Ничего не отвечая, она смотрела на него приоткрыв рот.
— В Монте-Клере интересуются, где ты. Двор объявил, что с тобой все в порядке, но слухи все равно поползли. Король хочет, чтобы ты вернулась. И если я не приведу тебя через неделю на его день рождения, я лишусь всей собственности в вашей стране, а заодно и репутации. И помимо всего прочего, если я вернусь в Монте-Клер без тебя, окажусь в тюрьме.
— Я поговорю с отцом и постараюсь все уладить.
— И ты всерьез думаешь, что он к тебе прислушается? Мы оба отлично знаем, что твои слова больше ничего не значат, даже если вообще когда-нибудь значили.
— Я знала, что от Доминика исходит угроза, но…
— Так ты думаешь, за всем этим стоит твой брат?
— Отец всегда был строг и властолюбив, но у него были свои принципы, а в последние годы влияние Доминика чрезвычайно усилилось, и король в первую очередь стал прислушиваться к нему. — Она обожгла Натаниэля взглядом. — Доминик тебя ненавидит. И я тебя предупреждала.
— Да, только убежал и запустил снежный ком не я. — Он скрестил руки на груди. — И ты еще можешь все исправить. Я сделал все, что от меня просили, и как ты мне за это отплатила? Украла деньги и сбежала из страны вместе с растущим в тебе ребенком?
Я не думала, что это как-то на тебе скажется, — тихо произнесла Каталина. — Я просто хотела свободы себе и ребенку.
— Если бы вместо того, чтобы по-детски сбегать, ты поговорила со мной о своих чувствах, я бы тебе помог.
В ней вновь вспыхнула ярость.
— Я пыталась с тобой говорить, но ты не обращал на меня внимания. Наверное, мне стоило быть настойчивей, но я все двадцать пять лет училась держать мысли и мнение при себе, старательно игнорируя чувства. Мне не просто целиком изменить устоявшиеся привычки, а ты и не думал мне помогать, вместо этого старательно отстраняясь и не подпуская меня на пушечный выстрел.
— Не сваливай всю вину на меня.
— А я и не сваливаю. Я не должна была брать твоих денег…
— Забудь о деньгах, главное, ты забрала моего ребенка.
— Ради его же блага. — Она обняла себя за плечи. — Отец не вечен, и рано или поздно трон перейдет Доминику. Я не хочу, чтобы он решал, как жить нашему ребенку, не хочу, чтобы он решал, как жить мне. И вообще больше не хочу, чтобы хоть кто-то решал, как мне дальше жить. Ты волен поступать на свое усмотрение, так неужели не можешь понять, что я хочу того же и для ребенка? Я собиралась тебе позвонить…
Он горько рассмеялся.
— Ну конечно.
— Утром я купила телефон. Если посмотришь налево, увидишь, что он как раз заряжается. Я хотела позвонить и услышать от тебя самого, что ты думаешь о судьбе нашего ребенка, извиниться, что взяла деньги, и обговорить, как их вернуть. Я не понимала, сколько брала.
— Как можно было не понять, что берешь двести тысяч евро?
— Я плохо представляла истинную ценность этой суммы. Я же раньше вообще никогда не пользовалась наличными. За все и всегда платил дворец, а я даже не представляла, что и сколько стоит.
Немного успокоившись, Натаниэль потер подбородок.
— И все равно ты должна со мной вернуться. Это единственный способ спасти мое дело и полностью снять обвинения в мошенничестве.
Умей Каталина кричать, она завопила бы сейчас в полный голос. Но она ни разу в жизни не кричала. И ни разу в жизни не была так зла, сбита с толку и напугана.
— Налить тебе чая?
Натаниэль глянул на нее так, словно она с ума сошла. И она действительно была к этому весьма близка.
— Ты меня слышала?
— Да, я тебя слышала. Я впервые в жизни обрела свободу, и ты хочешь ее у меня отобрать.
— У меня нет выбора.
— Есть. Ты можешь просто уйти.
Она включила чайник.
— Уйти от вложенных в дело двухсот миллионов евро?
— А почему бы и нет? Тебе принадлежат отели, клубы и торгово-развлекательные комплексы по всему миру. Ты миллиардер.
— И поэтому ты не постеснялась взять у меня наличные?
— Нет. Я знала, что не должна так поступать, но была в отчаянии. Мне представилась возможность, и я ею воспользовалась.
— Именно это ты полиции и скажешь?
Глава 8
Каталина мгновенно заледенела.
— А ты готов заявить на меня в полицию?
— Считай, что да. Потому что, если ты не вернешься со мной в Монте-Клер, у меня не останется выбора. Не хочу тебе угрожать, но…
— Тогда не угрожай.
— В моем кабинете ведется постоянная видеозапись.
— Это шантаж.
— Да, но что мне остается? Mon pappillon, я не позволю твоей семье разрушить все, что я годами создавал. На личную репутацию мне наплевать, но профессиональная кое-что для меня значит. Я не позволю, чтобы ребенок считал меня преступником. И еще я хочу, чтобы до конца беременности ты постоянно была подле меня, иначе я никогда не буду знать наверняка, что ты опять не сбежала.
— Ребенок так много для тебя значит?
— Как ты можешь в этом сомневаться, когда я женился на тебе, чтобы получить на него законные права?
— Ты женился на мне, чтобы защитить свой бизнес.
— Не спорю, у меня было несколько причин, но поверь, бизнес стоял на последнем месте. Я хочу этого ребенка и хочу быть ему настоящим отцом.
Пока они говорили, чайник вскипел, и, когда Каталина налила воды в чашки, рукав свитера чуть-чуть задрался.
— Что ты с собой сотворила? — спросил он, увидев забинтованное запястье.
Она бросила в чашки по пакетику чая.
— Обожглась пару дней назад, доставая запеканку из духовки.
— А с пальцами что?
— Порезалась, кроша овощи на запеканку.
Она добавила в чай молока, а ведь раньше он никогда не поверил бы, что она способна на простые домашние хлопоты… Но почему при мысли, что ей больно, у него что-то болезненно сжимается в груди?
— А как ты узнала, как готовить запеканку?
— Я умею читать и выполнять инструкции. А в Бенаске продают кулинарные книги.
Она подтолкнула к нему одну чашку.
— На костяной фарфор мои деньги тратить не стала?
Без предупреждения мимо его головы пролетела стеганая прихватка.
— Так вот ты обо мне какого мнения? Считаешь меня бестолковой принцессой, что денно и нощно волнуется о бессмысленных пустяках, вроде того, из какой чашки пить? — Тон ее голоса поднялся на октаву. — А тебе ни разу в голову не приходила мысль, что у меня никогда и ни в чем не было выбора? Включая эти проклятые чашки?
Это самое близкое к крику и ругательствам, что он от нее слышал.
Она глубоко вдохнула.
— Угрожай, чем хочешь, но я не вернусь. Мы в Испании, и здесь у тебя нет на меня никаких прав. Я свободная женщина.
Он едва не рассмеялся.
— Как ты можешь считать себя свободной, когда вся твоя «свобода» спонсируется украденными у меня деньгами?
— Я взяла твои деньги от отчаяния. Я твоя жена, и пусть прав у меня и не много, но ты обязан содержать нас с ребенком. — Поймав его взгляд, Каталина вздохнула. — Но я понимаю, что ты тоже оказался в непростом положении.
— Так ты пойдешь со мной добровольно? — Несмотря на свои угрозы, он отлично понимал, что не сможет сдать ее полиции, но и позволить здесь остаться он ей тоже не мог. Она носит его ребенка. Она его.
Эти мысли стали для Натаниэля полной неожиданностью.
Так же, как и вновь открывшиеся в ней качества. Ведь раньше бы он ни за что не поверил, что она способна украсть…
Но украла она лишь потому, что не видела другого выхода. Для того, чтобы защитить его ребенка.
Только это все равно ничего не меняет.
Так же как ничто не изменит того, что когда-то совершил он сам. Но теперь он всего лишь пытался защитить ее от самого себя, а она убежала.
Потому что ее всю жизнь, словно щенка, учили сдерживаться и знать свое место. Но теперь она наконец-то открыто высказалась.
Пока все эти мысли роились у него в голове, Каталина посмотрела ему прямо в глаза.
— Нам не обязательно разводиться.
Он изумленно на нее уставился.
— Как только я вернусь в Монте-Клер, ты снова станешь моим законным владельцем. Мои предки-мужчины составили конституцию так, что женщины дома Фернандесов не имеют почти никаких прав. Помимо всего прочего я не вправе с тобой развестись. И если ты сам не потребуешь развод, отец не сможет ничего сделать, разумеется, если не захочет полностью переписать дарующую ему власть конституцию. Следовательно, я ни за кого больше не выйду замуж, и никто не станет вмешиваться в воспитание нашего ребенка.
— В твоем предложении есть определенные плюсы, но я не хочу оставаться женатым.
Ему всегда было лучше одному. Женского общества ему и так хватало, и он совершенно не хотел, чтобы его «спасали». И уж тем более он не хотел, чтобы этим занималась та женщина, на которой он женат и которую при всем желании не мог выкинуть из головы.
И хотя она ничем не походила на своего брата, но одна общая черта у них все же нашлась. Они оба стали для него Проблемами с большой буквы «П».
— Я знаю, что ты не хочешь быть женатым, и наверняка старательно высчитываешь оставшиеся до развода дни, но ты меня вообще слушал? Я тоже не хочу оставаться твоей женой. Но я хочу, чтобы наш ребенок рос свободно и без влияния моей семьи. И чтобы я тоже была свободна. Нам не нужно жить вместе, но зато тебе и не придется смотреть, как твоего ребенка растит кто-то другой. Пожалуйста, Натаниэль, я лучше стану монашкой, чем позволю еще хоть одному мужчине собой владеть.
— Может сработать.
Чем больше он над этим думал, тем больше ему нравилась идея. Ему совершенно не хотелось, чтобы его ребенка воспитывал чужой человек, да и вести в Монте-Клере какие-либо дела он больше не собирался…
— Нам в любом случае придется вернуться в Монте-Клер, чтобы король увидел твое раскаяние, а я вернул себе землю и репутацию.
Кивнув, Каталина пригубила чай.
— Как только мне вернут собственность, я сразу же ее продам.
— Уверен? Ты же даже еще не завершил строительство.
— Ничего, покупатель закончит. Я всегда чувствовал, что в вашей стране есть что-то гнилое, но даже не подозревал, что все настолько плохо. Я поговорю с принцами Каллиакисами. Они любят разнообразие в делах, и они не те люди, которым твои отец с братом осмелятся угрожать. Но быстро все оформить вряд ли получится.