Он что же, думает, что я подпишу, не глядя?
Я с улыбкой покачала головой.
— Сначала я должна прочитать.
Мистер Харпер отмахнулся.
— Миледи, при всем уважении, ваш юрист уже все проверил. Времени у нас немного, мы ведь не рассчитывали ночевать в замке.
Слабая попытка. Нужно быть совсем дурочкой, чтобы из чистой вежливости рискнуть угодить в пожизненную кабалу. Стефан Стефаном, а безрассудно доверять не стоит никому.
— И все же я настаиваю, — возразила я твердо. — С вашего разрешения, Фицуильям, я сяду рядом с мистером Тоддом, чтобы не терять времени. Надеюсь, вы меня извините.
Я улыбнулась всем присутствующим. В ответ мне улыбнулся только Стефан, хоть и несколько кривовато. Пока он не дорос до клиентуры такого ранга, и дебаты с мистером Харпером изрядно его вымотали.
Донал глядел мимо меня, свекровь со старшей дочерью смотрели волком, младшая потупила взгляд и теребила уголок салфетки, почтенный адвокат недовольно отвернулся.
— Конечно, дорогая Маргарита, — разрешил муж, хоть и без особого энтузиазма. — Если вы находите это нужным…
— Нахожу, — ответила я просто.
Он чуть нахмурился, однако галантно отодвинул мне стул. Как только барон вернулся на место, свекровь сделала знак лакею подавать ужин, и громко заговорила о местных проблемах, чтобы уж точно исключить меня из застольной беседы. Мне это было лишь на руку. Пронзительный голос свекрови напрочь заглушал наше тихое шушуканье со Стефаном.
Наконец ужин — как и контракт — подошел к концу. Никаких подвохов я не обнаружила, Стефан тоже одобрил.
Взяв лежащую рядом с тарелкой ручку, я размашисто поставила свой автограф и улыбнулась теперь уже точно мужу.
— Спасибо, — сказал он серьезно.
Барон выглядел необыкновенно торжественно. Даже неловко было признаваться, что от запаха съестного у меня мигом засосало в желудке.
— Фицуильям, это она тебя благодарить должна! — не выдержала свекровь, весь ужин тихо клокотавшая от негодования. — Какая-то горожанка, еще и ведет себя как продажная женщина! Торгуется, чтобы побольше с тебя урвать.
Продажная женщина? Кто же тогда свекровь с начальником стражи, подавшие меня барону на блюдечке? Сутенеры?
Муж швырнул столовые приборы на стол, от громкого звука свекровь вздрогнула и уставилась на сына с вызовом.
— Мама, — в его приятном голосе послышался лед, — не смей оскорблять мою жену!
Она поджала губы и отвернулась, комкая салфетку.
Я отдала один экземпляр подписанного контракта Стефану (так будет надежнее), но приступить к десерту не успела.
В коридоре послышались какая-то возня, вскрик… а потом сквозь щель неплотно прикрытой двери просочились кошки — трехцветная покрупнее и черная помельче.
— Мя-а-ау! — возмущенно заявила с порога Марка.
Молчунья Лиса согласно махнула хвостом.
Как они сюда пробрались?!
В столовую ввалилась несколько помятая горничная.
— Простите, миледи! — пролепетала она, чуть не плача. — Они вырвались и…
Кошки радостно рванули к столу. Хозяйка! Еда! Стефан, который всегда терпеливо чесал их и гладил! Все тридцать три удовольствия.
— Уберите это! — пронзительно взвизгнула свекровь, тыча пальцем в кошек. — Немедленно!
Тем временем хвостатые поганки уже запрыгнули ко мне на колени. Лиса еще и когти попыталась выпустить, за что схлопотала шлепок по носу. Марка с любопытством принюхивалась к взбитым сливкам на моей тарелке.
У свекрови сделался такой вид, будто ее вот-вот хватит удар. На впалых желтоватых щеках алеют нервические пятна, глаза вытаращены, губы сжаты в куриную гузку.
— Ты это специально! — взвизгнула она, швырнув салфетку. — Как можно гладить мерзких тварей, лижущих себя под хвостом?!
Признаюсь, за эти сутки я дико вымоталась и физически, и морально, поэтому пререкаться и изящно язвить попросту не было сил.
Я почесала «мерзкую тварь» за ухом, она тихонько заурчала. Стефан тоже украдкой, под прикрытием скатерти, погладил Лису, которая тыкалась в него мордочкой.
Свекровь продолжала верещать, выплескивая на меня весь запас желчи. Из чего я узнала, что виновата во всем, от грядущего позора семьи Скоттов до весенних паводков. Хорошо еще в недавнем покушении на короля не обвинили.
— Мама, перестань. Маргарита не знала, — резко потребовал муж, не дождавшись, когда она угомонится. Затем обратился ко мне: — Дорогая, кошек лучше отсюда убрать, у мамы на них аллергия.
— Да, аллергия! — завопила свекровь, дыша тяжело, как загнанная лошадь. — Ты!..
— Мама! — одернул барон.
— Разумеется, — ответила я, поднимаясь, и подхватила на руки недовольную живность. — Быть может, миссис Скотт нужно к доктору? Успокоительного попить, на курорт съездить?
Хелен, метнув на меня злой взгляд, принялась обмахивать маму платком и совать воду в скрюченные, как когти, пальцы. Джорджина растерянно кусала губы.
Отношения с новоявленной родней определенно не задались с самого начала.
Хотела бы я знать, почему Донал об этом ни словом не заикнулся? Кому он хотел сделать гадость — мне или свекрови?
— Я пойду к себе, — устало сказала я, разворачиваясь к выходу. — Всем доброй ночи. Мистер Харпер, мистер Тодд, до свидания.
Натянуто улыбнулась мужу и вышла из столовой, услышав напоследок гневную реплику свекрови: «Да был бы ты настоящим мужчиной!..»
Тяжелая дверь захлопнулась, отрезая меня от разгорающегося скандала. Бедный, бедный барон!
Я уже приняла ванну, переоделась ко сну и уютно устроилась в постели с двумя громко мурлычущими кошками, когда постучали в дверь, разделявшую наши с бароном спальни.
Запахнув поплотнее стеганый халат, я крикнула:
— Войдите!
Скрипнули петли, и в мою комнату вошел барон, тоже в халате и с подносом в руках.
— Простите за беспокойство, Маргарита, — чуть виновато улыбнулся он, поставив свою ношу на столик у кровати. — Я вспомнил, что вы остались без десерта.
На подносе красовались заварочный чайник с чашками, горка пирожных и две пиалы со сливками. Даже о кошках не забыл.
— Спасибо. Вы очень любезны, — сказала я несколько растерянно. Стоило бы пригласить мужа на вечерний чай, тем более что он сам озаботился угощением, вот только…
— Не буду мешать, — понимающе улыбнулся он. — Доброй ночи, Маргарита!
— Доброй ночи, — пожелала я уже закрывшейся двери.
Надо же, какая забота! И не лакею приказал, а сам принес.
— Мур? — Марка вопросительно пощекотала усами мою руку.
— Угощайтесь, — разрешила я и, налив себе чаю, взяла с тарелки пирожное.
Лакомиться в постели на ночь глядя было приятно. Хотя я как-то иначе представляла свою первую брачную ночь. Или уже вторую?
Утро началось с касания к плечу, такого легкого, будто на него села бабочка, и робких слов:
— Миледи, просыпайтесь.
Я нехотя открыла глаза и увидела склонившуюся надо мной Бетти. Она тут же ойкнула и отшатнулась.
— Неужели такая страшная? — Я пригладила растрепанные рыжие локоны и потерла глаза. — Который час?
В сон клонило невыносимо.
— Завтрак через два часа, миледи! — сообщила она, приседая.
— Тогда зачем ты меня подняла в такую рань?!
Спать мигом захотелось еще сильней.
— Так ведь его милость приказали, — растерялась горничная.
Интересно, какая муха укусила моего разлюбезного супруга, что ему вздумалось поднять меня в… Я взяла с тумбочки свои наручные часики. Во сколько?! Будить в шесть утра — это жестоко!
Делать нечего, пришлось вставать. Марка подняла голову, зевнула во всю пасть и снова засопела, а Лиса даже ухом не повела.
Сегодня Бетти вела себя тихо-тихо, как мышка. Голоса почти не подавала, даже глаз не поднимала. Она ловко уложила мне волосы и помогла надеть платье цвета морской волны, весьма эффектно облегающее фигуру. Затем отступила на шаг и постучала в смежную спальню.
— Миледи готова, ваша милость! — пискнула она, приоткрыв дверь лишь на волосок.
— Прекрасно, — отозвался барон. — Доброе утро, Маргарита. Могу я войти?
— Конечно. Доброе утро, — и покосилась на свое отражение, удостоверяясь, что выгляжу идеально.
Поймав себя на вполне понятном женском волнении, я нервно усмехнулась и встала навстречу мужу.
Строгий синий костюм шел барону необыкновенно. Высокий, светловолосый, красивый — девичья погибель, да и только!
Муж приблизился, поцеловал мне руку и улыбнулся.
— Пойдемте, Маргарита. Нас ждут.
Сердце застучало быстрее, особенно когда я поняла, что он не торопится выпускать мои пальцы, целуя их уже не столь вежливо-безразлично.
Нас действительно ждали. В холле выстроились нарядные слуги, от дворецкого до последнего поваренка. Выглядело это очень торжественно: белый мрамор лестницы, укрытый толстым ковром; убранные цветами стены; старинные доспехи, столетиями несущие тут стражу. И два десятка слуг, взирающих на нас снизу вверх.
У меня почему-то задрожали коленки, так что барон чуть сильнее сжал мои пальцы, успокаивая.
Он остановился на площадке лестницы. Поднял наши переплетенные руки, демонстрируя всем кольцо, и проговорил спокойно и веско:
— Я, Фицуильям Скотт, семнадцатый барон Мэлоуэн, представляю вам мою жену и вашу госпожу.
Слуги дружно поклонились, затем вперед выступил дворецкий, вопреки моим ожиданиям, вовсе не седовласый и величественный, а крепкий мужчина лет сорока.
— Рады приветствовать вас, миледи. Позвольте познакомить вас со слугами.
Я благосклонно (надеюсь!) кивнула, несколько ошарашенная такой торжественностью. Ох уж эти аристократы!
В череде новых лиц встречались и уже знакомые: горничные Мэри и Бетги, повариха с поварятами, лакей. Признаюсь, я была несказанно счастлива, когда торжественная часть закончилась и дворецкий ударил в гонг, знаменуя время завтрака…
Ох, мама! Зачем я только согласилась?
В столовой уже собралась семья: дамы в утренних светлых платьях и хмурый Донал, бросивший на меня единственный короткий взгляд. Выглядел он несколько помятым, как будто кутил ночь напролет. Впрочем, на завидном аппетите это не сказалось.