На ней было пышное темно-синее платье, сверкающее серебряными нитями. Заклинание помогало ведьме сохранять ее привычный вид, и длинные волосы, и черный бриллиант оставались скрытыми до поры. Кроме того, Анна надела маску, хотя понимала, что без королевских атрибутов ее смогут узнать только друзья.
Прилетев на бал, ведьма с интересом наблюдала за всеобщим оживленным нетерпением. Во время воздушного танца с одним колдуном средних лет девушка заметила Жан-Пьера, беседовавшего с дамой, а также Джеймса Уоллингфорда, наблюдавшего за французом. Но даже друг не знал, что Анна уже прибыла и ожидала подходящего момента, чтобы поприветствовать гостей.
Устав от танцев, девушка покинула зал и вышла из замка через восточную арку, оказавшись на маленькой смотровой площадке почти на самом краю утеса. Она сняла маску и прислушалась к себе. Что значило для нее вернуться и явить себя присутствующим? Желала ли она вновь увидеть почтительно склоненные перед ней головы колдунов? Мысль об этом не вызывала отклика в крови. Анна привыкла быть в центре внимания, особенно мужского. Сейчас ее больше волновали те гости, которые прибыли на бал, чтобы оценить ее силу и слабость, те, которые не признали власть королевы.
Ведьма думала о том, что исходящая от них незримая угроза только укрепит ее Эфир, как любые другие направленные на нее отрицательные воздействия. Наблюдая, как волны ударяются о подножье утеса, девушка почувствовала, что уже готова вернуться в зал и обнаружить себя. В этот момент она услышала обращенные к ней слова на английском языке:
– О, простите! Я не знал, что здесь кто-то есть. Иначе я не стал бы вам мешать.
Анна обернулась и посмотрела на колдуна. Это был приятный мужчина около сорока лет со спокойным, прямым взглядом.
– Вы мне не помешали, – ответила ведьма.
– Тогда вы не будете против, если я постою здесь какое-то время? – спросил колдун, подходя к краю скалы. – Там внутри слишком шумно.
– Как всегда на балу, – пожала плечами девушка.
– Вы часто бываете на этих праздниках?
– Да. А вы нет?
Мужчина покачал головой.
– Последний раз я был на балу десять лет назад.
– Что же вас сегодня сюда привело? – удивилась Анна.
– Я не смог отказать своей племяннице. Это ее первый бал, и она мечтала о нем, кажется, с рождения. В общем, я пообещал ей и ее матери, хозяйке сегодняшнего праздника, присутствовать на нем.
– Вы тоже из этих мест?
– Шотландец? Да, если вы это имеете в виду. Я живу в Эдинбурге. О, простите, – колдун вспомнил, что не представился, – Шон Мак-Генри. Я вижу, вы держите маску в руке, поэтому позвольте мне воспользоваться случаем и узнать ваше имя.
– Анна, – охотно ответила девушка.
– А почему вы не в зале, со всеми? – поинтересовался Шон.
– Сегодня там слишком оживленное движение.
– Да, – кивнул колдун. – Киара, моя кузина, говорит, что не припомнит такого количества гостей на прошлых праздниках, и очень переживает, что подумают о ней как о хозяйке бала.
– На мой взгляд, она может быть спокойна, – сказала ведьма. – Бал удался.
– Я тоже так считаю, – ответил мужчина. – А что до многолюдности, так это объяснимо. Все ждут королеву.
– По вашей интонации мне показалось, что вы не разделяете всеобщего нетерпения?
– Вы правы. Само по себе появление королевы, конечно, исключительное событие в нашем мире, но, честно говоря, я не представляю, как это повлияет на мою жизнь в частности.
– Я согласна. Думаю, это событие повлияло на жизнь только одного человека – это самой королевы.
– Это уж наверняка, – улыбнулся Шон.
Собеседники помолчали некоторое время, всматриваясь в темноту окружавшего их моря и думая каждый о своем. Затем колдун повернулся к девушке и спросил:
– Анна, вы танцуете? Не желаете… – он указал рукой в сторону замка.
– С удовольствием, – искренне ответила ведьма.
Она надела маску и вернулась в зал вместе со своим новым знакомым, который плавными, уверенными движениями закружил ее в вальсе. Ведьма на удивление комфортно чувствовала себя с Шоном, как будто танцевала со старым другом. Мягкий блеск его глаз и добрая улыбка успокаивали Анну, которая перестала думать о предстоящем.
Ей впервые не хотелось флиртовать с партнером, как она обычно делала во время танца. Колдун рассказал ей, что является главным редактором журнала «Эн-И-Си», то есть «Новый Эдинбургский комментарий», и поинтересовался, была ли девушка в Эдинбурге. Анна ответила, что в студенческие годы приезжала в столицу Шотландии один раз. Выяснилось, что Шон тоже закончил Оксфорд и даже вспомнил нескольких общих преподавателей. Когда танец подходил к концу, недалеко от себя они услышали голос, который требовательно проговорил:
– Шон! Ты же обещал, что будешь танцевать сегодня только со мной!
Ведьма и колдун остановились, и Мак-Генри с покровительственной улыбкой посмотрел на девушку, которая это сказала.
– Это Бренда Инголлс, моя племянница, – как бы извиняясь за прерванный танец, произнес мужчина.
Анна с интересом взглянула на дебютантку и приветливо ей улыбнулась.
– Мне жаль, что ваш дядя нарушил обещание, но еще больше я сожалею, что оно лишает других дам возможности танцевать с таким искусным партнером и приятным собеседником. Вам стоило бы проявить гибкость.
Глаза Бренды зло вспыхнули, и она с ненавистью заявила:
– Я не нуждаюсь в советах, особенно от тех, кто прячет свое лицо под маской.
– Бренда, прошу тебя, – примиряюще начал Шон.
– Все в порядке, – остановила его Анна. – Мне действительно уже пора снять маску.
Она окинула взглядом окружающих, которые заинтересованно наблюдали за этим маленьким столкновением, и, глубоко вздохнув, на секунду закрыла глаза. В это мгновение началось ее преображение.
Маска растворилась в Эфире, волосы освободились от заклинания и сформировались в длинную прическу, две пряди которой изящно переплелись узкими белыми лентами. Белой стала и верхняя часть лифа платья, цвет которого постепенно переходил сверху вниз из ярко-белого в насыщенный черный. Спереди платье было коротким, чуть выше колена, а сзади заканчивалось шлейфом. И только в конце королева явила гостям символ своей власти – черный бриллиант.
Взгляд Анны похолодел, а лицо не выражало эмоций. Музыка давно стихла, и все присутствующие мужчины по традиции поклонились королеве. Ведьма внешне бесстрастно приняла их приветствие, чувствуя внутри, как неравномерно бьется ее сердце. Она скользила взглядом по гостям и на миг задержалась на Мак-Генри. Он спокойно улыбался и, как будто, вовсе не был удивлен, что его случайная знакомая вдруг оказалась той, кого все с таким нетерпением ждали.
Тут к Анне подошла хозяйка бала и, слегка поклонившись, выразила радость видеть королеву в своем замке. Девушка поблагодарила миссис Инголлс за прекрасный бал и призвала гостей продолжить наслаждаться гостеприимством хозяйки.
Вновь заиграла музыка, но присутствующие не спешили начинать танец, оставляя это право за королевой. Тогда Анна по воздуху пересекла зал и приземлилась возле Жан-Пьера, который с довольной улыбкой принял ее приглашение и, взяв ведьму за руку, начал воздушный вальс. Гости тут же последовали их примеру.
После танца девушка и ее друг присоединились к компании его знакомых. Вскоре к Анне подошел Джеймс Уоллингфорд.
– Добрый вечер, ваше величество, – твердым голосом произнес колдун.
Ведьма бросила на него холодный, высокомерный взгляд, а затем с усмешкой спросила:
– Как вы себя чувствуете, Джеймс? Надеюсь, раны на вашем теле и самолюбии вас больше не беспокоят?
– Благодарю за заботу, королева, – ответил англичанин и с иронией добавил: – Я рад, что мне посчастливилось испытать на себе всю мощь вашей силы.
– О, нет, не всю мощь, – сказала Анна. – Вы ведь не думали, что это был предел моих возможностей? Но я искренне желаю вам избегать ситуаций, когда бы мне пришлось действовать против вас по-настоящему в полную силу.
– Я усвоил урок, королева, и теперь я буду сражаться только под вашими знаменами.
Ведьма заметила, что почтительность слов колдуна вступала в противоречие с его непокорным, жестким взглядом, которого Анна, несмотря на свою победу, не перестала считать опасным. Праздник подходил к концу, и девушка, решив, что полностью удовлетворила любопытство гостей, попрощалась с присутствующими и, взлетев в воздух, невидимкой покинула замок Даннотар.
Шон
Чед Копленд, заместитель главного редактора «Нового Эдинбургского комментария», вошел в кабинет своего шефа, который, сидя за столом, говорил по телефону. Увидев Чеда, Шон жестом попросил дать ему одну минуту и вскоре, закончив разговор, приготовился выслушать коллегу и друга.
– Помнишь, я говорил тебе о некой баронессе фон Лаумер из Швейцарии?
Мак-Генри нахмурился, пытаясь вспомнить это имя.
– Это, кажется, связано с рекламой?
– Да, – кивнул Чед. – Ей принадлежит какой-то элитный отель, и она хочет разместить его рекламу в «Эн-И-Си».
– Почему именно у нас? – удивился колдун. – Если она хочет привлечь британских клиентов, ей следовало бы начать с Лондона. Впрочем, ее мотивы для нас не существенны. Отправь ее к Кеннету, – Шон назвал имя руководителя их рекламного отдела.
– Да понимаешь, по телефону она выразила желание обсудить условия лично с тобой, – объяснил Копленд. – Пять минут назад она звонила снова, сказала, что сейчас приедет, и просила, чтобы ты уделил ей время. По голосу очень настойчивая дамочка.
– Что там может быть такого в ее отеле, что его реклама требует каких-то особых условий?
– Да, наверняка, ничего особенного, – махнул рукой Чед. – Но ты же знаешь, эти аристократы всегда с причудами. Прости, – улыбнулся друг, вспомнив, что Шон тоже принадлежит к древнему шотландскому роду.
– Что ж, – вздохнул колдун, – если это для нее так важно…
– В общем, я дам тебе знать, когда она приедет, – сказал Копленд и вышел из кабинета.