– Нет, – ответил Ники. – Я знаю потайной ход, который ведет прямо в подземелье.
Жан-Пьер колебался. Уоллингфорд посмотрел на часы и напомнил:
– У нас осталось двадцать минут. Думаю, в этой ситуации это будет лучшим решением.
– А как же серпента? – француз предпринял еще одну попытку удержать Ники. – Вы не забыли о чудовище?
– Она, что, действительно ползает по коридорам замка? – с легкой улыбкой спросил музыкант.
Джеймс в ответ покачал головой, а Д’Араго собирался снова возразить, но Луиза взяла его за руку.
– Жан-Пьер, отпусти Ники.
Тяжело вздохнув, француз кивнул. Через пять минут, следуя потайным ходом в замок и по дороге пытаясь восстановить в голове расположение подземных помещений Эосберга, Ники приближался к цели. Оказавшись в замке, музыкант остановился посередине коридора, задумавшись над тем, куда ему следует повернуть. Он помнил, что в одной стороне находились служебные помещения отеля, а в другой – хранилище различных колдовских орудий, принадлежавших роду Гарденау. Кроме того, в той же стороне располагались комнаты, которые предки Анны использовали как камеры темницы для своих врагов.
Предположив, что именно там Ники сможет ее найти, он повернул в направлении хранилища и темницы. Перед пересечением широкого коридора с более узким, по которому двигался молодой человек, он остановился, потому что услышал голоса. Ники тут же вжался в стену, где на его удачу была устроена небольшая ниша. Когда мимо по широкому коридору прошли два колдуна, он, стараясь остаться незамеченным, посмотрел, куда они направляются. Они остановились у одной двери и, заглянув в маленькое зарешеченное окно, кивнули друг другу, а затем, не задерживаясь, пошли назад.
– Как думаешь, – спросил один из них другого, – Сирил оставит ее в живых, когда получит королевский Эфир?
– Вряд ли, – ответил второй. – Зачем ему постоянная угроза? Хотя на его месте я не стал бы спешить избавляться от девчонки. Уж точно не в первую брачную ночь, – и он разразился отвратительным смехом, который поддержал его напарник.
Ники поморщился от этих звуков и приказал себе не думать о том, что речь идет о его любимой девушке.
Когда колдуны скрылись за дверью в конце коридора, молодой человек тут же бросился к камере. С легкостью повернув ручку двери, Ники подумал, как любезно со стороны господина Кодрингтона во всем полагаться только на магию и пренебрегать обычными замками. Оказавшись внутри, музыкант наконец увидел Анну.
Девушка сидела на каменном полу, согнув ноги в коленях и закрыв голову руками. Ее полностью окутывала магическая полупрозрачная оболочка. Когда Ники вошел в камеру, она не сразу обратила на него внимание. Сначала он подумал, что Анна спит, но вот она медленно подняла на него глаза, и холодное равнодушие в ее взгляде сменилось сверкающей улыбкой. Молодой человек протянул руку и хотел помочь ей встать с пола, но ведьма остановила его:
– Нет, Ники! – с тревогой в голосе произнесла Анна. Она поднялась сама и добавила: – Кокон под высоким напряжением. Любое прикосновение опасно.
– Только не для меня, – ответил музыкант и смело пресек магическую оболочку, которая не причинила ему никакого вреда, тем самым в очередной раз подтвердив его невосприимчивость к колдовству.
Обняв Анну за талию, Ники прижал ее к себе и сделал шаг назад. Оказавшись вне кокона, девушка обернулась и увидела опустевшую оболочку, а затем вновь посмотрела на музыканта. Блеск ее ярко-изумрудных глаз многократно умножился, отражаясь в слезах облегчения, которые Анна безуспешно пыталась удержать в ресницах. В это волшебное мгновение, редкое и бесценное, Ники целовал ее влажные, соленые щеки и губы, избавляя от тревоги и мучительной неопределенности.
– Я же обещал, что помогу тебе, – сказал он, смахнув последнюю слезу с лица девушки. Анна сделала глубокий вдох и хотела что-то ответить, но не стала, а просто улыбнулась ему.
– Ну, что, пойдем спасать Франца и всех остальных? – проговорил Ники, видя, как взгляд Анны становится непроницаемым, растворяя в холодном блеске все те эмоции, которым ведьма минуту назад позволила себе поддаться.
– Надеюсь, мы успеем сделать это до разрушения замка, – сказала она и, подумав, добавила: – Вообще-то, замок тоже хотелось бы сохранить.
– Как быть со стражниками? – спросил Ники, когда они, покинув камеру, шли по коридору.
– Они будут первыми, кого я убью, – пожав плечами, ответила девушка. В этот момент открылась дверь в подземелье, и два колдуна, увлеченные разговором друг с другом, спустились по ступенькам и замерли от неожиданности, увидев королеву перед собой.
Но уже через секунду один из них, среагировав первым, выстрелил в ее величество яркой вспышкой. Анна без усилий поймала ее в ладони и также с легкостью, едва махнув рукой, бросила ее в своего противника. От этого удара колдун отлетел к стене и тут же исчез, как и мгновение спустя – его напарник, который предпринял попытку сбежать. Расправившись таким образом со стражниками, Анна посмотрела на Ники, и он заметил в ее глазах беспокойство.
– Ты думаешь, мне их жаль? Вовсе нет, – сказал молодой человек. – Они мне еще в первый раз не понравились.
Ведьма помедлила немного, а затем произнесла:
– Они живы, но находятся в плену Эфира, и я не знаю, что хуже.
– Анна, – Ники взял ее за руку, – ты боишься моего осуждения? Его никогда не будет. Я хочу, чтобы ты перестала волноваться из-за этого.
Покинув подземелье, они невидимками поднялись в воздух и, стараясь не касаться стен и потолка, полетели в ту часть замка, где располагались комнаты персонала.
Служащие отеля, которых они обнаруживали, лежали на полу в тех местах, где те находились в момент нападения на Эосберг. Анна сразу же создавала вокруг каждого из них небольшой магический купол, который должен был защитить их в случае обрушения замка. Несколько раз на пути музыканта и ведьмы попадались воины серпенты. И тогда королева, не медля ни секунды, обращала их в пленников Эфира прежде, чем они успевали что-то предпринять или дать знать своему предводителю, что ее величество на свободе.
Найдя всех служащих, Ники и Анна направились в зал для приемов, где в этот момент должен был находиться Сирил Кодрингтон.
Резко распахнув тяжелую двустворчатую дверь, они влетели в зал и, приземлившись, явили себя присутствующим. Кодрингтон и трое его сторонников, находившихся здесь в этот момент, обернулись, и Ники увидел, как глаза предводителя бунтовщиков сначала увеличились от удивления, а затем сузились от злобы.
Анна в ту же секунду щелкнула пальцами – и с шумом захлопнулись все открытые двери и окна. Ведьма с мстительной улыбкой наблюдала за своим врагом, во взгляде которого возникло недоумение, а потом страх.
– Бабушка не слышит? – усмехнулась Анна и, сделав глубокий вдох, изменила свой наряд. Теперь на ней было длинное черное платье, сверкающее золотыми нитями и тяжелые черные ботинки, которые вносили в образ девушки яркую ноту рок-н-ролла.
Взгляд ведьмы потемнел. Ники понял, что сейчас он станет свидетелем ее истинной жестокости, но на этот раз в глазах Анны не было ни малейшего признака ее сомнений, неуверенности и страха перед его осуждением, лишь темное, беспощадное пламя.
– Ни один звук и ни одна мысль не выйдут за пределы этого зала, – произнесла королева голосом без выражения. Убедившись, что бесполезно призывать на помощь серпенту, бунтовщики принялись атаковать Анну и Ники. Но их магические вспышки не доставляли ведьме особого беспокойства, она без труда отражала выстрелы, направленные на нее и музыканта, не дожидаясь действия его защитного заклинания.
Первый же ответный выстрел королевы разом лишил Кодрингтона помощи его сторонников, погрузив их вслед за другими в Эфир. Американец прекратил атаку и, безуспешно пытаясь скрыть свой страх, проговорил со злостью в голосе:
– Что, лишишь меня Эфира?
Некоторое время Анна хранила молчание. Она была неподвижна, и Ники видел, как в ее темном жестоком взгляде появляются ледяные искры удовольствия, которое она, без сомнения, испытывает, чувствуя, как с каждой секундой растет страх ее врага. Не выдержав ожидания, Кодрингтон в отчаянии выстрелил в Анну еще одной вспышкой.
Без усилий растворив ее в воздухе, ведьма создала вокруг головы американца магическое кольцо и, когда колдун попробовал сбросить его с себя, принялась вращать это кольцо с огромной скоростью. Кодрингтон закричал от боли. Он обжигал свои руки, пытаясь взяться за голову. Не прекращая пытку, Анна взмахом руки распахнула большое окно, ведущее на балкон. В ту же секунду вихрь, созданный королевой, подхватил колдуна и вынес его из зала.
Анна
Вылетев из замка наружу, Анна и Ники остановились в воздухе возле стены. Одним мощным лучом ведьма в один миг развеяла грозовое облако, освободив Эосберг от магии врагов. Затем она поймала вихрь, круживший Кодрингтона вокруг одной из башен, и приковала американца к стене замка.
Обессиленный колдун равнодушно смотрел на Анну потухшим взглядом. Девушка больше не чувствовала его страх и злость, однако не спешила освобождать его голову от магического кольца, опасаясь, что американец все еще способен мысленно призвать серпенту. Увидев, что к замку направляются союзники, Анна тут же создала купол, не позволяющий им приближаться.
– Я должна справиться сама, – сказала ведьма в ответ на удивленный взгляд музыканта. – Ники, – мягко продолжила она, – вернись, пожалуйста, к остальным.
– Я не оставлю тебя одну, – возразил молодой человек, но она не дала ему договорить, взяв за руку и поцеловав в губы. Когда Ники обхватил девушку рукой за талию, она подняла на него глаза, и ее взгляд загорелся коварным блеском. В ту же секунду ведьма оттолкнула от себя музыканта магической волной, которая перенесла его за пределы купола.
Как раз вовремя, потому что в этот момент задрожала земля, Эосберг покачнулся, и со скалы-основания посыпались камни. И вот, обвивая своим огромным телом скалу и замок, из-за южной башни появилась серпента. Она медленно скользила по стенам, оставляя в них трещины и разбивая оконные стекла.