– Я, принц крови, между прочим, – и вдруг шут?
– Не я в этом виновата.
– Ты потрясающа, – подытожил принц, вскакивая и деловито отряхивая от росы колени.
– Просто, видимо, тебе редко отказывали, – предположила Недил, жёстко тоскуя, поглядывая на возящихся с клеткой солдат.
От всего этого бреда у неё виски начали наливаться тяжестью предчувствия головной боли.
– Вообще не отказывали, – признался Эрих. – Кстати, ты пока этого тоже не сделала. Потому, пожалуй, воспользуюсь оказией.
Принц шагнул к ней, подцепил пальцем под подбородок, заставляя поднять голову, наклонился медленно, так же медленно, как к руке прикладывался, осторожно погладил большим пальцем припухлость на скуле, обещающую к вечеру превратиться в полноценный синяк – свидетельство горячей братской заботы. И неспешно, словно смакуя, поцеловал.
Леора не сопротивлялась, подчинилась послушно, пережидая, когда он закончит. И не чувствуя ничего, кроме лёгкой брезгливости и растущей тяжести в висках. Его высочество был терпелив, нежен, и, наверное, опытен, а всё равно – ничего. Наверное, это потому, что Недил вообще не любила, когда её трогали, она даже «обнимашки» младшей сестрёнки переносила с трудом. А тут ещё – прости Отец! – чужой рот со всем прилагающимся.
Правда с Редишем было что угодно, кроме брезгливости. Да и в детстве с «кузеном» тоже, между прочим. Тогда почему? И имеет ли это хоть какое-то значение?
Леора мягко упёрлась ладонью в грудь принца, отстраняясь.
– А как же честное и чистое служение? – напомнила со здоровой порцией ехидства.
Раз ему нравятся насмешливые и холодные – пусть. Так даже проще, внезапно вспыхнувшую страсть изображать было бы сложнее, актриса из неё аховая.
– Клянусь, мои намерения чисты, как родниковая вода, – улыбнулся Эрих, не спеша её отпускать. – Я только хотел бы…
Но венценосные желания Недил уже не интересовали. Не так далеко от опушки, на которой телега остановилась, мокли в утренней росе каменные развалины, густо поросшие нежно-зелёным совсем ещё весенним вьюнком: не то фундамент большого дома, не то огрызок сторожевой башни – не поймешь, руины-то вроде были и близко, но деталей не разглядеть. Уж тем более не рассмотреть лица человека, который на торчащем обломанным зубом куске стены стоял – так, тёмный силуэт на фоне светлеющего неба, да ещё и солнце собиралось встать за его спиной.
Вот только Леора знала, кто это. Ещё до того, как он головой мотнул, откидывая с лица волосы, хотя они и были повязаны, знала. И едва не крикнула, чуть не оттолкнула принца. Но не сделала ни того, ни другого. Как стояла, так и окостенела.
Что же ты? Раньше и не замечал, а теперь раздражён, недоволен? Чем? И зачем следишь? Тебе давно пора ноги уносить. Хочешь лишний раз убедиться, что сама предала, по своей воле? Так и не понял ничего! И нет, мне не стыдно! С какой стати? Не нужна же. И ты мне… Ты мне тоже не нужен, я ещё в столице поняла. Так катись отсюда, ведь доиграешься…
– Леди? – принц озабоченно заглянул Недил в лицо, чуть отодвинув её от себя. – С тобой всё в порядке? Или у тебя… видения?
Леора моргнула растерянно. На развалинах никого не было. Примерещилось?
– Какие видения? – переспросила машинально.
– Ну, будущего, – смущённо кашлянув, пояснил Эрих. – Что ты видела?
– Не знаю, всё слишком нечётко, – кадет потёрла лицо. – Неопределенно. Просто показалось…
– Что показалось? – Вмиг посерьёзневший Король без трона даже встряхнул легонько Недил за плечи. – Про меня? Про нас? – Он так это «нас» выговорил, что Леора без всяких подсказок поняла: его высочество волнует не он и она, всё гораздо глобальнее. – Скажи же хоть что-нибудь.
– С огнём играть опасно, – выдала кадет первое, что в голову пришло. А ведь мудрая же мысль! – Я больше пока ничего не знаю, отпусти. Да когда же они эту клетку выгрузят?
– Дык мы того, – пробасил сержант, переминающийся с ноги на ногу в сторонке, – ужее.
Ящик на самом деле стоял на земле и даже лошадь с телегой успели отогнать подальше, а она ничего не заметила.
Леора подошла к клетке, как там, на площади, присела на корточки перед волчицей.
– Ну вот, – трогая холодные прутья лишь подушечками пальцев, прошептала, не зная, что ещё сказать.
Сверху упала холодная капля. Ещё одна. Недил подняла голову, и тут дождь хлынул стеной, будто в небе у огромной бочки затычку вытащили.
– Леора! – окликнул принц.
Кадет не ответила, смотрела в зеленовато-жёлтые ждущие звериные глаза.
– Извини, – сказала тихо. – Щенка я тебе не отдам. Вдруг ты его не утащишь? Вам же бежать надо. Вы уходите подальше, в горы. И волка своего уводи. К зиме здесь всё затихнет, тогда вернётесь. А с волчонком ничего не случится, Отцом клянусь. О нём-то я позаботиться сумею. Может, хоть ему я буду… – Волчица не издала ни звука, по-прежнему смотрела напряжённо, не мигая. – Ладно, долгие проводы, лишние слёзы. Прощай.
Недил смахнула со щеки дождевую воду, убрала мигом промокшие волосы.
– Открывайте, – махнула солдатам.
– Вы бы отошли подальше, дамочка, – гаркнул сержант.
– В самом деле, – добавил Эрих.
Принц держал ладонь на оголовье меча, но ближе не подходил.
– Открывайте, – повторила Леора.
Решётки, подцепленные крюками, со ржавым скрипом поехали вверх. Первым выбрался волк, потянулся совсем по-кошачьи, тряхнул шкурой и обернулся к Недил. Глаза у него блестели, как две стекляшки.
Кадет сплела пальцы, складывая знак, поспешно выговаривая формулу, пятясь. Она бы успела, на то и был расчёт, заканчивать жизнь самоубийством в её планы не входило. Но всё равно стало страшно, да так, что кишки в животе ледяными угрями заворочались.
Только вот делать ничего не пришлось. Волчица тявкнула коротко, клацнула зубами возле мужниного уха. Зверь покосился на подругу, глянул на Леору – разве что плечами не пожал. И потрусил к деревьям, притормозил, пометив ближайшую сосну. Волчица побежала следом. Она так и не обернулась, хотя Недил ждала. Да и с чего бы ей останавливаться? Достаточно того, что она человека защитила.
Вот такие байки обычно и называют охотничьими. Расскажешь кому, так не поверят.
Но Леора всё же ждала, смаргивая с ресниц дождевые капли, смотрела то ли на лес, то ли на мокрые каменные развалины. Вода на губах казалась солёной, как морская вода. Разве дождь бывает солёным?
Глава тринадцатая
Леора с детства помнила: еда для настоящего аристократа – это не досадная необходимость, а немаловажная и, главное, приятная часть жизни. Видимо потому, что властителям себя занять было особо нечем, на ужин отводилось не менее трех часов. Ну а чаще всего никакого регламента не существовало, за стол садились с заходом солнца, вставали же когда получится. Или не вставали, а валились под лавку, как пойдёт.
Господа в изгнании традиции бережно хранили.
В нижнем зале хозяйского дома стояло два стола: один, длинный, и не стол вовсе, а просто доски, положенные на козлы, даже скатертями не прикрытые; другой – солидный, дубовый, древний – водрузили на помост. За ним полагалось вкушать пищу шестерым, не считая принца и Леоры. К сожалению, её родной брат в число избранных входил. Ну а те, кто рангом помельче, расселись ниже, что называется «за солонкой», которая, между прочим, тут тоже присутствовала: громадная, серебряная, смахивающая на тазик с крышкой, изукрашенная литыми фигурками кабанов, лис, зайцев и пней. Когда-то её содержимое стоило больше, чем сама солонка. Сейчас же за стоимость одного лишь серебра, пущенного на этого монстра, можно было запросто купить все солончаки Приморья, но «верные» на самом деле трепетно хранили прадедовские устои.
За ужином приближённые Короля без трона вели себя как истинные рыцари, то есть жрали и пили, словно в последний раз, а восторги от поданных блюд и общества друг друга выражали громко, не всегда изящно, зато от души. Ну а Недил смертельно скучала: поела она быстро; кислятина, выдаваемая здесь за вино, её не привлекала, и Леора только вид делала, что пьёт, а больше заняться было решительно нечем, благо его высочество свою даму вниманием не баловал. Оставалось разглядывать зал и зевать в тяжёлый, старинный, чуть помятый кубок.
– Ты что творишь, балбес? – рявкнул рябоватый господин с вислыми усами, сидящий на краю «высокого» стола. – Смотри, куда льёшь!
Леора обернулась на звук затрещины, вытянула шею, пытаясь рассмотреть, кто там балбесом оказался. И поперхнулась, от неожиданности хлебнув из кубка бурды.
– Не в то горло попало? – заботливо поинтересовался Эрих, нежно похлопывая Недил между лопатками.
– Не-ет, – выдавила кадет, пытаясь откашляться в кулак, – просто… слишком кисло.
– Ну да, ты к местному пойлу не привыкла. Эй, как там тебя? Принеси леди что-нибудь получше. И не говори, что у вас нет.
– Как будет угодно, мой господин, – светлоглазый виночерпий поклонился с изяществом танцора, ухмыльнулся во весь рот, встопорщив усики-пёрышки. Кажется, затрещина, полученная им от вислоусого, парня нисколько не расстроила. – Один момент!
– Принеси вино вон к тому окну, – эдак небрежно бросила Леора, вставая. – Я хочу воздухом подышать.
– То окно выходит прямиком на скотный двор, – напомнил братик Недил, подозрительно щурясь.
От этого прищура его физиономия стала ещё неприятнее.
– Да? – удивилась кадет, судорожно соображая, что делать. – Всё равно там пахнет приятнее, чем тут.
– У тебя странные вкусы, сестрица.
– Это семейное, братец.
– Возможно. Пожалуй, и мне свежий воздух не повредит, я провожу.
– Вот тогда я точно задохнусь, – буркнула Леора.
– Вы и в детстве так чудно ладили? – усмехнулся принц. – Оставь её, Редил. Не думаю, что леди хочет сбежать. Да и никуда она с твоих глаз не денется.
– Спасибо, – Недил постаралась улыбнуться как можно очаровательнее. Очень надеясь, что её физиономия не слишком напоминает лицо паралитика. – Брат переоценивает мои таланты. Заблудиться в таком зале даже мне не под силу.