ама искренне ее любила.
Доминик же, ненавидевший сестру, вечно злился, что ей досталась столь почетная обязанность, а поняв, что люди искренне ее любят, он возненавидел ее еще сильнее и постепенно сумел убедить отца, что он сам как нельзя лучше справится с подобными поручениями, а король лишь радовался, что его наследник так серьезно относится к своим обязанностям.
Только добровольно брат ни за что не пропустил бы ее возвращения.
— Он вернется в пятницу и встретится с тобой на торжестве в честь моего дня рождения в следующие выходные.
Каталина вновь улыбнулась.
Собственно говоря, большего от нее никогда и не требовалось. Всего лишь улыбка согласия, одобрения и любого другого чувства, что от нее ждали в данную секунду.
Разлив по тарелкам грибной крем-суп, слуга чистой ложкой попробовал порцию отца, и, убедившись, что еда не отравлена, король приступил к трапезе.
— Этот Гироуд, — спросил он, шумно поглощая яство, — он плохо с тобой обращался? Поэтому ты сбежала?
— У нас нелегкий брак, — признала она, опуская глаза, чтобы отец не сумел ничего по ним прочитать.
— Этот человек — животное, — усмехнулся отец.
— Да. — Она стиснула в руке подол платья. — Отец, мне очень жаль, что я убежала, но я была в отчаянии. Я не могла больше с ним жить.
— Каталина, посмотри на меня.
Она послушно посмотрела в карие глаза, что так напоминали ее собственные.
— Ты всегда была хорошей девочкой, именно поэтому я и решил выдать тебя за Гироуда, вместо того чтобы, как хотел твой брат, вышвырнуть тебя вон, но ты же понимаешь, что Доминик думает лишь о доме Фернандесов?
— Понимаю, — тихо согласилась Каталина, гадая, что сделает отец, вылей она ему в лицо тарелку супа.
— Хорошо. Ты весьма важный член нашей семьи, но больше я твоих выходок терпеть не намерен. Лорен проводит тебя домой, чтобы забрать твой паспорт. Я сохраню его до тех пор, пока ты не родишь ублюдка и не выйдешь за Йохана, который все же согласился тебя взять. Твоя честь будет восстановлена.
— У меня нет паспорта. — Каталина с трудом заставила себя выдохнуть эти слова. — Натаниэль… Гироуд отобрал его. Он мне не доверяет, — добавила она, для усиления эффекта.
Что ж, Натаниэль оказался прав. Отец ей не доверяет.
— Тогда принеси его на мой день рождения. Иначе я арестую Гироуда. — Явно уловив что-то в ее глазах, король осклабился: — Ты недооцениваешь меня, Каталина. Может, я и передал твоему брату часть полномочий, но я по-прежнему властен над этой страной и ее людьми.
Стоило Каталине сесть в машину, как Натаниэль сразу понял, что что-то не так. А ведь он изначально не хотел отпускать ее во дворец одну, но у него не было выбора. Если они хотят, чтобы у них что-то получилось, нужно продолжать делать вид, что все идет своим чередом. И Каталина должна полностью повиноваться отцу.
— Что случилось?
Пожав плечами, она посмотрела в окно.
— Он договорился о моем предстоящем браке.
— Со шведским герцогом?
— Да.
— Не переживай, его не будет, — заверил Натаниэль и внутренне напрягся. — Или ты передумала?
— Нет, ты же знаешь, я не такого будущего хочу нашему ребенку.
Взяв ее руку в свои, Натаниэль поцеловал порезанные пальчики, на которых теперь остались лишь тонкие розовые полоски.
— Тебя еще что-то беспокоит?
— Мамины драгоценности. Не думаю, что еще когда-нибудь их увижу.
Он чуть сильнее сжал тонкую руку, жалея, что ничем не может помочь. В конце концов, не совершать же вооруженный налет на дворец.
— Хочешь заглянуть в мой клуб на следующей неделе? — спросил он, желая отвлечь Каталину от грустных мыслей. Я бы и раньше тебя туда сводил, но, думаю, нам пока не стоит покидать Монте-Клер.
— Доминик говорил, что у тебя там один лишь разврат и непотребство.
Натаниэль рассмеялся.
— Ему-то откуда знать? Ему туда вход заказан.
— Серьезно?
— Конечно, я туда всякое отребье не пускаю.
На этот раз Каталина мелодично рассмеялась, и эта музыка заполнила его существо столь полно, как раньше заполнял лишь ее аромат.
Закрывшись в ванной, Каталина мечтала заорать в голос. А еще лучше завыть. Но не могла позволить себе ни того ни другого.
Король нашел ее слабое место.
Яд Доминика успел насквозь его пропитать.
Раньше отношение отца было достаточно сносным, чтобы она смогла убедить себя, что для него она в первую очередь дочь и лишь затем великолепная принцесса, которой может гордиться дом Фернандесов. Но, похоже, разрыв с принцем Гелиосом уничтожил последние связи, оставив лишь ненависть.
Старательно моя голову, Каталина пыталась насладиться этим простым действием, ясно понимая, что через год уже не сможет побаловать себя таким пустяком. Через год ей снова станет мыть голову Марион, потому что принцесса ни при каких обстоятельствах не может самостоятельно помыть голову.
Свобода, что была совсем близко, вновь от нее ускользнула. Но это еще не значит, что ее ребенка ждет та же судьба.
Прилетев в Марсель на личном самолете Натаниэля, они отправились в лучший отель города. «Гироуд-отель».
— Ты же говорил, что продал его.
— Верно, но пять лет назад выкупил обратно. Его порядком запустили, и я решил его возродить.
Стоило им войти в холл, как весь персонал вытянулся по струнке, но Натаниэль лишь улыбнулся и махнул рукой, а когда они поднялись на лифте наверх, Каталина моргнула, пытаясь разглядеть что-нибудь в полумраке. А когда разглядела, моргнула еще раз. От удивления.
— Что это?
Они оказались в огромном пространстве с дубовым полом и баром из полированного дерева посередине. Десятки богато одетых мужчин и женщин неторопливо распивали напитки, еще несколько десятков развлекались за карточными столами и рулеткой, остальные просто общались и работали за компьютерами, а фоном всему шла ритмичная музыка.
— Это, топ pappillon, «Клуб Гироуд».
Каталина удивленно оглянулась.
— Не знала, что он является частью отеля.
— Потому что где находятся клубы, знают лишь их члены, и только они да еще сотрудники знают, как туда попасть. Например, сюда ведет только специальный лифт, на котором мы и поднялись.
Каталине доводилось слышать про такие секретные клубы, но, разумеется, она ни разу в них не бывала. Частный клуб знаменитого плейбоя никогда не входил в список мест, что свободно могла посетить принцесса-девственница.
Натаниэль рассмеялся.
— А чего ты ждала? Стриптизерш и официанток топлес?
— Что-то вроде того, — признала Каталина.
— По выходным мы иногда проводим мероприятия со взрослой тематикой, но даже там нет ничего не подобающего для высокородной принцессы. Правда, есть у нас пара отдельных помещений, где, по слухам, гости вытворяли безумные вещи, — наклонившись вперед, шепнул он, обжигая ухо горячим дыханием.
От близости Натаниэля, непривычной атмосферы и ритмичной музыки Каталине стало сложно дышать.
— Пойдем, — он взял ее за руку, — представлю тебя.
За час общения с гостями, которые даже не пытались скрыть удивление, Каталина и сама начала удивляться.
— Можно подумать, они не верят, что я действительно настоящая.
— У тебя всегда был некий ареол загадочности, — шепнул он, легонько поглаживая ее по талии. — Хочешь посмотреть мой кабинет?
— Конечно. И одним кабинетом я не ограничусь. — Она сама не знала, откуда пришли эти слова, но за последние дни желание переросло в настоятельную потребность обладать этим мужчиной и самой быть его.
И осознание, что совсем скоро придется отдать паспорт и свободу отцу, ее лишь подстегивало.
Она неоднократно открывала рот, чтобы все рассказать мужу, но каждый раз что-то ее останавливало. В конце концов, она же не знала, как он себя поведет. И то, что при каждой возможности они отдавались неистовому умопомрачительному сексу, вовсе не означало, что она действительно для него что-то значит.
И если бы она сказала, что никогда не сможет покинуть Монте-Клер, а в его глазах не отразилось ничего, кроме безразличия, она бы этого не вынесла.
Но в одном Каталина не сомневалась. Ребенок ему небезразличен.
Отдав отцу паспорт, она все объяснит Натаниэлю. И пусть себя она спасти и не в силах, но ее муж и ребенок будут свободны.
Отведя ее в самый обычный кабинет, почти ничем не отличавшийся от того, что был дома, Натаниэль жадно впился губами ей в губы.
— Нужно торопиться. Иначе гости задумаются, где и чем мы заняты, — шепнул он, слегка отстраняясь.
Низ живота мгновенно налился сладкой истомой, словно ее тело уже научилось отвечать на его первое прикосновение.
Он легонько куснул ее в мочку уха.
— Раз времени мало, нужно сполна его использовать.
На этот раз она сама его поцеловала.
— Уверена? — Он легонько сжал ей грудь, запуская вторую руку под подол платья.
— Уверена. Более того, я, как принцесса Монте-Клера, этого требую.
Отпустив ее грудь, он расстегнул брюки и потерся ей о бедра напрягшейся плотью.
— И чего же конкретно вы требуете, ваше высочество?
— Тебя, — выдохнула она, помогая стянуть с себя трусики.
— Как прикажете, — улыбнулся он, входя в нее без дальнейших церемоний.
Вонзаясь в нее короткими мощными движениями, Натаниэль крепко держал ее за бедра, но при этом не целовал, а лишь не отрываясь смотрел прямо в глаза, и этот взгляд проникал в нее еще глубже, чем его плоть.
До этого они всегда предавались любви неспешно, неторопливо изучая и лаская друг друга, и с каждым разом она открывалась ему чуточку больше.
И теперь он был всем, что она хотела и в чем нуждалась. Она наконец-то поняла, что годами любила этого человека, и уже не могла представить, как станет без него жить.
Но рано или поздно ей именно это и придется сделать. Жить без него. А пока…
Ухватив крепкие мужские ягодицы, она заставила его входить в себя еще глубже, чувствуя, как стремительно приближается развязка, и, зарывшись лицом ему в шею, громко закричала. А когда сладостная дрожь утихла, он прижал ее к себе еще крепче и легонько погладил по спине.