— Пожалуйста, останься, — попросил он умоляюще, схватив Николь за тонкую руку.
— Я здесь не нужна, — ответила она, кусая губы. — Тут же семья, а я…
— Нужна! — возразил он твердо. — Очень нужна. Пожалуйста, останься.
И так зыркнул на маменьку, что она подавилась очередной колкостью.
Теперь бледный и покрывшийся испариной барон сидел в тенечке, а вокруг него суетились Николь и свекровь, бросая друг на дружку враждебные взгляды. Сестры Скотт хранили нейтралитет. Свекровь с ходу попыталась рекрутировать дочерей на свою сторону, однако они от призыва уклонились. Я в этой немой битве чувствовала себя не то рефери, не то нежелательным свидетелем, так что уже не чаяла сбежать обратно в башню, откуда недавно так хотела выбраться.
Пока на трибуне кипели эти незаметные постороннему взгляду страсти, на арене битва подошла к ожидаемому концу. Король со своими рыцарями победили, и вождю скоттов пришлось склонить гордую голову. Предсказуемо до зевоты, впрочем, публике нравилось.
Наконец мы погрузились в автомобиль. Свекровь при виде трогательного прощания Фицуильяма с Николь только насупилась. Скоттами я была сыта по горло, поэтому нагло уселась рядом с водителем. Донал покосился на меня и еле заметно, уголками губ, улыбнулся. Свекровь прошептала мне в спину что-то нелестное, однако силком выволакивать с переднего сиденья не рискнула. Не стоило испытывать пределы терпения Донала.
Так с молчаливого попустительства барона мы с Доналом могли поболтать хотя бы на обратном пути. Донал уверенно рулил, сестры нудно ругались вполголоса, свекровь пилила сына, пока он на нее не рявкнул. После этого в салоне настали мир, тишина и благоденствие.
Я погладила мягкую кожу сумки, в которой все еще лежал пистолет.
— И часто вы так на ярмарках развлекаетесь?
— Так — еще никогда, — хмыкнул Донал, покосившись на меня. — Но изображать вождя скоттов зовут нередко.
— Не обидно всякий раз проигрывать? — спросила я тихо.
— Ничего не поделаешь. — Он был спокоен, даже голос не дрогнул. — Саунсесскую битву мы проиграли, этого уже не изменить. Если честно, это больше похоже на игру. Все не по-настоящему, понимаете? Например, если бы я каждый раз перед битвой толкал такие пафосные речи, меня свои же пристукнули бы.
— Представляю. — Я невольно улыбнулась.
— Или этот странный профессор, — продолжил Донал насмешливо. — Он всерьез верит, что горцы заворачивались в килты, раскладывая их на полу. Пять метров ткани на каждого! У нас и домов-то таких не было.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь его тихими рассказами и дующим в окно ветром. Насыщенная получилась семейная прогулка. Впрочем, какая семья, такие и прогулки.
Во дворе замка ко мне бросилась перепуганная Бетти.
— Миледи, идемте скорее! Там ваша кошка, ну та, черная… ей очень-очень плохо.
Внутри все оборвалось.
— Что?!
— Кажется, она умирает, — всхлипнула горничная.
— Так что же ты… — Я запнулась, вспомнив, что найти меня на ярмарке Бетти не могла. — Ветеринара вызвали?
Она покачала головой и покосилась на свекровь.
— Дворецкий сказал, без приказа нельзя.
Во рту стало кисло, и я сцепила зубы, чтобы не наговорить лишнего.
— Пусть срочно вызовет! Где она?
Бетти сделала книксен и улыбнулась сквозь слезы.
— В башне, миледи.
Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулась в полной уверенности, что Донал, однако это оказался Фицуильям.
— Вы позволите помочь?
Позволю?! Да я его расцелую, только бы помог!
Прерывисто вздохнув, я резко кивнула.
— Пойдемте.
Даже не взглянув на притихших свекровь и золовок, я бросилась к Западной башне. Внутри клокотала злость вперемешку со страхом. Что, если поздно? Если промедление будет стоить Лисе жизни?
Я ворвалась в башню, взбежала по лестнице и рывком распахнула дверь. Лежащая у стола Марка подняла голову и требовательно мяукнула.
— Она забралась туда и не хочет вылезать, — виновато потупилась Бетти, комкая передник. — Ее… ну, тошнило. И не ест ничего.
Три нетронутых блюдца — с молоком, паштетом и мелкой рыбой — наглядно это подтверждали.
Барон присел на корточки и заглянул под стол.
Лиса зашипела и, кажется, попыталась забиться поглубже. На ласковое «кис-кис» и «Лиса — умница» она не отозвалась, а когда я попыталась взять ее на руки, пребольно меня укусила.
— Может, позвать Донала? — Я посасывала ранку, кровь все никак не останавливалась.
Под ногами крутилась Марка.
— Для двоих тут мало места, — с этими словами Фицуильям стащил рубашку и полез под стол.
Последовало возмущенное «мя-а-ау!», и он триумфально вытащил спеленатую по всем лапам Лису. Она таращила зеленые глаза, надрывно выла на одной ноте и отчаянно брыкалась, готовясь дорого продать свою черную шкурку.
Вдвоем мы сумели ее обуздать. Хотя с демоном, наверное, управиться было бы проще.
Фицуильям ее осмотрел и подробно расспросил Бетти, хмурясь все сильнее и сильнее. Дворецкий лично принес ему докторский чемоданчик и теперь скорбной тенью маячил в уголке.
— Похоже на отравление, — заключил барон наконец и поднял на меня встревоженные голубые глаза.
Марка подлезла мне под руку и лбом боднула ладонь. Я машинально почесала ее за ухом.
— Съела что-то испорченное?
Он медленно покачал головой.
— Боюсь, что нет. Это крысиный яд. Дозировка совсем небольшая, думаю, кошка выживет. Обещаю, я сделаю все, что смогу.
Мне будто саданули кулаком в живот. Да у кого рука поднялась?! Неужели Адам? Зачем?
Лиса безвольно лежала на кровати, все силы растратив на глупое сопротивление. Я осторожно погладила ее слипшуюся на затылке шерсть.
Ну, держись, отравитель! Попадись мне только — по ДНК опознавать будут!
В бароне пропал отличный ветеринар. Действовал он ловко и умело: промыл кошке желудок, напоил рисовым отваром, потом еще каким-то лекарством — и даже не лишился глаз!
К вечеру я валилась с ног, Фицуильям совсем скис (что неудивительно после такого удара по затылку), зато Лисе стало лучше.
— Опасность миновала, — наконец заключил барон и растер ладонями усталое помятое лицо.
— Спасибо! — выдохнула я искренне.
Стоило немного успокоиться за судьбу кошки, и тут же навалилась усталость. Каменная спина, ноющая шея, сухость в глазах… Ну и денек!
Фицуильям покачал головой и, морщась, пощупал шишку на затылке.
— Это вам спасибо за все. И за помощь, и за… Николь.
Имя бывшей жены он произнес с такой нежностью, что я отвела взгляд, чувствуя себя так, словно стала свидетельницей чего-то интимного. Положим, с Николь действительно неплохо вышло, зато дальнейшим моим действиям он вряд ли обрадуется. Я твердо намерена выяснить все до конца.
Неловкую сцену прервал появившийся из стены Донал, который успел смыть боевую раскраску и сменить килт на обычные брюки. Я устроилась на кровати рядом с безмятежно дрыхнущими кошками. Дорого бы я дала за такую способность мигом забывать неприятности и продолжать радоваться жизни!
Донал быстро оглядел комнату и склонил голову перед сидящим в кресле бароном.
— Милорд, вы приказали сообщить, когда арестуют Адама.
Фицуильям встрепенулся.
— Поймали-таки!
Отличная новость! Адам должен ответить за все, что натворил.
— Даже допросили. — Донал бросил на меня непонятный взгляд. — Адам признал, что придумал план вашего похищения. Кстати, анонимку на вас написал тоже он.
— Вот же!.. — выдохнула я, не находя слов. Выходит, зря я винила Мэри?
Ну и гусь этот Адам! От призраков ушел, от полиции ушел… от кредиторов, правда, сбежать не сумел, но даже от них ловко откупился, подсунув меня взамен себя. У него почти получилось выкрутиться, но ключевое слово — почти.
Донал отрывисто кивнул. Перед полулежащим в кресле Фицуильямом он стоял навытяжку, и меня вдруг резанула эта сцена. Представляю, каково было Доналу склоняться перед изменницей-женой! Сейчас, кажется, он с подчиненным положением свыкся, хотя нет-нет, да и проглядывало в нем что-то… эдакое.
Зато для Фицуильяма все было в порядке вещей.
— Однако Адам отрицает свою причастность к проклятию, — продолжил докладывать Донал, — и к покушениям на вас, Грета.
Фицуильям чуть поморщился от такой фамильярности, но смолчал.
— Врет? — предположила я.
Думать было тяжело. Мысли словно плавали в густом киселе, и глаза удавалось держать открытыми лишь благодаря не затухшей окончательно злости. Эта сволочь пыталась убить несчастную кошку, только чтобы сделать мне гадость!
— Вряд ли, — возразил Донал уверенно. — Адам признался в куда более серьезных вещах, а от пожара и сброшенного камня никто не пострадал, проклятие тоже не причинило физического вреда. Так какой смысл скрывать?
— Чтобы свалить вину на другого. — Я потерла пальцами виски. — В этом он мастер.
— Сомневаюсь, — качнул темноволосой головой начальник стражи. — Адам сделал ставку на артефакт, зачем ему такой сложный и сомнительный запасной план? Зачем ему вообще покушаться на вас? Не говоря уж о, — Донал кивнул на сопящую Лису, — кошках? Тем более ни Адама, ни Мэри сегодня в замке не было. Так кто ее отравил?
Я скрипнула зубами.
— Зачем тогда он вообще затеял похищение? — удивился барон, выпрямившись. — Мог бы просто сбежать под шумок.
Донал заложил руки за спину.
— Не захотел бегать всю жизнь. План был неплох, только добыча оказалась зубастая. Кстати, мое восхищение, Грета, вы отлично справились.
Я слабо улыбнулась и кивнула, принимая комплимент.
— В голове не укладывается, что все это она проделала одна! Я-то считала, что Адам ее использовал.
— Она? — Барон повернулся ко мне всем телом. — Вы знаете, чьих рук это дело?
— Знаю. — Я смело посмотрела ему в глаза. — А вы действительно хотите это узнать?
— Вы ведь сомневались, — вставил доселе молчавший Донал.
— Теперь нет, — возразила я, похлопав по лежащей на прикроватном столике сумке. — Она зачарована от воров, помните, я говорила? Как же ее открыли, чтобы вложить записку?