Хенни внутренне ликовала, ощущая свою власть над королевой. Наблюдения за двумя сильнейшими ведьмами так увлекли Юэля, что он лишь на долю секунды упустил из виду одного из колдунов, который поднялся в воздух и атаковал грифуса.
Жан-Пьер Д’Араго выстрелил в Юэля магической вспышкой, но тот вовремя среагировал и сильнейшим огненным потоком отбросил француза к стене замка. А Хенни, понимая, что успех их дела целиком зависит от быстроты действий, уже принялась концентрировать свой Эфир, чтобы решающим ударом лишить королеву ее магии.
За миг до этого Юэль вдруг прекратил чувствовать Анну. Она по-прежнему сидела на полу на коленях, и ее глаза были закрыты. Что ж, ее величество тоже знала о цене каждого момента времени. Как знать, быть может, именно опасность увеличивала скорость ее решений, и дальнейшее произошло в одно немыслимое мгновение.
Королева отняла руки от живота и сжала кулаки, а когда она вновь раскрыла ладони, кольцо, сковывающее ее, расширилось и, словно волной, отбросило всех, кто находился в центре зала, к огненной стене, окружавшей их.
Хенни почти безболезненно перенесла этот удар, однако потеряла власть над королевой. Увы, Бойе не был так хорошо защищен, и с ним произошло именно то, что случилось бы с любым человеком, не владеющим магией: огонь сжег его за секунду. В отличие от несчастного Бойе Роннет уцелел. Пламя не причинило ему никакого вреда, и, быстро оправившись от падения, музыкант бросился к королеве в тот момент, когда Хенни уже была готова вновь атаковать ее величество. Но ее поражающая вспышка рассыпалась в воздухе, отразившись от тела Роннета, который успел встать между двумя ведьмами.
Один короткий миг потребовался Юэлю, чтобы осознать изменившееся не в их пользу положение и прийти на помощь Хенни. Всю мощь своего пламени он направил на королеву. И тут произошло неожиданное. Анна, вместо того чтобы попытаться отразить огонь, поймала поток в руки и превратила его в пылающий шар вокруг своих ладоней. Она с легкостью удерживала раскаленное, как солнце, пламя, которое как будто не просто отражалось в ее глазах, а буквально заполнило их безжалостной, обжигающей пеленой.
Юэль видел, как кожа рук королевы поглощает огонь, и чувствовал, как тот растекается по сосудам ее тела и питает ненасытный и жестокий королевский Эфир. Огонь и ярость изменили цвет ее платья: теперь стан ее величества покрывал кроваво-алый шелк, пронизанный ослепительными золотыми нитями.
Наблюдение за преображением Анны едва ли длилось больше одного мгновения, и грифус, сконцентрировав всю свою энергию в сердце, вновь выстрелил огненным потоком. И в этот раз королева не отразила удар, однако и не стала удерживать огонь в ладонях. За секунду до того, как пламя должно было сбить ее с ног, в руках Анны заблестел подаренный паладинами меч. Его острие разрезало раскаленный поток и, повинуясь воле ее величества, устремилось в сердце грифуса.
Увы, ничто во Вселенной не могло остановить смертоносный разящий клинок, и он вонзился в могучую грудь зверя. Юэль не чувствовал боли. Ему казалось, что огонь – его дар, сила и верный союзник – предал его. Сердце грифуса не владело больше пламенем. Теперь его сжигал беспощадный жар ледяной стали меча.
Еще миг – и холодное оцепенение охватило все тело, и сознание потеряло связь с окружающим миром. Не было больше ни зала, ни гостей, ни Хенни, ни королевы, ни самого Юэля, лишь необратимое падение в бесконечное и безразличное ничто.
Ники
Как только тело поверженного крылатого монстра растворилось в Эфире, королева, не медля ни секунды, обратила свои внимание и магию в сторону хозяйки бала, от атак которой Анну по-прежнему защищал Ники. Справиться с этим врагом оказалось не так легко. Шведка без труда отражала магические лучи ее величества, выстреливая в ответ сильнейшими вспышками.
Музыкант не мог больше прийти на помощь Анне, боясь помешать ей в сражении. А Хенни Маттссон поднялась в воздух и, превратившись в невидимку и, вероятно, осознавая свое поражение, захотела покинуть замок. Предвидя ее намерение, Анна зажгла огонь в своих ладонях и направила его в пылающую стену, все еще разделявшую королеву и ее подданных. Огонь тут же взметнулся ввысь и сомкнулся под потолком над серединой зала, создав сплошной горящий купол.
Это произошло как раз вовремя, и шведке не удалось скрыться. Огненная стена не только задержала ее, но и вернула ей видимый облик. Доля секунды потребовалась хозяйке бала, чтобы сосредоточиться и приготовиться продолжить сражение. Но Анна была быстрее. На этот раз она отказалась от эффектных способов уничтожения противника.
Хенни Маттссон поглотил огненный шар, которым выстрелила в нее королева. Неясным и неважным было то, что произошло в итоге с телом шведки: сгорело ли оно в магическом огне или, как обычно в таких случаях, исчезло в Эфире. Ники не стал долго задумываться над этим. Он посмотрел на Анну, которая в этот момент вновь концентрировала магию в своих руках.
Когда она разжала ладони, яркий луч устремился в вершину огненного купола и мгновенно разрушил его. Ники тотчас бросился к девушке. Ее взгляд, все это время ледяной и непроницаемый, наконец смягчился и заблестел живой изумрудной россыпью.
Музыкант обнял ее, и Анна, глубоко вздохнув, положила голову на его плечо. Их обступили гости с расспросами и беспокойством о здоровье ее величества. Она не обращала на них внимания. Его объятия защищали ее от шума внешнего мира и пережитого волнения.
Придя в себя, Анна посмотрела на молодого человека и вдруг нахмурилась, как будто вспомнив о чем-то.
– Жан-Пьер, – тихо проговорила она и, развернувшись к гостям, уже громко позвала: – Жан-Пьер!
Толпа расступилась, и, увидев француза, лежащего около одной из колонн, Анна поднялась в воздух и вмиг оказалась возле него. Ники последовал за ней. Д’Араго с трудом открыл глаза. Верхняя часть его туловища была обожжена. Более мелкие ожоги в большом количестве покрывали его руки и ноги.
Анна опустилась на пол и положила свою ладонь на его грудь. Он попытался остановить ее, напомнив о том, что ей необходимо беречь свои силы ради здоровья детей.
Ники посмотрел на Луизу, которая находилась рядом с Жан-Пьером. Она была растеряна и не знала, кого ей следует поддерживать в эту минуту. Молодой человек прекрасно понимал ее. Использование магии для исцеления Д’Араго может отнять у Анны остаток сил. Как любящий ее человек Ники, конечно, не хотел, чтобы она рисковала своим благополучием и здоровьем детей. Но он также не мог запретить ей попытаться помочь другу.
У Жан-Пьера не было сил спорить с Анной. Он прошептал что-то по-французски и закрыл глаза. Его рука, которой он хотел удержать девушку, безжизненно упала на пол.
– Ты не умрешь! Ты не умрешь! Я не позволю тебе умереть! – Слова Анны были понятны без перевода. Не медля больше ни секунды, ведьма решительно приступила к исцелению.
Она положила обе руки на его грудь и направила Эфир в его тело. Через минуту Жан-Пьер вдруг сделал резкий вдох и широко распахнул глаза. Анна улыбнулась и убрала свои руки. Ники увидел, как мелкие ожоги на теле француза постепенно исчезают. Не без труда, но без сомнения ожив, Д’Араго поднялся и сел на полу.
Плача от радости, Луиза принялась обнимать его. Ники помог Анне встать с пола. Она держала его за руку, и усталая улыбка появилась на ее лице. Мгновение спустя, потеряв сознание, Анна лежала на руках взволнованного музыканта.
Стоя у окна, Ники смотрел на одинокую парусную лодку, застывшую на зеркально-гладкой поверхности озера Меларен. Похоже, отсутствие ветра нисколько не огорчало хозяина судна, даже наоборот: он, как будто превратившись в часть рангоута, в течение долгого времени неподвижно стоял на корме с удочкой в руках.
Ники казалось, что само время остановилось и тоже застыло в одном мучительном мгновении. Вот уже шесть часов не происходило никаких изменений. Когда Анна потеряла сознание, и никто на балу не смог помочь ей прийти в себя, одна из ведьм, Беата Валлин, сражавшаяся на стороне королевы во время освобождения Эосберга, предложила воспользоваться ее домом, чтобы дать ее величеству возможность восстановить силы.
Этот двухэтажный коттедж также находился на берегу озера в нескольких километрах от Грипсхольма. Приземлившись в просторной комнате на верхнем этаже, Ники осторожно положил Анну на кровать и принялся ждать, надеясь, что врачи из присутствующих на балу ведьм и колдунов были правы, и здоровью Анны и детей ничто не угрожает. Музыкант ни на минуту не покидал комнату. Каждый час ожидания усиливал волнение молодого человека.
Он подошел к кровати и с надеждой взглянул на девушку. Ее ровное дыхание, спокойное выражение лица – казалось, она просто спит. Ники взял ее за руку и, напряженно выдохнув, констатировал, что температура ее тела все еще была ниже обычного.
Вдруг у себя за спиной он услышал негромкий звук, похожий на треск электрических искр. Обернувшись, музыкант увидел в центре комнаты трех паладинов.
– Как чувствует себя ее величество? – спросил один из них.
Ники не спешил с ответом.
– Я не знаю, – сдержанно произнес он. – Она еще не приходила в сознание. Вы поможете ей?
– Мы не имеем права вмешиваться. Мы пришли не за этим.
– А зачем тогда?
– Нам необходимо убедиться, что королевский Эфир все еще в теле ее величества. И тогда нам нужно будет его извлечь, чтобы позаботиться о его сохранности. Когда собственная магия королевы восстановится, и она придет в себя, мы подчинимся воле королевского Эфира и вернем его носителю.
– Вы хотите лишить Анну единственной надежды на выздоровление? – справедливо возмутился Ники и спокойным голосом добавил: – В таком случае я запрещаю вам приближаться к моей жене.
– Господин Роннет, этот разговор – формальность. Нам не требуется разрешения, чтобы выполнить свой долг, – ответил паладин, сделав шаг вперед. – Учтите, что магическая защита, созданная королевой, не является для нас преградой.