Ники не переживал, наоборот, отчасти он радовался тому, что Анна по крайней мере не отдалилась от него, что было весьма вероятно, если знать, как она относится к попыткам заставить ее обнаружить эмоции.
В начале двенадцатого музыкант свернул на дорогу в Гарденау и через несколько минут уже увидел голубые треугольные крыши белого замка. Въехав в ворота, Ники оставил машину на стоянке, взял свою дорожную сумку и направился к главному входу.
В огромном холле у стойки администратора молодой человек увидел Франца Венцеля, который после приветствия сообщил ему, что Анна в данный момент занята, но скоро освободится, и велел Томасу, портье, проводить Ники в его комнату.
Когда музыкант поднялся на седьмой этаж и оказался в большой комнате, изящно сочетающей в отделке современный и классический стили, он поинтересовался у портье, почему его не поселили в том номере, который он обычно занимал, когда приезжал в Эосберг. Томас ответил, что это – лучшая комната замка, и хозяйка велела предоставить ее Ники.
Комната действительно впечатляла не только размерами и убранством. Солнце заливало помещение, благодаря двум огромным окнам в пол. Молодой человек подошел к одному из них и увидел широкий каменный балкон, на парапете которого стояло несколько небольших клумб, закрытых до весны. В комнате помимо входной двери было еще три двери. За одной из них Ники обнаружил узкий коридор, похожий на тайный ход, за другой располагалась огромная ванная комната, отделанная темно-зеленым мрамором. И только молодой человек собирался узнать, что находится за третьей дверью, как в комнату вошла Анна.
На ней была узкая синяя юбка строгого кроя и белоснежная рубашка с рукавом до локтя.
– Здравствуй! – радостно улыбнулась девушка, однако, ее глаза остались холодны.
Стараясь не обращать на это внимания, Ники в знак приветствия обнял и поцеловал Анну.
– Тебе здесь нравится? – спросила она.
– Конечно. Томас сказал, что это лучшая комната в замке?
– Так и есть.
– А как же твоя комната? Неужели она хуже? – удивился музыкант и с улыбкой добавил: – Или ты, правда, живешь в башне?
Анна усмехнулась.
– Нет, не в башне. Это, – девушка обвела рукой помещение, – и есть моя комната.
– Я догадывался, но были сомнения, – ответил Ники. – Почему здесь нет вещей, которые бы указывали на тебя?
– Ну, во-первых, они убраны в ящики, а во-вторых, ты, должно быть, еще не видел гардеробную, которая находится за этой дверью.
Анна открыла третью дверь, и молодой человек был поражен величиной помещения, едва ли уступающего размерами самой комнате. Эффект усиливали зеркальные дверцы многочисленных шкафов и ящиков, которые заполняли гардеробную от пола до потолка.
– Это гардеробная? – выразил свое изумление музыкант. – Теперь я понимаю, что в твоей лондонской квартире – всего лишь камерная версия.
Анна пожала плечами.
– Кстати, ты можешь оставить здесь какие-нибудь свои вещи, – предложила она.
– Ты готова выделить для меня место в своей гардеробной? – сказал Ники. Он увидел, что Анна отлично уловила промелькнувшую в его вопросе двусмысленность, и ее глаза на секунду вспыхнули ледяным огнем.
– Думаю, что смогу освободить для тебя несколько полок, – таким же тоном ответила девушка.
В этот момент зазвонил ее телефон, и она, извинившись перед Ники, заговорила по-французски. Через минуту, убрав телефон, Анна объяснила:
– Это Луиза. Предлагает встретиться. Неважно, – она махнула рукой. – Так, у меня к тебе один организационный вопрос: где ты хочешь обедать, здесь или в обеденном зале с гостями?
– Мне все равно. Выбирай сама.
– Дело в том, что я не смогу пообедать вместе с тобой. Неожиданно возникли кое-какие сложности с банком. К сожалению, требуется мое личное присутствие. Мне придется съездить в Цюрих.
– И когда ты вернешься?
– Надеюсь, к четырем часам. Итак, обед?
– Тогда вместе со всеми, – вздохнул Ники.
– Хорошо, я распоряжусь, – Анна подошла к двери, за которой был узкий коридор, и открыла ее. – Мне нужно взять документы из кабинета, – объяснила девушка.
– Там твой кабинет? Можно посмотреть? – спросил музыкант.
– Конечно.
Когда они проходили по коридору, Ники обнаружил сбоку едва заметную, сливающуюся со стеной дверь.
– Похоже на потайной ход, – заметил он.
– Так и есть, – сказала Анна.
– И куда он ведет?
– В разные места. Если захочешь, сможешь потом сам узнать.
– Какие-нибудь темные подземелья, скрывающие колдовские тайны? – улыбнулся молодой человек. – Не боишься, что я найду что-нибудь запретное, не предназначенное для непосвященных?
– Поверь, все это надежно спрятано за дверями, защищенными сильнейшими заклинаниями, – в тон ему ответила Анна. – Ты просто не сможешь туда попасть.
В кабинете девушка достала из ящика большого стола документы, еще раз извинилась за то, что ей приходится оставить Ники одного, и, поцеловав и пожелав ему не скучать, ушла.
После обеда музыкант пару часов поплавал в бассейне, а затем, узнав от Франца, что Анна еще не вернулась, поднялся в комнату и скоро заснул. Дали себя знать раннее пробуждение и долгая поездка за рулем.
Ники разбудило мелькание теней в комнате. Он открыл глаза и увидел Анну. Она села на кровать рядом с молодым человеком и сказала:
– Прости, я не хотела тебя будить.
– Все в порядке, – ответил Ники. – Я рад, что ты наконец вернулась.
Он хотел притянуть девушку к себе, но она осторожно отняла свою руку и встала с кровати.
– Мне очень жаль, но я снова должна уехать. Я вернулась только для того, чтобы взять документы, которые забыла в первый раз.
– Ты? Забыла? – не поверил Ники. – Что-то на тебя это не похоже.
– Такое случается даже со мной, – улыбнулась Анна.
– И сколько времени тебя не будет? – спросил музыкант, поднимаясь с кровати.
– Пару часов, не больше.
Ники подошел к девушке, обнял ее за талию и, поцеловав, полусерьезно произнес:
– Возвращайся скорее, а то я уже начинаю подозревать, что ты меня избегаешь.
Анна вернулась через три часа. За это время молодой человек успел просмотреть предварительный вариант записи концерта в Сан-Паулу, присланный ему режиссером Дитером Хофом, обсудил с ним по телефону это видео, высказав некоторые замечания и пожелания к монтажу. Анна вошла в комнату, когда Ники уже собирался ей позвонить.
– Привет. Прости, что мне пришлось задержаться.
Молодой человек заметил, что, несмотря на извиняющийся тон ее слов, в холодном взгляде девушки раскаяния не было. Музыкант махнул рукой и спросил:
– Тебе удалось уладить все свои дела?
– Да, конечно.
– И теперь ты можешь посвятить мне свое время? – Ники задал еще один осторожный вопрос.
– Да, разумеется. Только вот… – начала Анна и, увидев его вопросительный взгляд, продолжила, – отдам распоряжения относительно ужина для гостей.
– Я уверен, Франц отлично справится без твоего вмешательства, – музыкант хотел приблизиться к девушке, но она сделала шаг назад. Ники остановился и недоверчиво на нее посмотрел. – Анна, что происходит? Почему ты целый день пытаешься от меня сбежать?
– Это не так.
– И все-таки создается впечатление, что ты не хочешь оставаться со мной наедине.
– Ники, что за ерунда! – попытки Анны переубедить его были весьма не уверенны. – Просто так вышло, что сегодня дела…
– Я имею в виду не только это, – перебил ее музыкант. – Мне кажется, что ты не рада моему приезду.
Анна колебалась. Она как будто раздумывала, стоит ли продолжать доказывать Ники, что он ошибается, или согласиться с его словами и объяснить свое поведение.
– Я чувствую, что ты от меня чего-то ждешь, – наконец проговорила девушка. – Это ощущение давит. Я так не могу.
– Анна, неужели я каким-нибудь образом давал тебе понять, что жду, что ты мне скажешь в ответ на мое признание? Ведь речь идет об этом?
В один миг неуверенность и нерешительность, которые проявляла Анна, исчезли без следа, уступив место ее ледяному спокойствию. Во взгляде девушки появилась жестокость. Ни одна эмоция больше не отражалась на ее лице. Анна как будто возвела между ними невидимую стену, которую бы не смогли пробить никакие его слова.
– Ты не можешь не ждать, – бесстрастно произнесла девушка. – Зачем-то же ты мне это сказал.
– Я сказал, что люблю тебя, потому что это так и потому что мне хотелось, – так же спокойно ответил Ники. – Поверь, у меня не было цели проверять твою реакцию.
– Что ж, я понимаю, почему у тебя вдруг возникло такое желание. Стоило мне заплакать, проявить слабость, типичную для девушек, но абсолютно не свойственную мне, и ты сразу захотел признаться в любви. Но, видишь ли, бóльшую часть времени я в состоянии самостоятельно решать свои проблемы и без лишних эмоций, которых так тебе не хватает.
– Я знаю. И это мне нравится в тебе. И редкие моменты, которые ты называешь слабостью, мне тоже нравятся. Но я не жду, что ты будешь вести себя так постоянно.
Анна молчала. Ники пытался найти в ее взгляде изменение, отклик на его искренность. Но лицо девушки оставалось непроницаемым. Ее мысли и чувства были спрятаны за холодным, неподвижным взором прозрачных изумрудных глаз. Ники отлично помнил этот взгляд. Тогда, четыре года назад перед тем, как уйти, девушка смотрела на него так же. Музыкант знал, что ни злость, ни взывание к логике и рассудку, ни нежность – ничто не способно было разрушить эту прочнейшую из преград.
– Анна, – проговорил молодой человек, – скажи, ты хочешь, чтобы я остался?
Девушка ответила не сразу.
– Нет, – спокойным, твердым голосом произнесла она.
В течение первых двух часов езды по горным дорогам в голове у Ники царил хаос. Музыкант то злился на Анну, то пытался объяснить себе причины ее странного поведения, то сомневался, что сам поступил правильно. Но неприятнее всего было то, что он не знал, что будет дальше.
Выходило так, что Ники со своей стороны сказал и сделал все, что мог, и теперь ему оставалось только ждать, какое решение примет Анна. Это означало, что вместо того, чтобы отдыхать или работать, он будет думать об их отношениях, вспоминать последний разговор и с каждым прошедшим днем терять надежду, что Анна поступит так, как бы ему хотелось. Не может же он, в конце концов, позвонить ей и попросить забыть об этом злосчастном признании в любви и предложить вести себя, как раньше!