– Отличная идея! – согласился Ники.
Музыкант сидел на ковре для пикника, который они устроили на более или менее пологом горном склоне, и с интересом читал «Самоучитель», пока Анна кружила между деревьями в лесу неподалеку в поисках нужных растений. Изумившись необычным ингредиентам некоторых отваров, Ники с любопытством принялся листать хрестоматию.
Просмотрев пару историй об удачном и неудачном использовании разных зелий, молодой человек наткнулся на небольшой отрывок из жизнеописания некоего короля Гримара, жившего в восьмом веке нашей эры.
Судя по тому, что это имя часто упоминалось в книге и использовалось с эпитетом «великий», Ники заключил, что этот Гримар – известная и выдающаяся личность в истории колдовского мира. Он родился на маленьком острове в нескольких километрах от побережья современной Норвегии и был сыном своего предшественника короля Халльдора. Собственно отрывок, приводимый автором в книге, был посвящен даже не самому Гримару, а его матери королеве Эйдис. Привыкнув к готическому шрифту и высокому и устаревшему стилю изложения, Ники прочитал об этой ведьме следующее:
«Непревзойденно мудра и трудолюбива была она. Великий Эфир – наша мощь и благо – высшей волею своей одарил ее род до шестого колена тягой к знахарству. Дщерь прославленного Северного Врачевателя Фастара, беспощадным, но неизбежным велением Рока и Эфира единственно выжившее дитя, коих породил он в количестве одиннадцати отпрысков, уже в младые лета ее ведала все травы северных лесов и искусно заговаривала колдовские настои. И благословенные Эфиром, и в слепоте своей не ведущие оного чтили слово и разумение мудрой Эйдис. Сам король Халльдор, наделенный сызмальства силой придворного, приняв в жены эту достойнейшую из познавших свет Эфира, не гнушался ее напутственного речения в свершениях королевских и колдовских. Ни одна летопись не таила на своих страницах слово об озаренном Эфиром, кто бы в равной степени познал премудрости человеческой плоти и постиг искусство усмирять ее внутренние течения, как это было подвластно вещему сердцу и Эфиру ярчайшей Эйдис. Однако скромна была благословенная матерь Великого Гримара, извечно чтила сия достойнейшая жена дар ведовства, ниспосланный ей неизменным охранителем нашим Эфиром. Когда всевеликий источник истоков, оберег и опора владык Королевский Эфир засиял в сосудах священной монаршей четы, знаменуя канун счастливого зачатия наследника, коим стал в свой час могучий Гримар, с благодарностью и смирением приняла Эйдис высшую волю Эфира и по истечении десяти лун одарила Халльдора, мужа и господина своего, равно как весь ведовской род будущим правителем, нареченным «воителем о шеломе», сиречь Гримаром.»
Обнаружив в тексте упоминание о свечении королевского Эфира, Ники впервые задумался над тем, почему Анна так решительно, если не сказать, одержимо ищет способ противостоять изменениям, происходящим с ней.
Разумеется, молодому человеку еще до «Самоучителя» приходило в голову логичное объяснение тому факту, что перестало действовать только одно заклинание. Ники не сомневался, что и Анна пришла к тому же выводу, учитывая безрезультатное использование всех испробованных средств контрацепции. Эфир требует от королевы рождения ребенка. Однако что заставляет ее отвергать эту мысль, музыкант мог только предполагать. Скорее всего, рассуждал он, ведьме, как обычно, не нравится неожиданно возникшая неспособность контролировать одну из сторон своей жизни. Но может быть, дело именно в ребенке: Анна не хочет заводить детей.
Прислушавшись к себе на миг, Ники почувствовал, что это объяснение огорчает его. И в то же время, вслед за этой мыслью в голове молодого человека возникло множество сомнений. Они оба, умеющие получать удовольствие друг от друга и от момента, в котором находились, казалось, никогда не представляли себе серьезных изменений в своей жизни и не видели себя в другой роли.
Было ли столь необходимо что-то менять, и, самое главное, хотели ли они этого? У Ники не было своего ответа на эти вопросы, не говоря уже о том, что он с трудом мог предположить, что об этом думает Анна.
Размышляя о будущем, музыкант увидел, как ведьма приближается к нему по воздуху.
– Ты узнал что-нибудь интересное? – спросила девушка, указав рукой на лежавший на его коленях «Самоучитель».
– История колдовского сообщества весьма увлекательна, – улыбнулся Ники и, закрыв книгу, поднялся на ноги.
– Да, но представляет определенные трудности в процессе изучения. Каждому из нас приходится знакомиться с традиционной и колдовской историей. И самое сложное в этом – потом, в зависимости от ситуации, не ошибиться в фактах. Впрочем, не все ведьмы и колдуны усердны в изучении наук, что нисколько не мешает им в жизни, – сказала Анна и, взмахнув рукой, спрятала в Эфире все, что они взяли с собой на пикник.
– Ты нашла все, что нужно? – спросил Ники.
– Да, – кивнула ему в ответ девушка, – возвращаемся в замок.
– Где ты будешь варить зелье?
– В лаборатории. Хочешь посмотреть?
– Еще бы! Наконец-то увижу тебя в образе настоящей ведьмы, – со смехом ответил музыкант.
– Пойду достану из пыльного сундука остроконечную шляпу и помело, – подхватив его тон, сказала Анна.
Процесс приготовления зелья завораживал. Ники сидел за столом в магической лаборатории, находящейся в одной из башен Эосберга, и наблюдал за тем, как ведьма во всех смыслах колдует над отваром. Впрочем, ее участие в этом действе сводилось лишь к легким движениям рук и пальцев, которые заставляли все работать само собой.
Над горелкой, стоящей на столе, висела большая колба, где и готовилось зелье. Время от времени к ней подлетали разные предметы: пучки растений, собранных Анной в лесу и тех, что уже давно хранились в лаборатории, измельчались в воздухе и падали в кипящее варево, неизвестные ингредиенты из жестяных контейнеров растирались в ступке и посредством мерной ложки тоже попадали в колбу. Девушка водила пальцем по кругу, и деревянная лопатка помешивала отвар.
Зелье кипело уже около получаса, и когда в нем растворился последний ингредиент, Анна сообщила, что приготовление закончено, однако отвар необходимо настаивать еще два часа.
Ники предложил потратить это время на ужин и воздушную прогулку перед сном. С удовольствием приняв это предложение, ведьма щелкнула пальцами, и со стола исчезло все, что использовалось Анной для зелья. Еще один щелчок – и лаборатория превратилась в пыльную комнату, заставленную старой, ненужной мебелью.
В спальне на кофейном столике возле каминного дивана стоял изящный высокий бокал из старинного хрусталя, который был на две трети наполнен непрозрачной жидкостью насыщенного синего цвета. Анна в белой рубашке и шортах стоя облокотилась на каминную полку и с неопределенной улыбкой посмотрела на Ники, который, приняв душ, вернулся в спальню.
– Ты уже пробовала зелье? – спросил молодой человек.
– Еще нет.
Музыкант подошел к столику и взял в руки бокал. Цвет жидкости вызывал сомнения в том, что ее вообще можно употреблять внутрь. Однако учитывая, что он представлял себе густой отвар болотного цвета, зелье хоть и имело довольно странный вид, все же не выглядело настолько отталкивающе.
– А что будет, если я его тоже выпью? – поинтересовался Ники.
– Я не знаю, – пожала плечами девушка.
– Я хочу попробовать, – уверенно заявил музыкант. – Вдруг на меня тоже подействует.
– Ники, я не могу предугадать, что с тобой произойдет, – спокойно проговорила Анна.
– Я надеюсь, третья нога не вырастет, – улыбнулся молодой человек. – Но ты ведь в этом случае сможешь вернуть мой привычный вид?
– Сделаю все, что будет в моих силах, – в том же тоне ответила ему ведьма.
Музыкант вновь заглянул в бокал и, выдохнув, смело сделал глоток.
На вкус напиток оказался на удивление приятным. Ники не мог точно определить, на что он был похож, что-то среднее между травяным чаем и фруктовым джемом, умеренно сладкий и немного острый.
– Неплохо, – оценил молодой человек. – Я бы не отказался от этого в качестве замены одной чашки чая или кофе.
– Правда? – удивилась Анна, забирая у него бокал. Она тоже сделала глоток, и улыбка исчезла с ее лица, которое, казалось, застыло от неожиданности. – Это ужасная гадость! Ничего более отвратительного я в жизни не пробовала! – сказала девушка и через секунду воскликнула: – О, нет! – поднявшись в воздух, она в одно мгновение оказалась у двери в ванную комнату и моментально скрылась за ней.
Ники разочарованно выдохнул. Впрочем, признался себе музыкант, он был готов к такому результату и даже почти не сомневался, что будет именно так. Подождав некоторое время, он постучал в дверь ванной.
– Анна, с тобой все хорошо? – спросил молодой человек и, когда она не ответила ему, предпринял еще одну попытку. – Позволь мне войти, – снова молчание, Ники выдохнул и решительно произнес: – Я захожу.
Ведьма сидела на полу и, обхватив руками колени, неподвижно смотрела в одну точку. Музыкант сел рядом с ней и, нежно убрав назад закрывающие ее лицо пряди волос, поцеловал девушку в лоб. Обняв ее за плечи, он мягко проговорил:
– Пойдем спать.
Балкон спальни, где проходил неторопливый поздний завтрак, был залит ослепительными лучами полуденного солнца, которое вот-вот должно было скрыться за одной из южных башен Эосберга. Ники, стоя у ограждения балкона, сделал глоток из чашки, которую держал в руках и во второй раз пожалел, что предпочел на завтрак традиционный горячий кофе более прохладному, освежающему напитку. Он поставил чашку на парапет и, обернувшись, перевел взгляд на сидящую за столом Анну.
С самого утра она была погружена в задумчивость, которая резко контрастировала с вчерашним азартом, сопровождающим приготовление зелья. Казалось, неудача с отваром вернула ее прежние сомнения и значительно ослабила надежду на успешное освоение нового заклинания. За все утро ведьма не произнесла и десятка слов, а когда Ники пытался обсудить с ней планы на ближайшие дни, она лишь пожимала плечами и молча вздыхала.