им механизмам, а точнее, снять с них чисто религиозную окраску, избавиться от их «побочных эффектов», необходимо детально осмыслить как их положительную роль, так и отрицательные стороны. Чтобы создать им лучшую замену, научное мировоззрение и светский гуманизм должны получить развитие не только как наборы знаний и теорий, но и как объективно обоснованная, ненавязчивая, но простая для понимания и главное — гуманная и жизнеутверждающая идеология.
Атеистическая проповедь должна содержать не просто отрицание, а альтернативу постулатам церковной проповеди, дарить людям радость и уверенность, используя по назначению свидетельства жизненного потенциала человечества, его фундаментальных знаний, достижений и темпов развития. Ведь цель атеизма, как и естественное требование его выживания, — помогать людям жить, творить, верить в лучшее и достойно встречать смерть. Знание места идеи в жизни общества, знание законов эволюции идей должно помочь сторонникам светского гуманизма направить в верное русло развитие доктрины и веры будущего.
(А — Robin of Locksley) Несколько часов назад закончилась программа Малахова «Пусть говорят» на первом канале ТВ. Передача была про наш отечественный обезьяний процесс. Я выключил телевизор, выпил рюмку водки и сел придумывать культурное (в смысле — без мата) название для всего увиденного и услышанного. Это было не просто — но я, как видите, справился. А теперь, расскажу, что там было.
Посреди телестудии сидит Маша — толстенький подросток женского пола. На не обезображенном интеллектом личике — нескрываемое самодовольство: вот что я отмочило, вот сколько взрослых серьезных дядь и теть обратили на меня внимание, а сколько телезрителей… вообще отпад, подружки удавятся от зависти…
Малахов с обычным понтом объявляет, что вот это юное создание (учащееся в десятом классе) не побоялось бросить вызов науке, а конкретно — теории Дарвина. Создание отбарабанивает, что теория Дарвина о происхождении человека от обезьяны не может быть единственно верной, есть и другие теории. Получив наводящий вопрос, создание скромно добавляет, что оно — верующее, и готово отстаивать в суде свое право на альтернативные представления о чем-то там.
С мест слышно какое-то бессвязное сюсюканье про душу и религию.
Ведущий обращается к папе Маши — Кириллу Ш-ру. Тот надут от гордости едва ли не сильнее, чем его дитятко. Еще бы, вот только месяц назад общество разговаривало с ним лаконичными объявлениями на дверях офисов «собакам и рекламным агентам вход воспрещен», а тут он оказался востребованным, он — звезда экрана, его лицо видят телезрители, они с замиранием сердца ждут, что он изречет им нечто.
И Ш-р изрекает примерно, следующее: теория происхождения жизни и теория эволюции — полная фигня, ученые нас обманывают, а в школе надо преподавать не только эту самую эволюцию, а еще и креационизм, т. е. сотворение всего-всего по библии.
С места спрашивают: девочка Маша, а что ты вообще предлагаешь?
Вопрос запланирован — Маша отбарабанивает, что теория Дарвина о происхождении жизни и человека ограничена, что она хочет знать больше, и что учительница биологии ее, Машу, в этом поддерживает.
Милая интеллигентная дама — директор музея Дарвина, замечает, между прочим, что уж происхождением жизни Дарвин точно никогда не занимался. Ее не слышат. Большинство присутствующих воспринимает Дарвина как символическую фигуру, олицетворяющую все проклятые учения безбожных материалистов.
На фоне всякой ерунды Малахов задает сидящему в первых рядах Сергею Мазаеву (в рок-н-ролльных кругах известному как Мазай) вопрос: согласен ли Сергей, что он произошел от обезьяны.
Мазай, человек на редкость здравомыслящий, спокойно и уверенно отвечает, что согласен.
Возникает заминка.
Девочка Маша лепечет заученное «мы имеем право знать больше…»
Тут слово берет «отец» (в смысле — православный поп) Артемий. На вопрос Малахова есть ли в этом деле заказ, поп отвечает, что заказ есть, но как бы в хорошем смысле. Мол, мы живем во времена смены парадигм (во какое слово выучил!), и это новое время есть переход от мировоззрения зверочеловечества к мировоззрению богочеловечества.
Член корреспондент РАН Абрамов, которому происходящее явно кажется дурным сном, обращается к девочке Маше с замечанием, что за ее «альтернативой» нет никакой науки, а есть каких-то 15 строк библии и все. Затем он отвечает на высокопарную реплику попа Артемия, что да, похоже, мы живем в новое время: эпоху отрицания здравого смысла.
Тут в зале вскакивает какая-то певичка с обширными формами и начинает бурно сетовать, что присутствующие, видно, и впрямь произошли от обезьян, потому что обижают маленькую девочку (хотя несовершеннолетнюю дурочку еще пока никто не трогал). Видимо, певичка перепутала и стала произносить слова заготовленной роли раньше времени. Дальше она, путаясь в риторике, слишком сложной для ее центрального процессора, говорит, что де мы вот так и будем происходить от обезьян, если не научимся слышать друг друга. Сбившись с плохо выученного текста, она тушуется и заканчивает в том смысле, что надо вообще смотреть шире. Куда и как шире — непонятно.
Следующим выступает биолог и писатель Кирилл Еськов. Он задает девочке Маше резонный вопрос: а она вообще знает, о чем теория Дарвина? Девочка Маша говорит, что, типа, читала. Еськов сообщает ей, что Дарвин говорил не о происхождении человека от обезьяны, а о происхождении видов. И если следовать дарвинизму, то можно говорить о происхождении вида Homo Sapiens от обезьян, но не человека, как того существа, в которое бог вложил бессмертную душу. Дальше Еськов (по-моему, совершенно напрасно) начинает излагать схему, по которой римско-католическая церковь примирила свое догматическое учение с теорией эволюции.
Ведущий прерывает его и передает слово папаше Ш-ру. Тот цитирует из учебника биологии кусок о происхождении жизни около 3 миллиардов лет назад, и заявляет, что никому, типа, не известно, как и когда произошла жизнь. Он не приводит ни одного аргумента, а просто лопочет всякие разные слова. Растерялся, глупенький.
После него берет слово известное в узких политических кругах оккультно-фашистское трепло — Александр Дугин. Оно пришло сюда просто поторговать лицом и поагитировать против здравого смысла, так что речь трепла состоит из сплошной ахинеи. Трепло извергает поток сознания о том, что кроме «так называемой науки» и теории эволюции, есть научная теория Ламарка, в которой эволюции нет, и вообще есть религиозные теории православия, католицизма, ислама, иудаизма, где тоже нет эволюции.
На возмущенные реплики с места, что теория Ламарка была в чистом виде эволюционной (на самом деле, Ламарк был основателем эволюционизма), трепло никак не реагировало. Я вообще сомневаюсь, что оно понимает смысл слов «теория» и «эволюция».
После Дугина и рекламной паузы объявляют показ фотографий про нечистую силу. Появляется неадекватная супружеская парочка и слайды с пятнами от солнечных бликов. Парочка бредит на тему этих слайдов, чем выводит из себя Мазая.
Мазай встает и говорит единственную достойную речь на этом шоу уродов.
Напомнив собравшимся, что передача вообще-то про эволюцию и школу, а не про всякую фигню на испорченных снимках, он переходит к сути дела. Суть, говорит Мазай, в том, что у нас выпускники школы ни фига не знают. Вот, девочка Маша, к примеру. Надо на второй год оставлять, если с первого раза не могут выучить. Нельзя выпускать из школы дебилов. Как они будут жить во взрослой жизни?
Видимо, на такой случай и была заготовлена речь крупноформатной певички, но эта речь уже была потрачена, так что девочка Маша оказывается один на один с топорной, но вполне объективной оценкой Мазая.
Тогда она применяет прием «а ну-ка, обидь меня» и спрашивает: Вы назвали меня дебилкой? Вы сказали, что меня надо оставлять на второй год?
Будь на месте Мазая какой-нибудь ученый-гуманист, он бы растерялся от такого в лоб заданного вопроса, но Мазай — это совсем другое дело. В его лице шр-ры получили самое неудачное сочетание: образованный и умный человек, начисто лишенный сопливой политкорректности, а потому склонный называть вещи своими именами.
И на вопрос Маши Мазай твердо отвечает «да», а затем (также вполне обоснованно) добавляет, что Маше неплохо бы еще физкультурой заняться.
Юному толстому существу остается только одно — устроить истерику, истечь слезами и зареветь белугой, чтобы спровоцировать своих братьев по разуму (вернее, по отсутствию такового) на коллективную травлю Мазая.
Дебилов в зале достаточно, так что Мазая подвергают остракизму.
Ведущему надо оперативно ликвидировать последствия ядерной вспышки здравого смысла, разрушительные для православно-дегенеративной концепции передачи. Он объявляет перерыв для демонстрации следующего идиотского материала.
Появляются два престарелых кретина, как сказано, из комиссии по аномальным явлениям русского географического общества при российской академии наук. Они рассказывают про научные доказательства изгнания бесов в православных храмах — типа, бесы были засечены специальной аппаратурой — а потом переходят к мироточащим иконам и благодатному огню. Санитаров в студии нет, так что «русские географы» устраивают манифестацию типичной белой горячки без всякой опаски, что вот сейчас скрутят сзади рукава и экстренно госпитализируют.
Что до их целевой аудитории — то тем и пить не надо, разве что для запаха, поскольку дури своей хватает. Свою порцию бреда добавляет поп Артемий, говоря, что отдельным присутствующим в студии безбожникам доказывать что-либо бесполезно, а вообще-то бог в доказательствах не нуждается, потому что он — есть.
Некоторое время слышны реплики «бог есть» и «бога нет».
Затем слово берет член корреспондент РАН Абрамов. Он популярно объясняет, что типы из русского географического общества — просто жулье, материалы их — чистая лажа, а их выступление (и вообще то, что происходит в студии) — это торжество мракобесия. Правда, для политкорректности, он добавляет, что наука и вера не противоречат друг другу.