– Честно говоря, я не ожидал вас тут увидеть, – негромко признался Барт.
Хотя мог бы говорить и в полный голос, в зале такой гвалт стоял, что эхо под стропилами каталось. У каждого из присутствующих, даже у тех, кто за «нижним» столом сидел и ничего из сказанного Брадилом не слышал, имелось собственное мнение на счёт того, что теперь надо делать.
– Я вас тоже, – пробормотала Леора.
– Но всё равно рад. – Недил промолчала. Во-первых, в своей радости от встречи она совсем уверена не была, а, во-вторых, твердить за ним попугаем было попросту глупо. – Вы всё ещё сердитесь на меня?
– За что? – вполне искренне не поняла кадет.
– За… – Барт смешался, покосился в сторону и очень натурально покраснел – скулы заалели и по лбу пятно расползлось. – За ту выходку в лагере? – Леора молча помотала головой. – Но кольцо не носите?
– Ношу, – сама не очень понимая чему, улыбнулась кадет. Потянула за цепочку на шее, вытаскивая из-за пазухи кулон вместе с перстнем. – Между прочим, оно мне удачу принесло. И великолепную лошадь.
Брадил серьёзно кивнул в ответ, по-прежнему глядя куда-то в сторону. Но лицо его как будто просветлело. Хотя, может, просто посветлело, потому что румянец сошёл?
– Я рад, – совсем уж тихо повторил блондин.
Ну а Недил снова промолчала, только поспешно убрала за ворот цепочку, заметив чересчур пристальный взгляд брата. Да уж, Редил был верен своему обещанию и следил за ней с неослабевающим вниманием.
***
Всё-таки телекинетика[1] не являлся самой сильной стороной Эрны. В зеркале связи почти ничего видно не было, лишь смутный полумрак то ли пещеры, то ли каменной убогой комнаты, да почти прозрачные язычки огня, отбрасывающие на лицо Редиша тени, отчего оно корчилось, словно у грешника, попавшего прямиком в лапы Левого. Казалось, что генерал то ли усмехается саркастически, то ли морщится болезненно. Скорее же всего его физиономия не выражала ничего. Оставалось надеяться, что с той стороны связь такая же дурная, потому как в способностях скрывать собственные эмоции лорд-канцлер начал сомневаться.
Но о каком хладнокровии может идти речь, если совершенно непонятно, что происходит? И вот, кстати говоря, почему связь поддерживает Эрна, если у неё в отряде есть отменный связист? Что хотят, то и творят, честное слово!
– Где вы сейчас, Редиш? Вы на самом деле больны? Откуда взялась какая-то бабушка и почему она к вам никого не пускает? Болезнь на самом деле такая заразная, что вас даже лекарь видеть не может? Почему за вами ухаживает какая-то старуха? Знаете, это наводит на подозрения, обычно такими оправданиями пользуются, чтобы скрыть своё отсутствие. Что, демоны всё побери, у вас там происходит?
– На какой вопрос мне стоит ответить первым? – с, несомненно, притворным смирением поинтересовался маркграф.
– Когда вы планируете наступление, генерал?
Пожалуй, с раздражением лорд-канцлер переборщил. Недовольство подчинёнными, конечно, донести необходимо, но сейчас не время для роли брюзгливого старика.
– Никогда, – скучливо отозвался маркграф, гнева лорд-канцлера явно не оценив.
– Я вас правильно понял? – раздражённо пожевав омерзительно сухими губами, уточнил Марген.
– Понятия не имею, – Редиш пожал плечами, – я же не знаю, что именно вы поняли. Но если вы имеете в виду, что я совсем не собираюсь атаковать эту свору побитых молью аристократов, то да, правильно.
– Вы с ума сошли, маркграф?
– Забавно, этот вопрос возникает при каждой нашей встрече, – усмехнулся паршивец. – Даже, я бы сказал, при каждом общении. К сожалению, не могу судить о собственном душевном здоровье, но, кажется, за последний месяц его состояние не изменилось.
– А раз вы в здравом уме, то потрудитесь объяснить! – рявкнул Марген, стискивая подлокотники собственного кресла с такой силой, что артритные костяшки прострелило острой болью.
– Что именно я должен объяснить?
– Всё!
– Боюсь, что эта задача мне не по силам, – хмыкнул Редиш, кажется, ворошащий угли своего костерка. По крайней мере, фонтанчик искр на мгновение совсем закрыл его лицо. – Например, я до сих пор не слишком понимаю механизм возникновения приливов и отливов. Знаете, учёные мужи связывают это с тяготением Луны, но версия существования гигантского чудовища, периодически заглатывающего и отрыгивающего воду, мне нравится…
– Реди-иш, если ты сейчас же… – прошипел лорд-канцлер, чувствуя, как в уголках его собственного рта вздуваются пузырьки слюны.
– Можете не продолжать, основную мысль я понял, – маркграф откинул волосы с лица. – И не вижу повода нервничать, рискуя новым разлитием желчи. По-моему, всё предельно ясно. Если нет необходимости атаковать, то и не надо этого делать.
– Нет необходимости?!
За грудиной лорд-канцлера сдавило и в глазах потемнело, а на языке стало кисло и вязко, будто он только что не мятную пастилку сосал, а старый медяк. Марген машинально растёр бок, но это, конечно, не помогло. Лекарь сказал, что ничего поделать нельзя – возраст. Но причём тут возраст? Эдакие умники, вроде Редиш, и любого молодого прямиком в гроб загонят!
Слава Отцу, маркграф такой один. Хотя нет, спасибо Левому, что на второго не расщедрился.
– Генерал, я предупреждаю…
– Не стоит, – Редиш по ту сторону зеркала поднял руку, останавливая, а заодно лоб почесал, – вы это уже делали и ни раз, а на память я не жалуюсь. Что вас смущает, господин Марген? Ну сидит эта княжеско-королевская рать себе в Черногорье и пусть сидит, к зиме уберётся.
– То есть как?
– Подозреваю, что ногами, – с убийственной серьёзностью предположил маркграф, – если, конечно, крылья не отрастят. Ну посудите сами. Притопали они сюда в самый разгар посева, поэтому осенью крестьяне даже обычного урожая ячменя не соберут. Не говоря уж о пшенице, которая здесь никогда и не росла. По моим сведениям, где-то четверть полей так и осталась под паром. До работы ли, когда солдаты под боком? Тут бы баб со свиньями успеть в ближайшее болото загнать, горшок с серебром закопать. Да умудриться самому спрятаться, пока бравые воины пятки не припекли, узнавая, куда дел баб, свиней и серебро. Война, знаете ли, дело хлопотное. А дисциплина – она до тех пор, пока лейтенант не видит, и с сержантом делишься.
– Благодарю за познавательную лекцию, – процедил лорд-канцлер, – но я по-прежнему не понимаю.
– А я и не закончил, – Редиш снова разворошил угли, и Маргену померещилось, что генерал специально целится, стараясь попасть веткой ему в глаз. Вернее, в глаз его изображению, которое маркграф в костерке видел. – Итак, четверть полей осталось незасеянными, ещё четверть уже вытоптали. Остальную половину толком убрать не смогут. Вы помните про баб, свиней, серебро и пятки? Таким образом, рискну предположить, что уже к середине осени бравым воякам будет попросту нечего жрать. И они уберутся ещё до того, как местное население начнёт бунтовать от голода. Хотя, может, я переоцениваю сообразительность их военачальников. Тогда им придётся повозиться с крестьянами.
– О-очень логично, – насмешливо протянул Марген, откидываясь на спинку кресла. Такого шанса дать себе по носу Редиш давненько не предоставлял. Кажется… никогда? – Вы об одном забыли. Они держат перевалы, а, значит, могут в любой момент получить продовольствие из Северных княжеств.
– Ну что вы, милорд, – эдак снисходительно-ласково отозвался генерал. – Кажется, я уже упоминал: с памятью у меня полный порядок. Во-первых, перевалы засыпит снегом всё к той же середине осени или чуть позже. Во-вторых, еды, которой могут снабдить княжества, хватит только на солдат. А ведь к ним присоединились около шестисот высокородных имперских идиотов и около трёх тысяч человек, этих идиотов сопровождающих. Ну и местные жители, не забывайте про них.
– А если они решатся на прорыв границы?
– Так добро пожаловать. Ремонт старых крепостей и сторожевых башен идёт полным ходом, закончим к концу лета. Гарнизоны пополняются.
– То есть, вы просто хотите сидеть и ничего не делать?
– Кажется, именно это я сразу и сказал, – снова пожал плечами Редиш. – К сожалению, ничегонеделанье иногда обходится казне гораздо дороже войны.
– Чьей казне? – прицокнул языком канцлер.
– Рискну предположить, что обеим. Лично мне нужно ещё примерно десять тысяч золотых лердаров.
– Вы с ума… Откуда я вам их возьму?
– А вот это совершенно меня не касается. Полагаю, из запасов, сделанных вами на случай моих нужд, – беззаботно отозвался маркграф. – Моё дело сидеть, ваше платить мне за это.
– Чтобы следующим летом самозванец вернулся? И кроме войска княжеств прихватил с собой ещё, скажем, всадников степей или хайдзерскую конницу?
– Вот это меня касается напрямую, – согласился генерал. – Обещаю, ничего подобного не случится.
– Ну что ж, – буркнул Марген, раздражённо барабаня пальцами по подлокотнику. Тиски, сжимающие грудину, совсем было отпустившие, сжались снова, мешая дышать. – В принципе, меня это устраивает.
– Я рад. Тогда до следующей связи, – Редиш потянулся, наверное, костёр потушить собирался.
– Постойте, как там его высочество?
– Его высочество развлекается во всю, – заверил маркграф. – Веселится, как ребёнок. И думается, он очень доволен этим обстоятельством.
– Я бы на вашем месте не давал ему очень уж… развлекаться, – проворчал лорд-канцлер просто для того, чтобы последнее слово за собой оставить.
– Именно этим я и собираюсь заняться в самое ближайшее время, – заверил Редиш.
И зеркало погасло, показав напоследок клуб пепельного пара. А последнее слово так и осталось за генералом, Левый бы его побрал со всеми потрохами и странными идеями. Между прочим, ничего про свою якобы болезнь, сомнительную бабушку и нежелание показываться на люди, генерал так и не пояснил.
Ну вот как тут не нервничать?
Лорд-канцлер, выругавшись по-портовому, с силой растёр ноющую грудь.
***
Маркграф сидел, глядя на пускающий влажные дымки затухающий костерок,