— Похоже на подкуп, да.
— Аморально немножко. Надеюсь, ты меня простишь.
— Простить тебя? — уставилась я на него. — Шутишь? Никто еще не подкупал никого ради меня!
— Теперь ты поддразниваешь меня? — рассмеялся Бен.
— Нет. Говорю на полном серьезе. Мне это очень льстит.
— О, — улыбнулся Бен и опять рассмеялся. — Чудно. — Он попробовал свое джелато и тут же скривился. — Кофейное, — пробубнил он и побежал к урне, чтобы выплюнуть его.
— Не любишь кофе?
— Отношусь к нему так же, как к посещению стоматолога и радиостанции NPR.
— Мне больше достанется, — забрала я у него стаканчик и съела оба джелато.
Вернувшись в машину, мы не знали, чем заняться дальше.
— На этом ведь наше свидание не заканчивается? — спросила я Бена.
— Я рад, что ты так считаешь, — ответил он. — Куда держим путь?
— Не знаю. — Я задумалась. — Есть я не хочу…
— Может, вернемся к тебе? — предложил он. — Обещаю, что не буду распускать руки.
Я с минуту помолчала, а потом поддразнила его:
— А почему это ты не будешь распускать руки?
Он даже не стал ничего на это отвечать. Просто развернул машину и дал по газам.
У моего дома Бен достал из своего кармана ключи. Мы находились на середине лестницы, ведущей в мою квартиру, когда он вдруг сбежал вниз к своей машине и сунул деньги в парковочный счетчик. Затем взбежал вверх по ступеням и открыл мою дверь. Внутри он аккуратно положил ключи на столик у двери.
— Самое подходящее место для них, — сказал он. — Отсюда ведь не будешь забывать их брать?
— Пусть лежат тут, — согласилась я. — Хочешь чего-нибудь попить?
— Да. Что у тебя есть?
— Вода. Нужно было сказать: хочешь попить какой-нибудь воды?
Рассмеявшись, Бен сел на диван. Я взяла два стакана и направилась к холодильнику, чтобы их наполнить. А в холодильнике я обнаружила бутылку шампанского — оставшуюся с Нового Года и ледяную.
— У меня есть шампанское! — закричала я. Достала ее из холодильника, вернулась в гостиную и показала Бену. — Не желаете шипучки?
— Желаем! — засмеялся Бен. — Давайте вдарим по шипучке!
Мы пошли в кухню за бокалами для вина. Моя попытка открыть бутылку не увенчалась успехом, поэтому открыл ее Бен. Шампанское обрызгало наши лица, но нам было плевать. Бен наполнил бокалы, и мы устроились на диване.
После чего возникла некоторая неловкость и повисло молчание. Я долго потягивала шампанское, уставившись на золотистые пузырьки. Почему мне так неловко? Не понятно. Я встала и почувствовала, как в голову ударил хмель.
— Сейчас вернусь, — сказала я. — Я просто схожу… — Куда? Куда я схожу? Я и сама не знала.
Бен взял меня за руку и посмотрел мне в лицо. Прямо в глаза. Умоляюще. И через секунду я уже сидела на нем, сжав коленями его талию. Целуя его. Оглаживая ладонями его плечи. Бен обхватил мои бедра руками, и я ощущала их тепло сквозь ткань джинсов. Он крепко прижимал меня к себе, страстно, отчаянно целуя, и мое тело изнывало там, где он не прикасался ко мне.
— Ты мне очень нравишься, — хрипло выдохнул Бен, оторвавшись от моих губ.
— Я это вижу, — тихо засмеялась я.
— Нет, — сказал он, отстранившись на секунду и с любованием глядя на меня. — Ты мне очень нравишься.
Парни не раз говорили мне, что я им нравлюсь. Они говорили мне это в школе, начиная с восьмого класса. Говорили это пьяными на вечеринках. Один признался мне в этом в университетской столовой. Кто-то произносил эти слова, опустив взгляд и еле шевеля губами. Кто-то запинался при этом. Каждый раз я отвечала, что они мне тоже нравятся. А сейчас осознала, что каждый раз им лгала.
Ни с одним мужчиной я еще не чувствовала себя такой обожаемой, и никого еще так не обожала сама. Что такого Бен сделал всего за несколько часов, что стал мне настолько небезразличен? Я не знала. Всё, что я знала: его слова — правда. И когда я услышала их из его уст, то ощутила себя так, словно ждала их всю свою жизнь.
— Ты тоже мне нравишься, — ответила я и снова поцеловала его.
Бен обхватил меня руками за талию и прижал к себе. Он, кажется, вечность ласкал губами мои уши и шею, и я трепетала, а по коже бегали мурашки.
Мы так долго целовались, что когда я поднялась с его колен, у меня свело ногу. Часы показывали восемь вечера.
— Вау, — вырвалось у меня. — Время просто… пролетело.
— Проголодалась? — спросил Бен.
— Да, — кивнула я, с удивлением осознав, что действительно хочу есть. — А ты?
— Тоже. Что будем делать? Пойдем в ресторан, приготовим что-нибудь сами или закажем еду на дом?
— Только не пиццу. Мы ее вчера ели. — Мы ели ее порознь, но я сказала это так, словно мы были вместе. И мне понравилось, как это прозвучало. Я почувствовала в этот момент себя девушкой Бена, и это мне тоже понравилось. Безумие какое-то. Я едва знала Бена, а уже готова была бежать за полотенцами с монограммами.
— Точно. Поэтому голосую за китайскую кухню или за то, чтобы приготовить что-то самим. В зависимости от того, что у тебя есть в закромах. — Бен махнул рукой в сторону кухни. — Я посмотрю?
— Конечно.
Поднявшись, я проводила его на кухню. Мы встали перед холодильником — Бен за моей спиной, обняв меня за талию, уткнувшись лицом в мою шею. Я показала ему, что у меня есть. Мои запасы были скудны, однако если бы кто-то из нас хорошо кашеварил, уверена, сварганить бы что-нибудь получилось.
— Что ж, решено, — сделал заключение Бен. — Где у нас китайское меню?
Засмеявшись, я вытащила меню из ящика стола. Бену хватило минуты на то, чтобы его оценить.
— Как насчет того, чтобы разделить на двоих курицу гунбао, суп вон-тон, говядину чоу-мейн и белый рис?
— Коричневый рис, — поправила я. — И тогда я «за».
— Так как это у нас первое свидание, то я соглашусь, но на всех последующих свиданиях есть коричневый рис я категорически отказываюсь. Вкус у него какой-то картонный, так что в будущем пойти на такую уступку я точно буду не в силах.
— Поняла, — кивнула я. — Мы можем заказать два вида риса.
— Когда с романтической частью будет покончено, мы так и сделаем, но только не сегодня. — Бен повернулся к телефону. — Добрый вечер. Я хотел бы заказать курицу гунбао, говядину чоу-мейн и вон-тон. — Он несколько секунд помолчал. — Нет. Мы бы хотели коричневый рис. — Он показал мне язык, затем продиктовал мой адрес, свой номер мобильного и повесил трубку.
Потом мы съели привезенный заказ. Дважды звонила Анна. Бен смешил меня, и я с ним то хихикала, то хохотала до колик в животе. Мы целовались и поддразнивали друг друга, дрались из-за пульта. Когда стемнело и настало время «сделай-или-умри», я решила избавить нас от всяких неловких недопониманий и расставить все точки над «и»:
— Я хочу, чтобы ты остался у меня на ночь, но заниматься с тобой сексом не буду.
— Почему это ты думаешь, что я хочу заняться с тобой сексом? Может, я хочу, чтобы мы были друзьями, — притворно возмутился Бен. — Тебе такое даже в голову не приходило?
Я не посчитала нужным на это ответить.
— Ладно. Конечно же, я хочу заняться с тобой сексом, но попридержу руки при себе.
Перед тем, как лечь с ним в постель, я тщательно обдумала, что надеть. Так как сексом я заниматься пока была не намерена, неглиже и обнаженка исключались. Однако несексуально выглядеть мне не хотелось. Мне всё равно хотелось вызывать желание. Поэтому я остановила свой выбор на крохотных шортиках и майке. Осмотрев себя в зеркале перед выходом из ванной, я порадовалась, что выгляжу как бы невзначай сексуальной, хотя ни о каком «невзначай» тут и речи быть не могло.
Войдя в спальню, я обнаружила, что Бен уже лег в постель. Он снял рубашку, но был накрыт одеялом. Я пристроилась рядом и положила голову ему на грудь. Он чмокнул меня и повертел головой в поисках выключателя.
— О, зацени! — Я дважды громко хлопнула в ладоши, и свет погас. — Установила несколько лет назад в качестве подарка для гостей вечера. — Никогда потом не пользовалась этой штукой и почти забыла о том, что она вообще у меня есть.
Бен был поражен до глубины души:
— Ты самый классный человек в мире. Правда. Самый классный.
Наши глаза постепенно привыкали к кромешной темноте, как вдруг раздалось жужжание и мигнул свет. Мой мобильный.
«Он ВСЁ ЕЩЕ У ТЕБЯ?» — прочитала я сообщение от Анны.
Я вырубила телефон.
— Анна, я полагаю? — спросил Бен, и я кивнула. — Она, наверное, извелась от любопытства, с кем ты там.
— Вскоре узнает, — ответила я.
Бен положил палец под мой подбородок и мягко поднял мое лицо к своему. Я поцеловала его. И еще раз. И страстнее. Не прошло и десятка секунд, как наша одежда разлетелась по сторонам. Кожа Бена была теплой и мягкой, а тело — крепким и сильным.
— Ой! — воскликнула я. — Парковочный счетчик. Ты достаточно денег кинул? Что, если тебе выпишут штраф?
Бен вновь притянул меня к себе.
— К черту штраф. Я не могу от тебя оторваться.
Мы долго ласкали друг друга, но мне каким-то образом удалось сдержать слово. Я не переспала с ним в ту ночь. Очень хотела. И едва удержалась. Наши тела молили о том, чтобы я переменила решение, но я этого не сделала. Сама не понимаю, как устояла. Но я устояла.
Не помню, в какой момент я уснула, но помню, как Бен прошептал:
— Не знаю, слышишь ли ты меня, но… спасибо тебе, Элси. Со мной только в детстве было такое, чтобы от волнения я не мог уснуть.
Я не открыла век, но не смогла сдержать широкой улыбки.
— Вижу, ты улыбаешься, — прошептал Бен, фыркнув от смеха.
Я продолжала крепко сжимать веки, поддразнивая его.
— Ну ладно, — прижал он меня к себе. — Мы можем играть в эту игру вдвоем.
Когда утром Бен ушел на работу, я видела, как он снимает с лобового стекла квитанцию на штраф и смеется.
ИЮНЬ
В здании очень холодно. Морозный воздух чуть ли не потрескивает. Тут так холодно, потому что здесь держат мертвые тела? Я тут же вспоминаю, что здесь, наверное, лежит тело Бена. Мой муж теперь — мертвое тело. Раньше всё мертвое казалось мне отталкивающим, а сейчас мой муж мертв.