глаз мелькнул.
– Передайте дяде, что я отсюда не уйду, пока с ним не переговорю, – зло прошипела Недил. Всё терпение вместе с выдержкой на дорогу ушли, родственникам ничего не осталось. – А если он не появится в ближайшие десять минут, я ногами стучать начну.
– Господин спит, – чуть слышным, но не менее злым шепотом, отозвались из-за калитки.
– Ну так разбудите! – повысила голос кадет. – Или я сама справлюсь.
Угроза подействовала, дверца приоткрылась – в самый раз кошке влезть. Пришлось плечом принажать. Старый привратник упирался, но победила молодость и напор.
– Чего явилась? – поприветствовал девушку нежный дядюшка, стоящий тут же, неподалёку: в длинной ночной рубашке, колпаке и пушистых шлёпанцах. В руке старик свечу держал, аккуратно прикрыв пламечко ладонью, а смотрел он на Леору без намёка на симпатию. – Коли в бегах, то я тебя прятать не стану, так и знай.
– А если я узурпатора убила? – мрачно поинтересовалась Недил. Привратник охнул и попятился, дядюшка покачнулся, едва не выронив свечу, схватился за столбик привязи, побелев под цвет колпака. Вот вам и верные приверженцы истинного короля! – Шучу. Никого я не убивала.
– П’шла вон! – даже не зашипел, а придушенно свистнул дядюшка. – Мерзавка! Погань!
– Извините, – зачастила Леора, мигом осознав, что некоторые палки лучше не перегибать. – Дядя, извините меня, ради Пресветлого Отца! Это всё усталость, я не хотела…
– В казармах своих навозных так шутить будешь! – перешёл старик на фальцет шёпотом.
– Простите, простите, – Недил прижала одну руку к груди, демонстрируя раскаянье, а левой вытаскивая из-за пазухи туго набитый кошель. – Вот, дядюшка, это всё вам.
– Разбогатела, что ли, семя крапивное? – мигом успокоился родственник, впрочем, кошелька брать не спеша.
– Работаю над этим, – скромно призналась кадет. – Дядя, у меня огромная просьба. Пожалуйста, вызовете в столицу моих сестёр, пусть они поживут у вас, пока я не вернусь. Это ненадолго, буквально до осени. В крайнем случае, до зимы. А если вдруг задержусь, то напишу…
– Чего это ты удумала? – снова взвился петухом старик. – Аж двух спиногрызок разом мне на хребет усадить хочешь? Да не будет этого!
– Я потом ещё пришлю. – Леора с силой сунула кошелёк в дядюшкину руку. – Они вас не обременят, уверяю. Это ненадолго.
– Да их мать-то не отпустит, – опять совершенно спокойно заметил дядюшка. – Она ж, чай, не такая дура, как ты.
– Так постарайтесь её убедить. Вы же старший мужчина в семье! Вас обязаны слушать, – горячо заверила его Недил. – Простите, мне уже пора. Помогите, положиться больше не на кого!
И на последок ещё раз глянув жалобно, молитвенно ладони сложив, Леора выскользнула на улицу.
Надежда, что дядя выполнит её просьбу, была ускользающе мала: старик всю жизнь пёкся исключительно о своей персоне, да и жить предпочитал тише мыши под веником. Несмотря на все вопли, которые, впрочем, позволял себе только с Недил. Но деньги-то он всё же взял! Впрочем, взять может любой. Но, с другой стороны, он из высокого рода, для него честь не пустой звук.
Да и всё равно другого выхода нет. Кто ей сейчас даст отпуск минимум на месяц? Значит, и думать не о чем.
Фигура вылепилась из теней совершенно неожиданно и оказалась так близко, что Леора в человека едва всем телом не врезалась, увернулась в последний момент, сделав вихлявый, будто пьяница, шаг в сторону.
«Ядро в одно место дважды не падает!» – рявкнуло чужим голосом под черепом, когда Недил уже за припрятанным под плащом кинжалом тянулась. Вот только мужчина нападать, кажется, не собирался. Он вообще не шевелился, стоял истуканом, вернее, тёмной глыбой, только жидкое, словно ощипанное перо чернело на фоне висящей в конце улицы луны.
Кадет тоже замерла, соображая, что ей делать. Ну не с кинжалом же на него бросаться, в самом деле! А прочувствовать… Так пока настраиваешься, этот из неё решето сделать успеет! Проснувшийся под лекарствами талантвидетьдавно исчез.
– Ты не похожа на мать. Жаль, – наконец заявил незнакомец. Леора промолчала. А что на такое скажешь? – Не узнаешь? – Недил честно помотала головой. – Я Реан.
Кадет чуть было не спросила, какой ещё Реан, но сообразила-таки. К счастью, выдержки на то, чтобы не охать и не ахать, у неё хватило.
– А говорят, мол, голос крови, – наследник властителя ныне не существующего Краснодолья и собственный леоровский старший брат, кажется, усмехнулся. Впрочем, лица его Недил не видела, какое там лицо – темнота в темноте. – Да-а, не так я нашу встречу представлял.
«А ты её вообще представлял?» – хотела было спросить кадет, но снова промолчала.
– Зачем к дяде ходила? Ладно, сейчас не об этом, – мужчина обернулся, Леоре тоже послышались тяжёлые, в такт шаги стражников. – Ты хорошо устроилась, молодец. – Брат взял её за локоть, потянул дальше в тень под чьим-то забором. – Пока будь при генерале, как приклеенная. Ничего не предпринимай, всему своё время. Я найду способ с тобой связаться. Запомни, без приказа даже не дыши на него. Всё, до встречи.
Реан, мазнув её на прощание полой воняющего мокрой шерстью плаща, скрылся в переулке. А шаги патруля стали гораздо слышнее, поэтому времени, чтобы стоять и размышлять, что это было, у Недил тоже не оставалось.
***
Леора, кажется, никем не замеченная, застенчивой мышкой просочилась в маркграфский особняк, на цыпочках поднялась по лестнице, выдохнула, только когда закрыла дверь в свою комнату, стянула перчатки. И тут вспыхнул свет. Вернее, не вспыхнул – горела-то всего одна свеча, до этого прикрытая колпаком – но всё равно огонь резанул по привыкшим к темноте глазам не хуже бритвы.
Маркграф сидел в своей странной манере, положив ногу на колено, и, наклонив голову к плечу, рассматривал замершую сусликом кадета.
– Вы ничего не желаете мне объяснить? – вдоволь налюбовавшись, поинтересовался Редиш. Недил упрямо мотнула головой и, наконец, догадалась снять шляпу. – Печально, – заключил генерал. – Видите ли, до ваших шалостей мне никакого дела нет. В конце концов, молодость и даётся, чтобы… шалить. Но что-то мне подсказывает, в столь поздний, или, скорее уж, ранний час вы не со свидания возвращаетесь. И не из очередного сомнительного кабака, в котором оттяпали у местн