Анна не виделась со своим другом почти месяц из-за его частых деловых поездок в последнее время. И вот, прилетев вчера из Пекина, Д’Араго сразу же позвонил Анне и предложил встретиться утром. Когда ведьма получила свой горячий шоколад и с наслаждением сделала первый глоток, в кафе вошел Жан-Пьер и, поцеловав девушку, попросил официантку принести ему «эспрессо».
– Честно говоря, Анни, я сержусь на тебя, – заявил француз.
Ведьма удивленно подняла брови.
– Я видел новый клип «Мистерии», – продолжил колдун, – и тебя в нем. Почему ты мне ничего не рассказывала об этом?
– О, ты стал поклонником металла? – улыбнулась Анна.
– Видео попалось мне на глаза случайно, – объяснил Жан-Пьер несколько смущенно и, махнув рукой, добавил: – Неважно. Итак, что это значит?
– Ох, – вздохнула ведьма, – ну, да. Я снова встречаюсь с Ники.
– И давно?
Девушка пожала плечами.
– Съемки проходили в конце сентября. Приблизительно с этого времени.
– Интересно, когда ты собиралась мне сообщить, – недовольно произнес Д’Араго.
– Сегодня как раз и собиралась, – Анну забавляло поведение друга, и она, сделав паузу, все же удовлетворила любопытство колдуна, рассказав о съемках.
– Вообще, клип мне очень понравился, – сказал Жан-Пьер. – Ты читала отзывы фанатов и критиков? Восторги и единодушное признание лучшим видео года.
– Правда? – равнодушно спросила девушка. – Не было времени читать.
– Да, брось, – колдун проницательно посмотрел на нее, – не верю, что тебя это не интересовало. Анни, я все-таки не понимаю. Зачем тебе это нужно?
– Что именно?
– Отношения с бывшим мужчиной.
– Жан-Пьер, что тебя так удивляет? – напрямую спросила ведьма.
– Знаешь, я бы понял, если бы ты решила остаться с принцем, но музыкант…
– Кажется, раньше ты был о Тео не самого высокого мнения, – заметила Анна.
– Я и сейчас считаю его скучным. Но Роннет – это вообще несерьезно.
Теперь уже настала очередь ведьмы направить на друга проницательный взгляд.
– Я догадываюсь, милый Жан-Пьер, почему Ники нравится тебе меньше других моих бывших мужчин.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – притворился француз. – Просто я не вижу, чем ваши отношения будут отличаться от тех, что уже закончились. А ты прежде не была склонна к однообразию. Разве что ты наконец разобьешь ему сердце.
– Если я это сделаю, пауэр-метал лишится своего лучшего представителя, – с улыбкой сказала Анна. – И мне нечего будет слушать.
– Но я надеюсь, ты не думаешь стать для него вдохновением? Ты же знаешь, дорогая, Эфир не возвращает поглощенные эмоции, а лишь накапливает их и преобразует в магию. Если использовать его в обратном направлении, есть риск потерять силу.
Эфир внутри каждой ведьмы и каждого колдуна делал их таковыми из-за того, что самой сильной его подпиткой были отрицательные эмоции других людей, вызываемые представителями колдовского сообщества. Впервые в своей жизни заставив кого-нибудь страдать, ведьма или колдун навсегда запоминали это пьянящее чувство насыщения Эфира и, конечно, периодически стремились его повторить.
В прежние времена большинству из них и в голову бы не пришло использовать магию во благо. Тем не менее, такие случаи имели место, но служили для остальных примером и подтверждением того, что опасно идти против своей сущности. Все ведьмы и колдуны знали: если пытаться своей магией помогать людям, то Эфир станет слабеть.
За последние полтора столетия многие соплеменники Анны и Жан-Пьера, научившись контролировать свои чувства и обуздывать желания, пересмотрели свое представление о предназначении ведьм и колдунов. И хотя Эфир по-прежнему требовал от них зла и щедро платил за него удовольствием, многие представители сообщества отказывались посвящать свою жизнь его поиску, а некоторые, как родители Анны, даже решили, что их магия должна принадлежать людям. Они, конечно, помнили, чем им может грозить желание добра, и вели себя осторожно. К примеру, врачи использовали Эфир не напрямую для исцеления больных, а для того, чтобы накапливать знания и совершенствовать свои навыки и умения.
Анна считала служение добру самообманом, а свое стремление к удовольствию смыслом жизни, и в основе всех ее на первый взгляд благих дел так или иначе лежал расчет на получение в конечном итоге блага исключительно для себя, как она когда-то сказала Фергасу Мак-Генри.
– Я знаю, Жан-Пьер, – ответила ведьма. – И поверь, даже при всей моей любви к музыке я бы не стала подвергать свой Эфир и саму себя опасности, растрачивая его на вдохновение, о котором ты говоришь.
Завтра, двадцать восьмого ноября, должен был состояться небольшой домашний концерт «Мистерии». Анна обещала Ники присутствовать. И вот за день до этого мероприятия, подъехав на своей машине к дому, где находилась квартира музыканта, и, посмотрев на часы, ведьма решила ему сначала позвонить. По телефону Анна сообщила молодому человеку, что приехала раньше, чем они договаривались, и спросила, дома ли он. Ники сказал, что он еще в студии, и предложил девушке приехать к нему, отправив сообщение с адресом «Джей-Эйч-Эм Рекордс».
Здание звукозаписывающей компании находилось в центре Дюссельдорфа в десяти минутах езды от дома Ники. Анна впервые была там. Когда она подошла к стойке администратора, чтобы узнать, как ей найти непосредственно студию, она увидела Хельмута Хойера, директора «Мистерии». Он был очень рад встретить здесь девушку, о чем тут же ей сообщил. Ведьма давно заметила, что Хельмут ей искренне симпатизирует и любит, когда она приходит на концерты. Так было и четыре года назад. Пока они поднимались на третий этаж, Хойер рассказал, что в студии сейчас идет запись вокальной партии и в данный момент у Ники и звукорежиссера Свена Зегера возникли небольшие разногласия по этому вопросу. При этом директор выразил уверенность, что приход Анны способен стимулировать рабочий процесс.
Когда ведьма появилась в студии, Ники находился в комнате для записи, отделенной стеклом от контрольной комнаты. Молодой человек что-то обсуждал со звукорежиссером, сидящим за пультом. Увидев девушку, Роннет помахал ей рукой, а Хойер представил Анне Зегера. Свен поинтересовался у Ники, желает ли тот прервать на сегодня работу или они успеют сделать еще одну пробу. Хельмут вмешался в этот разговор, призывая музыканта продолжить работу. Ники не возражал, и через семь минут песня была готова.
Звукорежиссер после некоторого удивления сообщил, что, на его взгляд, именно этот вариант следует оставить в качестве окончательного. Хойер, напротив, вовсе не был удивлен, а наоборот всем своим видом показывал, что ни секунды не сомневался в успехе.
После того как Ники покинул комнату для записи, было решено закончить работу. По дороге домой музыкант сказал:
– Знаешь, Хельмут считает тебя чем-то вроде талисмана группы.
– Правда? – удивилась Анна. – Почему?
– Вообще можно проследить определенную закономерность. Когда ты присутствуешь на концертах, они проходят отлично. Это многие замечают.
– Ерунда, – махнула рукой девушка, – можно подумать, без меня вы плохо выступаете.
– Нет, но знаешь, мы ведь не машины и не в состоянии играть каждый концерт с одинаковым воодушевлением и настроем. Что касается меня, я действительно люблю видеть тебя в зале во время концерта. Должно быть, ты и в самом деле оказываешь на меня благотворное влияние, – улыбнулся Ники.
– Ты преувеличиваешь, – ответила ведьма.
Когда они приехали домой, молодой человек достал из ящика запасной ключ от своей квартиры и дал его Анне.
– Я бы хотел, чтобы ты не зависела от моего графика работы и приезжала в Дюссельдорф тогда, когда захочешь.
Ники
Войдя в свою квартиру и стряхнув снег с капюшона, Ники снял куртку и переобулся. У него было в запасе около двух с половиной часов, чтобы привести себя в порядок, а затем отправиться в аэропорт встречать Анну.
Она должна была прилететь из Лондона в семь часов вечера, и музыкант настоял на том, что сам приедет за ней на машине.
Выйдя из душа, Ники услышал звонок. Это была Регина. Вчера она просила его об интервью для своего журнала «Рок Хаммер», и молодой человек пообещал встретиться с ней завтра. Прошло два месяца с момента их расставания, и за это время Ники пару раз видел Регину на концертах «Мистерии», которые она освещала. Девушка вела себя спокойно и общалась с ним только по делу. Поэтому, когда она сказала, что для следующего номера редакция потребовала от нее интервью с одним из ведущих рок-музыкантов Германии, Ники согласился и назначил встречу в кафе в центре города. Молодой человек взял в руки телефон и ответил:
– Здравствуй, Регина.
– Ники, послушай, не могли бы мы перенести интервью на сегодня? Завтра я уезжаю в командировку в Японию. Я узнала об этом только что.
– Прости, я не могу сегодня. Давай встретимся после того, как ты вернешься, – предложил музыкант.
– Дело в том, что я не знаю, сколько времени пробуду в Японии, а номер выходит пятого декабря, и редактор собирается включить в него мою статью.
– Я, правда, сегодня занят, – сказал Ники.
– Ну, пожалуйста, – просила Регина, – это не займет много времени. Я могу приехать, куда скажешь. Где ты находишься?
– Я дома, но…
– О, прости, ты не один?
– Один, но…
– Отлично! – девушка вновь не дала ему договорить. – Я буду у тебя через пять минут, – и, чувствуя, что музыкант колеблется, умоляюще добавила: – Пожалуйста, Ники, мне нужно только полчаса.
– Ну, хорошо, – сдался молодой человек. – Я жду.
Через десять минут Регина уже сидела за столом на кухне в его квартире и, включив диктофон, принялась расспрашивать музыканта о новом альбоме «Мистерии». Ники сообщил, что работа фактически закончена, и альбом выйдет раньше, чем они предполагали вначале, а именно – в первых числах января, а уже в феврале стартует продолжительный тур. Его откроет большой концерт в Сан-Паулу, где планируется запись видео.