Составив тактический план атаки, союзники во главе с королевой тут же приступили к его осуществлению. Анна создала вокруг Эосберга огромный вихрь, который не только не позволял бунтовщикам, занявшим замок, видеть атакующих, но и сам был способен разрушать защиту врагов, вытягивая молнии из грозового облака.
Тогда союзники с воздуха и с земли принялись осаждать замок, своими выстрелами стараясь ослабить его магическую защиту.
Через четверть часа, видя, что облако вот-вот растворится, сторонники ее величества усилили атаку, рассчитывая, что им вскоре удастся проникнуть в Эосберг. Однако в этот момент из замка вылетели два десятка ведьм и колдунов, которые открыли огонь по союзникам. Они были очень сильны и беспощадны к собратьям, сражавшимся на стороне королевы. К сожалению, не многие союзники обладали магической силой такого уровня, и без того немногочисленное королевское войско понесло первые потери: два колдуна были убиты. Их тела, как это всегда происходит с теми, кто погибает от магического выстрела, поглотил их собственный Эфир, после чего растворился в воздухе без следа.
Кроме того, были тяжело ранены еще шесть ведьм и колдунов, включая Шона Мак-Генри. Когда Анна это увидела, она прекратила осаду замка и встала на защиту своих союзников, выстреливая в бунтовщиков мощными огненными лучами. От этих ударов противники теряли силу, и их тут же брали в плен подданные ее величества.
К несчастью для союзников, за время этого сражения магическая защита замка почти полностью восстановилась, и уцелевшие бунтовщики поспешили вернуться в его стены.
Союзники прервали осаду, чтобы восполнить силы и залечить раны. Анна, не колеблясь ни секунды, помогала им в этом, используя свой Эфир для исцеления пострадавших. Через час королева и ее сторонники решили возобновить атаку, но как только был произведен первый выстрел, поверхность земли вокруг замка задрожала, и нелетающие ведьмы и колдуны, находящиеся на склоне горы, не смогли удержаться на ногах. Когда остальные бросились к ним на помощь, землетрясение прекратилось. Анна велела всем отступить в лагерь. Подлетев к ней, Жан-Пьер заметил, что она была несколько взволнована.
– В чем дело, Анни? Что это было? – спросил колдун.
Вместо ответа ведьма протянула ему свой телефон, в котором он обнаружил сообщение от Сирила Кодрингтона. Предводитель воинов серпенты приглашал ее величество в замок для переговоров и из уважения к королеве позволял ей прийти на встречу в сопровождении двух ее союзников. Если Анна откажется, он обещал разрушить ее замок вместе со всеми людьми, не владеющими магией, которые там находились.
– Это ловушка, – уверенно произнес Жан-Пьер. – Он просто так тебя не выпустит.
– Я это понимаю, – задумчиво проговорила девушка.
– Нет, я не позволю тебе пойти туда, – решительно заявил француз.
– Тогда пойдем со мной, – сказала Анна и, взглянув на подошедшего к ним Джеймса, обратилась к нему. – Господин Уоллингфорд, вы готовы отправиться со мной в замок?
Когда Жан-Пьер, Анна и Джеймс приземлились во внутреннем дворе замка, их встретили два колдуна, которые должны были сопроводить королеву и ее спутников к господину Кодрингтону.
Проходя по холлу, они заметили на полу у стойки администратора лежащую без движения девушку. Это была Ренате Кройц, служащая отеля. Колдуны-проводники тут же посоветовали не отвлекаться на несущественное и не заставлять ждать их предводителя. Однако Анна проигнорировала эту рекомендацию и все же подошла к девушке, чтобы выяснить, в каком та состоянии.
Жан-Пьеру доставило в этот момент удовольствие наблюдение за проводниками. Они выглядели растерянными и, очевидно, не знали, что им следует предпринять, потому что остерегались использовать магию против королевы, чтобы призвать ее к повиновению. В конце концов им не осталось ничего иного, кроме как дождаться, пока Анна не узнает то, что ей нужно.
– Она спит, – сказала ведьма в ответ на вопросительные взгляды Жан-Пьера и Джеймса.
– Прошу вас следовать за нами, – проговорил один из проводников и указал на дверь, ведущую в подземелье. Через минуту они все оказались в огромной энотеке Эосберга. В центре, свободном от винных стеллажей, в кресле с бокалом вина расположился предводитель воинов серпенты Сирил Кодрингтон. Увидев ее величество, американец сделал глоток и заметил:
– Отличное вино! Отдаю должное вашему сомелье, королева.
Взгляд Анны был сдержан. Ее эмоции были скрыты за металлическим блеском холодных зеленых глаз, и Жан-Пьер мог только догадываться, какие чувства она испытывает, когда смотрит на врага, осмелившегося распоряжаться в ее замке. Кодрингтон явно наслаждался своим главенствующим положением. Он неторопливо сделал еще один глоток вина, поставил бокал на небольшой столик возле себя и, выдержав паузу, подошел к Анне и ее сопровождающим.
– Вы когда-нибудь видели серпенту, ваше величество? – спросил Кодрингтон и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Думаю, вряд ли. Это – не просто змея. Василиск по сравнению с ней так, ничтожный червяк. Этот исполинский монстр, могучий и прекрасный, не ведающий страха и преград, одним своим видом способен обратить в бегство армию, гораздо большую по численности, чем та, что осаждала замок. А уж ваши никчемные воины-самоучки, королева, даже не успеют испугаться, когда, сотрясая все вокруг, из земли извергнется Великая Серпента и проглотит их в один миг. Знали бы вы, как мучителен ее голод! Как тяжело ей дается ожидание! Но, к счастью для вас, служение делу и своему повелителю для нее превыше всего. Одно мое слово – и чудовище разрушит замок до основания и не пощадит ни слабых людей, ни носителей Эфира, сражающихся на вашей стороне.
– Он блефует, Анни, – произнес по-французски Жан-Пьер.
Американец метнул на него острый взгляд и ответил на том же языке:
– Это не блеф. И я говорю по-французски, но предпочитаю родной язык, – вновь переходя на английский, продолжил Кодрингтон. – Так вот. Наверняка, вы уже много знаете обо мне. Должно быть, собрали информацию, когда готовились к сражению на Аляске. Но думаю, что самое интересное вы или не слышали, или сочли выдумкой. Я, пожалуй, расскажу вам об одной традиции моего рода, зародившейся несколько столетий назад.
Мы чтим чистую кровь. Ее защита для нас – не повод для борьбы, а ее цель. Каждый Кодрингтон с детства воспитывался готовым сражаться за сохранность этого дара и привилегии. Мои предки понимали, что у них всегда найдутся противники, и поэтому завели одну славную традицию: каждое третье поколение в нашем роду появляется серпента.
Элвина Кодрингтон, моя обожаемая бабушка, в юности, говорят, была очень сильной ведьмой, но без сожаления пожертвовала собой, чтобы в обличие чудовища защищать наш род. Разумеется, я продолжу эту традицию, и мой ребенок, когда он у меня появится, станет первым в истории королем колдовского мира, способным превращаться в монстра.
– Королем? – усмехнулась Анна, на лице которой под конец его речи появилась легкая устало-снисходительная улыбка.
– Да-да, королем, после меня, – уверенно заявил Кодрингтон и с преувеличенной почтительностью добавил: – А теперь, ваше величество, позвольте, я объясню, как я все это устрою. Я оставлю вам ваш титул, но взамен вы официально отдадите мне ваши руку, сердце и, – он сделал паузу и с омерзительной улыбкой продолжил, – все остальное.
– Наглец! – процедил сквозь зубы Жан-Пьер, достигнув пика отвращения к этому мнимому заклинателю змей.
Тот резко повернулся к французу, и его глаза на миг сверкнули яростной злобой.
– Господин Д’Араго, – проговорил он в своей пренебрежительно-насмешливой манере, – первый королевский генерал, верный пес. Вот интересно, вы осознаете, что это – предел вашей карьеры при ее величестве, или все еще надеетесь стать для нее кем-то большим?
Француз счел ниже своего достоинства реагировать на эту провокацию. Впрочем, Кодрингтон и не ждал от него ответа. Удовлетворившись этим выпадом, он переключил свое внимание на второго спутника королевы.
– Ну, а вы, господин Уоллингфорд? Для вас служение ее величеству точно не предел мечтаний. Я хорошо вас изучил. Ваша верность королеве временная. Вы ждете лучшей возможности использовать свою силу и, несомненно, заслуживаете лучшего. Я предлагаю вам встать на мою сторону. Признайте меня своим королем, и я найду достойное применение вашим талантам.
Англичанин слушал Кодрингтона с непроницаемым лицом, и лишь однажды по его взгляду можно было заметить, насколько непросто ему дается выбор. Жан-Пьер посмотрел на Анну. Казалось, в этот момент она забыла об опасности, об угрозах американца, потому что с очевидным интересом ждала, что ему ответит Джеймс. Тот молчал, и Кодрингтон, видя сомнения в глазах англичанина, предпринял еще одну попытку:
– Что вам в верности ведьме, которая этого не ценит и каждую минуту ждет от вас только предательства? Вы не получите от нее то, что хотите, – восхищения и признания заслуг. Я сделаю вас равным нашему роду со всем уважением и привилегиями.
– Уважение самозванца и к тому же янки – это последнее, что мне нужно, – брезгливо хмыкнул Джеймс.
– Сноб и глупец! – воскликнул американец и тут же выстрелил в Уоллингфорда сильнейшей вспышкой, против которой у того было бы мало шансов остаться невредимым, если бы Анна не поймала ее и не развернула ее в обратном направлении. Кодрингтона отбросило на один из столбов-опор, которые поддерживали потолок. В этот момент произошел еще один подземный толчок. Едва почувствовав его, королева и ее спутники поднялись в воздух. По стенам и потолку энотеки побежали трещины. Видя, что Анна и ее союзники собираются нанести еще один удар, Кодрингтон, едва оправившись после первого, тут же крикнул:
– Остановитесь, иначе я прикажу ей в первую очередь разрушить кухню замка со всеми, кто там сейчас находится, – когда все трое опустились на пол, американец пояснил с уже более уверенной улыбкой. – Моя связь с Элвиной прочна и молниеносна. Стоит лишь Эфиру засверкать в ваших пальцах – она тут же получит мой мысленный сигнал к атаке. Что ж, вижу, я вас убедил. Тогда, пожалуй, продолжим.